вторая жизнь для нас двоих

Хэтфилд не сразу понял, что полностью потерял контроль над всем происходящим. Он действовал совершенно непривычно для себя — быстро, решительно и не думая о последствиях. Этот поцелуй Дэйва, на который Джеймс незамедлительно ответил, действительно снёс ему крышу. Блондин отдался, казалось бы, давно уснувшей в нём страсти — это был, между прочим, первый раз после лечения, когда у него встал без помощи каких-либо препаратов, — отчего напрочь забыл про все свои внутренние рамки и ограничения — просто делал то, что ему хотелось. Когда Дэйв замер на пороге спальни и со страхом посмотрел на Джеймса, тот настойчиво подтолкнул его, попросил ничего не бояться, а после накинулся на него с новыми поцелуями. Оставшись почти без одежды, рыжий вновь решил слабо, но сопротивляться, — он вытянул вперёд одну руку, показывая жестом, чтобы Хэтфилд остановился, а затем попытался слезть с кровати, но всё это, естественно, не помогло. Поняв, что ничего изменить уже не выйдет, Дэйв выдохнул и кивнул Джеймсу, вынужденно давая разрешение. Разрешение полностью овладеть им. Точно так же, как это было раньше. Лишь к завершению всего действа Хэтфилд вдруг вспомнил, что не только он один имел право на удовольствие. Белая пелена перед глазами, вызванная больше сильным опьянением, чем страстью, отступила, и Джеймс начал постепенно и с ужасом осознавать, что делал. Он посмотрел вниз, на Дэйва. Тот переносил всё на удивление тихо, лишь иногда вскрикивая во время самых сильных толчков. Его волосы, успевшие высохнуть, заново намокли, а лицо было болезненно бледным, не считая слегка покрасневших щёк. Этот румянец стал порядком заметнее, когда Хэтфилд дотронулся до него рукой внизу. Дэйву понадобилось совсем немного времени, он даже не стал ждать Джеймса. Парень закусил губу, чтобы сдержать крик, а после откинулся головой на подушку, закрывая глаза. Блондин закончил чуть попозже. Он снова взглянул на Дэйва. Тот выглядел так, словно уже давно потерял сознание, но когда Хэтфилд слез с него и лёг рядом, рыжий повернул голову и посмотрел на него с нескрываемым облегчением.

***

За эти пятнадцать минут Дэйв успел ощутить многое — и страх, и боль, и разочарование и даже возбуждение, но уж точно не то, чего изначально ожидал — удовольствие. Он уже не раз пожалел о том, что сам первым полез к Джеймсу, что приехал к нему домой, что начал с ним общаться и что вообще возродился после этой нелепой смерти. Хотя, последнее случилось само, без участия рыжего, но лучше бы оно всё-таки тоже не случалось. Но несмотря на всё вышеперечисленное, Дэйв не стал вставать с кровати и продолжил лежать рядом с Джеймсом, даже позволяя ему обнимать себя. Наверное, просто не было сил всё это прекратить. — Есть сигареты? — Спросил Мастейн тихим охрипшим голосом. Он заметил лежащие на прикроватной тумбе коробок спичек и пачку, но не хотел подниматься за ними — до тумбы мог дотянуться только Хэтфилд, ему было ближе. Когда тот так кивнул и достал сигарету, Дэйв с четвёртой попытки — руки тряслись так сильно, что едва были способны удержать спичку — поджёг её и печально посмотрел в окно. Докурив и выбросив окурок на пол, рыжий снова повернулся к Джеймсу. Тот вопросительно посмотрел на него в ответ, а затем стыдливо отвёл взгляд. Наверное, ждал, когда Дэйв что-то скажет. Ну, а что можно сказать в такой ситуации? — Не как в восьмидесятых, — только и произнёс Мастейн. — Да, мне тоже не особо понравилось. А вот сейчас Дэйв себя почувствовал глубоко оскорблённым. Парню даже показалось, что Хэтфилд обвинял его в том, что ему, видите ли, не понравилось. Как он мог? После всего, что он вытерпел, после этой… грязи. — Да мне плевать, что там тебе понравилось или нет, — выплюнул Мастейн, стараясь скрыть дрожь в голосе, — Джеймс, тебе не кажется, что всё это неправильно? В ответ лишь молчание. Неужели ему нечего сказать? — Да, а вот мне кажется, — продолжил говорить Дэйв, — неправильно, отвратительно и мерзко. Зачем мы это сделали? Ты что, снова решил меня игнорировать? Рыжий резко встал и принялся одеваться. Его задело то, что Хэтфилд никак не пытался его удержать — просто разжал руки и позволил уйти. Для Дэйва это было сродни удару. В прошлом Джеймс никогда бы так не поступил — да, порой у них были ссоры и, если так можно сказать, плохо проведённые вечера, но несмотря ни на что, блондин никогда так просто не отпускал его, иногда он даже заходил за грань и применял силу, но сегодня… Сегодня он просто продолжил смотреть на Дэйва, так и не поднимаясь с кровати. — Ты просто дашь мне уйти? — Мастейну казалось, что он разговаривал сам с собой. — Поверить не могу! Серьёзно, ты дальше будешь валяться на своей грёбаной кровати и смотреть на то, как сваливаю отсюда подальше? Парень застегнул молнию на джинсах, обошёл кровать с другой стороны и забрал лежащую на ней пачку сигарет. Джеймс равнодушно моргнул, даже не возмущаясь — пачка-то была его. Это ещё сильнее разозлило и обидело Дэйва. — Ну и ладно! Надеюсь, мы больше никогда не увидимся. Ты изменился, Хэтфилд, — бросил он напоследок, — ты уже совсем не такой, каким я тебя знал раньше. Прощай. Мастейн подождал примерно минуту, надеясь, что Джеймс всё-таки передумает и сделает хоть что-то. Зря. Не в силах больше это вынести, Дэйв развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью.

