вторая жизнь для нас двоих

Падение — сначала на руки Хэтфилду, а потом на землю — вышло весьма неприятным, даже, можно сказать, болезненным. Джеймсу пришлось ещё хуже — он свалился прямиком в грязь, больно ударившись спиной и перепачкав свои волосы комьями влажной земли. Кажется, или однажды уже такое было? — Ты ненормальный, — хрипло произнёс он, — я же просил больше так не делать. Дэйв промолчал — его захватили воспоминания о том самом дне, когда смерть пришла за ним, правда, через шестнадцать лет отчего-то передумала, — тогда он примерно так же упал, вот только не с окна. Да, именно в тот день Джеймс и попросил его прекратить. Знал ли он, что Мастейн его не послушается? Парень не хотел подниматься — хоть ему было и холодно, и мокро, в то же время он чувствовал, что с ним всё в порядке. Затем с запозданием проснулся инстинкт самосохранения — страх сильной волной накрыл Дэйва, пустой страх, страх перед тем, что уже успело произойти. «Я ведь мог умереть, — подумал рыжий и усмехнулся, — во второй раз уже. Или мне не дано это сделать, и я теперь бессмертный? Хотя какая разница?" На горизонте появился какой-то прохожий с собакой. Так, будет очень нехорошо, если кто-то их увидит — начнутся расспросы и прочая херня. Дэйв взял Джеймса за руку, поднялся на ноги и помог ему встать. Они шли по улице молча. Мастейн так и не отпускал руку Хэтфилда. Он вёл его к одному знакомому месту, расположенному примерно за полкилометра от дома. Блондин ничего не спрашивал и просто следовал рядом. Вскоре они добрались. Это была небольшая возвышенность над городским прудом. Здесь находилась, так сказать, вторая курилка Дэйва, о которой до недавнего времени только он и знал. Рыжий посмотрел вокруг. Он любил это место из-за его завораживающей красоты — кругом была только природа и почти никаких следов человечества, не считая оставленных Мастейном окурков и пустых пачек. Дэйв уселся на большой камень рядом с обрывом и жестом пригласил Джеймса присоединиться к нему. Тот молча сел рядом и также принялся осматривать местность. Где-то невдалеке слышалось пение птиц и шум дождя. Всё, больше никаких звуков. Парень сам подсел поближе, прижимаясь к Хэтфилду. Когда тот обнял его в ответ, Дэйв положил ему голову на плечо и закрыл глаза. Больше никакие мысли его не беспокоили. Наконец-то. Долго наслаждаться царящим вокруг умиротворением и спокойствием им не удалось. Неожиданно опять раздалась эта противная мелодия. Джеймс полез в карман и вытащил свой телефон. Мастейн уже успел не один раз возненавидеть эту штуковину. Вот кому сейчас приспичило названивать? Впрочем, он так и не узнал — Хэтфилд не стал отвечать на звонок. Он с такой силой сжал в руке мобильник, что, казалось, мог таким образом его раздавить. Его голубые глаза с самой настоящей яростью смотрели на зеленоватый экран. Внезапно Джеймс ударил — именно ударил, а не нажал — по красной кнопке, замахнулся и швырнул телефон в пруд. Раздался громкий всплеск. — Классно плюхнулся, — к удивлению Дэйва, Джеймс начал смеяться, — прям как мешок с дерьмом. Рыжий тоже улыбнулся и хихикнул. — И часто ты мешки с дерьмом в воду бросаешь? — Нет, — теперь глаза Хэтфилда излучали отнюдь не злость, а тепло и доброту, — но от этого давно пора было избавиться. У тебя покурить не найдётся? Мастейн достал из кармана уцелевшую после падения пачку. Внутри была лишь одна сигарета. — На двоих, — он поджёг её, сделал пару затяжек и поднёс ко рту Джеймса. — Спасибо, — поблагодарил блондин, — ты не представляешь, какое это облегчение… Будто скинул гору с плеч… Такая свобода… — Свобода, — медленно повторил Дэйв, — да, это — главное. Он обнял одной рукой Хэтфилда, желая оказаться ещё ближе к нему. Пускай парень и побаивался Джеймса после того, что произошло недавно, ему всё равно было приятно находиться рядом с ним. Так уютно и тепло, даже несмотря на дождь. Налетел порыв ветра, и Мастейн сжал зубы, чтобы они не стучали друг о друга. Ладно, насчёт последнего он был неправ. — Боже, Дэйв, ты весь дрожишь. Подожди секунду, — Хэтфилд снял куртку и укрыл ей рыжего. Вот она была действительно тёплой, уже не в переносном смысле. Теперь стало лучше, — может, пойдём домой? Мастейн представил упомянутый дом, вернее, целых два — сначала не свой, а Джеймса, с его богато обставленной гостиной, кухней со спрятанным алкоголем, спальней, где они… Нет, не стоит думать об этом. Но обстановка в его собственном доме была ещё мрачнее — прокуренная спальня, прокуренная ванная и совершенно такая же прокуренная кухня; во всех комнатах царил бардак, ничего кроме мусора и небольшой кучки одежды на стуле там найти было нельзя. — Нет, давай ещё посидим, — быстро сказал он, забирая у Хэтфилда сигарету и докуривая её до фильтра, — смотри, солнце садится. Давай посмотрим и пойдём. — Пойдём куда? — Пойдём к… к тебе, — Дэйву с трудом далось последнее слово. Он не хотел туда