вторая жизнь для нас двоих

Дэйв без интереса смотрел на то, как Джеймс ставил на столик у дивана бутылки с дорогим пивом и одну стеклянную тару с прозрачной жидкостью внутри — даже не читая написанного на этикетке, парень мог догадаться, что там была отнюдь не простая вода. Впрочем, ничего из напитков его не интересовало. Это казалось немного странным, но сейчас у рыжего не было ни малейшего желания пить алкоголь. А вот Хэтфилд реально в этом нуждался — он смотрел на пиво с настоящим вожделением и ждал, когда же его можно будет открыть и выпить. Прямо как раньше. Чёртов алкаш. — Это всё мне? — Мастейн взял в руки одну бутылку. — Да, можешь пить, сколько хочешь, — блондин буквально пожирал глазами бутылку в руках Дэйва, — но было бы неплохо, если бы ты мне оставил. — Держи, я сейчас не очень хочу. Рыжий откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Даже когда перед ними была темнота, она тоже слегка плыла и кружилась. Дэйв чувствовал, что вот-вот вырубится от усталости или, скорее, от голода. Он жалел, что оставил у входа пакетики с лапшой, купленной им по дороге на последние пару центов — мог бы сейчас запарить один или даже съесть в сухом виде. Или что не взял один, когда шёл в туалет — всё равно дверь закрывалась, да и Джеймс был занят поисками этого чёртова пива, чтобы что-то с заподозрить. Может, стоит отпроситься и попробовать так сейчас? Есть хотелось ужасно, и место приёма пищи не имело ни малейшего значения. Он услышал звук, который раздаётся, когда кто-то открывает спиртное. Значит, Хэтфилд не вытерпел. Ну вот, сейчас нужно это сделать. Неудобно как-то выходит, но какая уже разница? Так хотелось поесть… К счастью, его организм решил прийти на помощь своему хозяину — с помощью урчания в животе. Мастейн и не подозревал, что он может это делать так громко. — Ты голоден? — Джеймс отвлёкся от поглощения пива и посмотрел на Дэйва. — Немного, — ответил тот, — у тебя нет никакой еды? — Есть пицца, только её нужно разогреть. — Давай, — согласился рыжий и мысленно похвалил себя за проявленную смелость — есть пиццу, пускай и вчерашнюю или сколько ей там было дней, было гораздо лучше, чем втихаря хрустеть сухой лапшой в сортире. Джеймс ушёл на кухню, а Дэйв остался его ждать. Сначала он достал из кармана телефон, недолго повертел его в руках и с раздражением убрал. Рыжий так и не понял, зачем же Хэтфилд его ему подарил. Так, телефон помогает поддерживать связь, выходит, Джеймсу хотелось проводить побольше времени с ним и общаться? Нет, тогда зачем он его игнорировал? Херня какая-то выходит, ничего не понятно. Мастейн решил забыть про чёртов телефон и вместо этого стал задумчиво разглядывать бутылку водки, тоже хрен пойми зачем принесённую Хэтфилдом. Это была самая обычная поллитровка «Столичной» — надпись была сделана на английском, но с закосом под русский оригинал. Именно такую блондин вливал в себя литрами в восьмидесятых. Значит, решил начать всё заново? Дэйва отвлёк долгожданный запах еды — плавленного сыра, выпечки и томатного соуса. Он по очереди представлял всё вышеперечисленное и чувствовал, как рот наполнялся слюной. Наконец, Джеймс принёс на тарелке два кусочка пиццы и поставил её на стол. Дэйв взял один и сразу откусил половину — так сильно хотелось есть. Он и не заметил, как исчез с тарелки второй и лишь догрызая корочку — обычно рыжий, как и большинство нормальных людей, так не делал, но сегодня он был слишком голоден — увидел, как Хэтфилд смотрел на него с улыбкой. — Спасибо, — поблагодарил Мастейн, — а ещё есть? — Только холодная, — ответил блондин, поставив уже полупустую бутылку на стол. Он открыл водку и заново наполнил ей эту самую бутылку. Дэйв посмотрел на то, как Хэтфилд готовил себе этот коктейль и махнул рукой, мол, какая разница, тащи сюда. Джеймс так и сделал. Даже несмотря на то, что в холодном виде пицца на вкус была не очень, рыжий прикончил оставшиеся два кусочка с таким же аппетитом. — Давно не ел, что ли? — С усмешкой поинтересовался Хэтфилд, делая глоток своей непонятной мешанины в бутылке. Даже не поморщился. — Два дня, — Мастейн произнёс это не очень внятно — его рот был занят пережёвыванием закинутой туда в большом количестве еды. — Зачем же ты так? — Само вышло, — пожал плечами Дэйв. Джеймс посмотрел на него удивлённо и с небольшим осуждением — вот сейчас точь-в-точь как раньше! Если он сейчас начнёт отчитывать Мастейна за такое отношение к собственному здоровью, то тогда всё будет точно как в прошлом. — Так нельзя, Дэйв, — вот-вот, именно так и сказал бы Хэтфилд из восьмидесятых, — ты и так гробишь себя