Конвергенция

      Гэвину тридцать два, но не курил он долгих шестьсот тридцать девять лет. Гэвину тридцать два, и сейчас, впервые за долгие шестьсот тридцать девять лет, он смолит любезно скрученную Юми вонючую самокрутку, сминая пальцами белый фильтр и глубоко, до тошноты и головокружения вдыхает горький дым, засирая свои легкие и засирая этот убогий мир вокруг себя. Хуже-то, говоря честно, уже не будет. Теперь-то, говоря честно, проебано если не все, то очень многое и терять особо нечего.       Сотня тысяч отщепенцев Млечного Пути, варящихся в неприветливом, космическом бульоне чужой галактики. Сотня тысяч отщепенцев Млечного Пути, почему-то наивно решивших, что вломиться без приглашения в чужой дом – охуительная затея. Такая прям, блять, новая и невероятная затея, как спутники Skylink почившего дядюшки Маска, когда-то давно послужившие основой для земного аналога экстранета. Спутники, кстати, были отличными, а вот затея тетушки Гарсон, как оказалось, была полнейшей хуетой.       “Отсутствие доказательств не доказательство отсутствия”, ага?       Все почему-то были свято уверены в успехе этого новейшего “крестового похода”, будто все семь рас Цитадели в жизни не проебывались со своими решениями.       Как же.       “Мы со всем справимся, ребята”.       “У нас куча запасных планов, ребята”.       “Не стоит вам, ребята, задавать вопросов о всяких глупостях, лучше подумайте о том, где отгрохать новенький домик, чтобы жить, дышать и трудиться во благо колонии, и вот вам, кстати, брошюрка про “Золотые Миры”, чтобы думалось лучше”.       У Инициативы все решалось быстро и просто.       “Золотые Миры”, о которых все так долго и бурно трепались на этапе подготовки тоже, кстати, оказались полнейшей хуетой.       В той самой голографической брошюрке, предоставленной всем участникам Инициативы еще на Земле, кратко и емко описывались основные достоинства всех семи Миров, которые синекожие девки с Тессии и болезные из Флота как-то умудрились рассмотреть в огромный, зачем-то отгроханный гетами телескоп. В брошюрке один мир рисовался охуительней другого, а у читающих аж глаза в стороны разъезжались от обилия вариантов и все коллективно сходили с ума, задыхаясь от грозящих им блистательных перспектив.       “Жилище-4 – мир с богатыми водными ресурсами”.       Жилище-4, если и было золотым, то разве что как моча больного гепатитом пациента. Жилище-4, местными названное Кадарой, было богато чем угодно, но только не перспективами безоблачной жизни и активной колонизации. Кадара, на деле, была куском кислотно-сернистого камня, который стараниями людскими (и не очень) всего за год с лишним был криминализирован, превратившись в перевалочный пункт для разнородного отребья и их контрабандных грузов.       В кадарских сернистых озерах варились тела должников; по кадарским грибным холмам носились агрессивные представители местной фауны; в кадарских диких пустошах базировались радикально настроенные силы местных гуманоидов; а в кадарских темных пещерах плелись интриги, заключались сделки и синтезировались новейшие наркотики.       И вот всё это – Золотой, блять, Мир. Колонизируй или сдохни, сучоныш.       Хотя в целом, конечно, они смогли адаптироваться (им пришлось), и все было почти хорошо, ровно до того момента, пока по каналам Отверженных не прогремела новость о смерти Слоан – быстрой, подлой и бесчестной, что отлично подходило людям Шарлатана. Этим ебучим животным с животными же кличками, которых покрывал молокосос-Первопроходец, несущий свою правду и справедливость от лицемерного лица Нексуса. Вот он, восхитительный пример выборочности власти, которая готова убивать одних ради других. Да, концепция оправданная и испытанная, но крайне сомнительная, хотя бы потому, что их – людей – всего пара десятков тысяч (а сейчас и того меньше).       И все, наверное, еще можно было бы изменить, да только вот после смерти Слоан и ареста Кетуса в ряды Отверженных с помпой и фанфарами стремительно ворвался первозданный хаос, на корню похеривший былой жесткий устав. Уверовавшие в собственную убогость и лишившиеся скреп стального контроля, бойцы Слоан рассеялись по планете в погоне за наживой и личной выгодой.       От Отверженных осталось всего несколько небольших разрозненных отрядов, в числе одного из которых – “Аннуна” – условно и состоял Гэвин, уже несколько недель кряду попеременно смущающий своей извечно смурной рожей то население Порта, то посетителей “Песни Краллы”. Не то чтобы все это его сильно расстроило (Слоан все-таки была той еще сукой), но неприятный, липкий осадок остался: после изгнания прошло, кажется, чуть больше полугода, а Нексус так и не изменяет своей варварской позиции, строя власть на крови и костях.       ㅡ В Нижнем Городе ходят слухи, что Дитеон согласен принять к себе всех, кто готов честно трудиться и приносить колонии пользу.       Невия, миниатюрная, щуплая и словно бы вовсе безобидная турианка, дитя Иерархии и лучший проект биоинженеров Палавена, оперлась о перила балкона совсем рядом, шутливо толкнув его бедрами. Гэвин глубоко затянулся в последний раз, щелчком отправив мелькнувший рыжим угольком окурок в лилово-алые кадарские сумерки. Он чувствовал, как внимательно она наблюдает за ним своими механическими, едва фосфоресцирующими голубоватым свечением глазами. Такая милая и жуткая одновременно.       