идти, ужасно не хотел. — Ко мне вряд ли получится, — Джеймс виновато улыбнулся, — Там моя жена с детьми, она вряд ли разрешит, у нас договорённость одна есть… — Какая? — Мастейн ещё не было знаком лично с миссис Хэтфилд, но был уже ей благодарен. — Понимаешь, у нас с ней сейчас не лучшие отношения. Только ты, это, — спохватился блондин, — никому ни слова, для всяких журналистов у нас с ней всё просто в шоколаде, скучно и без скандальных подробностей. Короче, где-то два года назад она сказала, что перестала испытывать ко мне то, что раньше, а после того, как я вернулся с лечения, она вообще решила, что нужно расстаться. Но чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, мы это не афишируем. Да и детей делить не хочется, я вроде рассказывал, у меня их трое, а с Марселлой — это младшая — вообще всё случайно вышло… Ну, и в итоге каждый из нас живёт своей жизнью. Но мы договорились никого не приводить в дом — он типа общий, семейный, всё такое. Чёрт, Дэйв, прости, что гружу тебя всем этим… — Всё в порядке, — парень улыбнулся Джеймсу и обнял его сильнее, — я понял, без проблем. — Не сильно на меня злишься? — Да нет. Тебе нужно было кому-то выговориться, это нормально… Или, стой, ты же не про другое сейчас, верно? — Именно, — подтвердил Хэтфилд и опустил глаза. — Ну… Насчёт этого, — Дэйв сделал над собой усилие и произнёс, — я всё-таки дам тебе второй шанс. Вот только не просри его, третьего не будет. — Не просру, обещаю. Мастейн усмехнулся — это грязное словечко из подросткового лексикона неплохо так портило всю романтику. Так и надо — не должны же все разговоры состоять целиком из розовых соплей. Значит, раз к Хэтфилду нельзя, то тогда придётся возвращаться в свою квартиру. Тем временем красноватое солнце, едва заметное за облаками, начало опускаться за горизонт. — Ну вот и закат, — произнёс Дэйв. — Отсюда такой хороший вид, — заметил Джеймс, — как ты нашёл это место? — Да случайно, когда гулял. Давай завтра встретимся тут же часов в шесть. Жаль, что приходится расставаться, — рыжий посмотрел на землю и поднял одну пустую пачку, — ещё жаль, что сигареты кончились. — Посмотри в куртке, — вспомнил блондин, — может, там есть. Дэйв засунул руку в карман и действительно нашёл там полупустую пачку красных «Мальборо». Вечная классика. То, что надо для этого вечера. — Тогда покурим, и пойдём. А то твоя жена, наверное, уже заждалась тебя. — Вовсе нет, — помотал головой Джеймс, — я могу хоть вообще вообще не приходить туда. — Правда? Тогда, может, — рыжий набрался смелости и продолжил, — пойдём потом ко мне? — Было бы отлично. — Да, тогда решено. Эй, а ну руки прочь, — Дэйв дёрнулся, почувствовав, как Хэтфилд, обнимавший его за талию, решил спуститься чуть ниже, — я ещё не готов к такому. Если ты на это рассчитывал, то можешь даже и не надеяться. — Извини, — виновато ответил Джеймс, однако, так и не убирая руку. — Слышал, что я тебе сказал? Пойми, мне реально нужно отойти ещё от того раза. — Так у тебя же это не впервые. — В этом теле — как раз впервые. Фактически, мне сейчас только пятнадцать, — Мастейн усмехнулся, увидев, как изменилось выражение лица Хэтфилда, — а ты совратил ребёнка. Живи теперь с этим. — Чёрт, я-то совсем забыл про это… — Бывает, — Дэйв посмотрел в напоминающие цветом небо глаза Джеймса. Если смотреть только на эти глаза, - чистые и, к счастью, совершенно не затуманенные алкоголем, - то можно было забыть про настоящий возраст их владельца, — ничего страшного. В следующий раз у нас всё получится, просто дай мне немного времени. — Я понял тебя, прости ещё раз. — Всё, прекращай уже извиняться. Если бы я тебя не простил, то тогда мы вряд ли бы сейчас здесь сидели. Ты же знаешь, Джеймс, — рыжий почувствовал, как прилила кровь к лицу и как стало труднее дышать. Собравшись с духом, он закончил фразу, — что я всё ещё люблю тебя. — А я тебя, Дэйв. На этот раз всё прошло иначе. Да, их поцелуй был наполнен страстью, но уже не такой маниакальной и неконтролируемой. В нём было больше нежности, любви — проще говоря, классического набора чувств для поцелуя на закате. Мастейн снова стал инициатором — на секунду он забыл про свой страх и сделал то, о чём говорило ему сердце. И, как выяснилось, не зря. — Дэйв, мне кажется, у тебя жар, — сказал Джеймс, когда всё закончилось. — Так и должно быть, — невозмутимо ответил парень, — у тебя, наверное, тоже. — Может быть, но я не про другое. Ты сам не чувствуешь, что болеешь? Тебе сейчас нужно домой, в постель, а не на холоде сидеть. — Вечно ты всё портишь, Хэтфилд, — проворчал рыжий, всё же поднимаясь на ноги. Всё-таки он был прав, — если не пойти сейчас, то можно на следующее утро проснуться с сильной ломящей болью в голове и во всём теле. — По дороге зайдём в аптеку, — добавил блондин. Ну вот, опять включил свой режим заботы и опеки. Раздражает, но в то же время умиляет. Так же, как и раньше.