***

Прошло примерно три часа, по истечении которых Мастейн потихоньку пришёл в себя и успокоился. Чтобы как можно быстрее всё забыть, он решил протереть полы и послушать музыку. Дэйв знал, что это был бабский способ борьбы с проблемами, но он, чёрт возьми, работал — уборка действительно отвлекала от ненужных мыслей. Рыжий хотел включить что-то, подходящее его настроению, но так как в квартире нашлись лишь альбомы какого-то современного эстрадного дерьма, он сделал выбор в пользу купленной им на позапрошлой неделе пластинки. Впрочем, как выяснилось после, My Chemical Romance очень даже соответствовали его настроению. Сначала Дэйву казалось, что их песни буквально наполнены нытьём по пустякам, но чуть позже они ему начали реально нравиться. Он слушал уже последнюю песню, Demolition lovers, вроде бы так она называлась, и жалел о том, что группа ещё не выпустила никаких других альбомов. Не сильно тяжёлое, но достаточно энергичное звучание их музыки казалось необычайно приятным. Дэйв подпевал вокалисту в припеве, даже пытался издавать такие же крики, как и он, и в этом момент чувствовал себя если не счастливым, то уж точно не раздавленным и обессиленным, как было, когда он с сомнением включил первую песню. Раздражало только одно — какая-то навязчивая, но совершенно не гармонирующая с общим звучанием мелодия на фоне. Она раздавалась уже в пятый раз, то на середине песен, то в начале. Когда и этот трек подошёл к концу, она заиграла вновь. Мастейну вдруг осенило — эти звуки издавал не проигрыватель, а что-то ещё. Что-то маленькое и лежащее где-то вдали… «Телефон,» — догадался рыжий. Он побежал в ванную — там лежали джинсы с всё ещё трезвонившим мобильником в кармане. Так и есть, это он. Дэйв точно знал, кто ему звонил — только одному человеку был известен его номер. Рыжий сел на пол и закрыл лицо руками. С трудом отогнанные мысли стали возвращаться. «Не поднимай трубку, ни к чему хорошему это не приведёт.» «Может, он хочет попросить прощения?» «Он тебя изнасиловал, Мастейн. Что, хочешь ещё?» «Но он все равно меня любит.» «Нет, он просто захотел потрахаться.» «Он это сделал из любви. Да, получилось ужасно, но всё же…» «Эй, не поднимай эту чёртову трубку, понял? Убери от неё руки немедленно!» — Прекрати мне названивать, — сказал Дэйв, нажав на зелёную кнопку и приложив телефон к уху, — я не хочу больше с тобой ни о чём говорить. Внутренний голос замолчал. Ну хоть это хорошо. — Прости, пожалуйста, за сегодняшнее, — раздался голос Джеймса из динамика мобильника, — я не знаю, что на меня нашло. — Я тоже не знаю. Всё, прощаю, — быстро ответил рыжий, желая скорейшего окончания неприятного ему разговора, — больше не звони мне. — Дэйв, прошу, — ого, даже просит! Что это с ним? Пару часов назад ему же было плевать, — дай мне ещё один шанс. — Не дам, — отрезал Мастейн, — так же, как и ты мне три… тьфу ты, девятнадцать лет назад. Сейчас я сброшу, и если эта херня ещё раз начнёт звонить, я её просто выкину. Хэтфилд молчал, наверное, думая, что ответить. Из трубки раздавался какой-то непонятный шум, отчасти напоминающий ветер и грохот машин. Он