разной гадостью, куда ещё и едой? Рыжий поступил так же, как сделал бы и раньше — закатил глаза и фыркнул. — Ты мне напоминаешь одного старого знакомого, — вдруг произнёс блондин, наморщив лоб в напряжении, — он так же делал, а когда я его просил перестать, отвечал… — Ой, да какая разница? Не сдох, и это хорошо, — закончил за него Мастейн. Хэтфилд выронил из рук уже успевшую вновь опустеть бутылку — она звучно ударилась о деревянный стол, но не разбилась. — Дэйв?.. Парень посмотрел на побледневшего Джеймса — весь его вид показывал, что он был близок к обмороку. Рыжий подсел поближе и осторожно взял Хэтфилда за обе руки. — Да, меня так и зовут, — ответил он, смотря на расширенные зрачки голубых глаз, почти полностью поглотившие радужку. — Это всё время был ты? — Джеймс говорил едва слышным, шелестящим шёпотом — наверное, от волнения. — Именно, — Дэйв кивнул и посмотрел вниз на свои руки, чувствуя, как Хэтфилд схватился за них сильнее, чем раньше, — наконец-то ты вспомнил. Мастейн ожидал, что блондин начнёт нести в ответ какой-то романтический бред или, что вероятнее, как-то оправдываться, но тот без всяких лишних слов заключил рыжего в крепкие объятия и достаточно долго держал, не отпуская. Впрочем, зря — парень всё равно не собирался вырываться. — Я так скучал по тебе, — прошептал Джеймс, нежно гладя Дэйва по спине, — ты не представляешь… Все эти шестнадцать лет… Никак не мог забыть тебя. — А тогда почему, — с усмешкой спросил Мастейн; он знал, что портил таким образом момент, но ничего не мог с собой поделать, — ты целую неделю меня никак не узнавал? — Это всё из-за лечения. Ты, наверное, знаешь, что я год провёл в рехабе, — начал оправдываться Хэтфилд, — после этого я даже своих детей не сразу узнал. — У тебя есть дети? — Дэйва не особо интересовала информация о семье Джеймса, просто хотелось послушать его голос. — Трое: две дочки и сын. — Зачем же так много? И где они? Специально, что ли, сплавил кому-то, чтобы пригласить меня, да? — Не совсем, я потом объясню, — блондин был явно не настроен говорить об этом, — слушай, а как так получилось, что ты оказался здесь? Ты тогда действительно… умер? «Вспомнил, значит, — подумал Дэйв, — ради чего пригласил меня сюда. Ладно, настало время историй.» И он рассказал. Сначала Мастейн повествовал о том, как обнаружил себя в этом новом мире, как пытался понять, что происходит и что делать дальше. Если на начале своей истории рыжий говорил спокойно, то в конце уже позволил дать волю чувствам и эмоциям. Он даже встал на ноги — Хэтфилд с неохотой прервал объятия — и принялся ходить кругами — это немного помогало не нервничать. — В общем, — подвёл итог Дэйв, в очередной раз пройдясь по комнате. После ещё двух кругов он, наконец, успокоился, подошёл к Джеймсу и уселся ему на колени, — я умер, а потом возродился в новом теле. Правда, со временем чутка прогадал. Господи, как же я ненавижу эти ваши нулевые… — Ваши? — Переспросил блондин. На его лице выражалось сильное удивление — он и не ожидал, что парень перенёс столько лишений ради того, чтобы эта встреча состоялась. — Твои, Ларса, — начал перечислять Мастейн, — да всех вокруг, но только не мои. Это — не моё время, я здесь лишний. Как же я хочу вернуться обратно в восьмидесятые, ты не представляешь… Джеймс снова приобнял Дэйва и осторожно дотронулся рукой до его намокших под дождём и растрёпанных волос. Рыжий повернулся и посмотрел на Хэтфилда. Тот смотрел на него с сожалением, осознавая свою долю вины в случившемся. — Я тоже хочу, — медленно произнёс он, — если бы я мог хоть что-то поменять, мы бы сейчас так же бы сидели вдвоём, но кругом не творилось бы это дерьмо… Вот бы действительно туда вернуться… Дэйв закрыл глаза и представил всё, что сказал Джеймс. Он увидел себя, так же сидевшего на коленях Хэтфилда. Парень мысленно убрал все возрастные изменения с его лица и дорисовал ему его длинные светлые волосы, ещё не тронутые сединой. Наверное, сейчас он бы запустил в них руки и взъерошил или, наоборот, попытался ты пригладить. Впрочем, смысл гадать? Это же все равно быть не может. Мастейн открыл глаза и посмотрел на в край опечаленного этим разговором Джеймса. Джеймса из настоящего. Может, время и потрепало его внешность, но его глаза и личность оно оставило прежними. Вернее, Дэйв сам добился того, чтобы оставило. И это — главное, остальное уже не так важно. — Так давай сделаем это, — тихо, но уверенно сказал рыжий. Он ободряюще улыбнулся Хэтфилду, положил руку ему на шею, слегка притянул к себе и впился в его губы долгожданным поцелуем. Пошло ты к чёрту, грёбаное время.