что, на улице? — Мы все равно рано или поздно встретимся. Я знаю, где ты живёшь. Дэйв, сам не ожидая того, задрожал. Ему стало страшно. Он и забыл, что общение не ограничивается одним только телефоном. То есть, теперь ему и на улицу выйти нельзя? — Следил за мной, что ли? Больной ублюдок, — злобно прошипел в трубку Мастейн. — Кстати, я у твоего окна стою, — проигнорировав оскорбление, продолжил блондин. Парень выбежал из ванной и посмотрел в окно. — Врёшь. — У другого, наверное. Дэйв открыл дверь и вышел в подъезд, заглядывая в уже открытое кем-то окно. Так и есть. Грёбаный Хэтфилд с его грёбаным телефоном. Мастейн пригляделся и увидел, что на том была совершенно обычная одежда — никакой маскировки, без которой тот редко появлялся на улице. Ещё рыжий увидел, что шёл сильный дождь, не помешавший, однако Джеймсу прийти сюда и действовать на нервы. — Дэйв, не высовывайся так, — попросил Хэтфилд, — упасть можешь. — Если упаду, — рыжий выглянул из окна ещё сильнее, — будет просто замечательно. — Только попробуй. Чёрт, ты что, серьёзно? Дэйв! Разобьёшься, я не смогу тебя поймать! — Хотя бы попытайся, — Мастейн свесил голову вниз, отчего она закружилась, — о, смотри, что я придумал. Парень не знал, зачем решился на это. Всё внутри него кричало, умоляло вернуться назад и запереться в комнате, но ноги сами несли его на второй этаж. Добравшись до окна у лестничной клетки, Дэйв открыл его и посмотрел на Джеймса. Того уже было лучше видно. Расстояние до земли казалось совершенно пустяковым. — Вот, облегчил тебе задачу, — рыжий истерично засмеялся; его всего трясло, но не от страха — тот словно испарился, а инстинкт самосохранения полностью выключился, — поймаешь? — Нет, — покачал головой Хэтфилд, — слышишь, не смей делать этого! Ты же можешь остаться парализованным до конца жизни, если у меня не получится! Дэйв мог слышать его голос и из трубки, и с улицы. Действительно, всего-то пару метров разделяло их. И чего он так боится? Не ему же прыгать. — Тогда прикончи меня, если такое произойдёт, — Мастейн уселся на оконную раму, схватился руками за батарею и снова свесился вниз, — всё, не желаю с тобой больше разговаривать. Увидимся на земле, Джеймс. Дэйв нажал на красную кнопку мобильника, сбросив вызов, и убрал его в карман. Он снова посмотрел вниз и увидел, как Хэтфилд отчаянно жестикулировал, показывал знак «нет». Рыжий в ответ тоже кое-что показал ему — это был средний палец, что же ещё? Это подействовало уже куда лучше — Джеймс посмотрел наверх, видимо, отмеряя траекторию, встал чуть левее и вытянул руки. Дэйв послал ему воздушный поцелуй и закрыл глаза. Его до сих пор трясло уже в самом настоящем ознобе, и он никак не мог унять эту дрожь. Наверное, успел простудиться, пока шёл до дома под дождём или пока мылся под ледяной водой. Хотя какая разница? Если он умрёт, то автоматически и выздоровеет. Мастейну было всё равно. Парень не ощущал никакого страха и не думал о том, что будет дальше. Он наклонился ещё сильнее и разжал руки. Он почувствовал, как было холодно на улице и как сильный ветер со всех сторон обдувал его тело и развевал волосы.