ㅡ Шутишь, да?       ㅡ Зависит от того, что ты хочешь услышать, ㅡ Гэвин повернулся и открыл было рот для ответа, но она, проигнорировав его, невозмутимо продолжила: ㅡ Но судя по показателям твоего артериального давления и мозговой активности, единственное, чего ты хочешь – скинуть меня с этого балкона головой вниз. Твоя озлобленность на весь мир может плохо сказаться на здоровье.       Гэвин фыркнул, отворачиваясь.       ㅡ Я просто предпочитаю быть реалистом. И прекрати, блять, меня сканировать, это нервирует.       ㅡ Не хочу огорчать, но ты унылое говно, Мясник, а не реалист, ㅡ елейно раздалось за спиной, заставив Гэвина неосознанно вздрогнуть и обернуться, чтобы возмущенным взглядом упереться в сложившую руки на груди хозяйку “Песни Краллы”, которая невозмутимо смотрела на него в ответ. ㅡ Невия, детка, будь так добра, отвали отсюда минут на десять, мне нужно кое-что обсудить с нашим славным заступником реализма и честности.       Юми Хенон – как и всегда, пример завидного “гостеприимства” и прямоты – проводила турианку долгим взглядом, ядовито улыбнувшись, когда та безрезультатно попыталась бортануть ее плечом.       Задвинув балконную дверь, отрезав их от пульса сотрясающей бар музыки и лишних ушей, Юми присела на скамью у входа, закидывая ногу на ногу. Даже по прошествии стольких месяцев в изгнании Гэвин не знал наверняка, как к ней относиться. Юми была стервой похлеще многих, но в то же время она была достаточно честна, чтобы без зазрения совести признавать, что пренебрегает всеми одинаково, но теми, кто исправно платит – пренебрегает чуть меньше. Гэвин, судя по всему, относился к разряду “чуть меньше”, а факт того, что она сама пришла к нему, источал флер непредвиденных трат.       ㅡ Во-первых: не смей так ко мне обращаться, стерва. Во-вторых: сколько?       ㅡ Какой нежный. Для начала пять сотен, а там как решишь.       ㅡ Пять сотен кредитов за расплывчатую вводную? Не то чтобы кто-то проворачивал с тобой честные сделки, Хенон, но это слишком даже для сделки нечестной.       ㅡ Поверь мне, Рид, если бы я не была уверена в том, что тебе это понравится, я бы даже не задумалась о том, чтобы прийти. Обычно я вообще ни к кому не подхожу, если ты забыл, так что подумай об этом. Номер моего счета ты знаешь, а чтобы тебе думалось проще, подскажу – дело касается недавней задержки Первопроходца на Кадаре, и есть основания полагать, что Нексуса.       Гэвин нахмурился и обернулся, облокотившись о перила перегородки спиной и окинув Юми полным мрачной задумчивости взглядом. Она прекрасно знала о том, насколько он хочет досадить представителям центральной станции, и в то же время у нее не было никакого резона лгать. Никто не стал бы покупать информацию у лжеца и провокатора, а у Юми информацию покупали если не все, то очень и очень многие. Цыкнув и отмахнувшись, он активировал омни, совершая перевод. Омни Юми в ответ блеснул рыжим отблеском, пискнув.       ㅡ Дня четыре тому назад, недалеко от Дитеона высадили отряд АПЕКС из трех солдат. Умники с Нексуса посчитали, что на Кадаре реально провернуть что-то подобное незаметно. Никто не знает, зачем их сюда отправили, но явно не в отпуск. Судя по количеству людей и тому, как они действуют, их миссия действительно должна была пройти негласно. Вполне возможно, что об этом не знает даже руководство Нексуса, потому что на данный момент Райдер может свободно распоряжаться всеми ресурсами станции, в том числе и боевыми единицами. Что касается интересного: они связались с одним из моих информаторов в поле, предложив ему сделку. Что-то из серии того, что в обмен на информацию на Нексусе его вычеркнут из списка изгнанников, позволив переселиться в обжитую колонию на Эосе.       ㅡ Подозрительно щедрое предложение. Скорее даже слишком щедрое. В АПЕКС, насколько я помню, хватает как хороших бойцов, так и разведчиков, но, судя по всему, на Кадаре есть что-то такое, что либо требуется им срочно, либо находится вне зоны их досягаемости. И насколько мне известно, Райдер как-то связан с Коллективом, почему бы не спросить с Шарлатана?       ㅡ После смерти Слоан многое пошло по пизде не только в твоем маленьком мирке, Мяс... Рид. Отверженные, лишившись контроля Слоан, навязчиво лезут к Коллективу, и Шарлатану, помимо контроля Кадары, приходится контролировать еще и собственных людей, чтобы те не устраивали показательных казней. К тому же Шарлатан не Серый Посредник, а всего не знал даже он. Плюс, если брать в оборот факт того, что АПЕКС присутствует на Кадаре негласно, не думаю, что они захотят даже косвенно встревать между двух группировок – это может наделать шуму, да и из-за монополии Коллектива на торговлю информацией сведения от них обойдутся куда дороже, нежели данные, полученные от частного лица.       ㅡ Допустим, что так. Встречу уже назначили?       ㅡ Мне всегда импонировала твоя прозорливость, Рид. Еще три сотни, и я обеспечу тебе лучшее место на шоу.

. . . . . . . . . . . . .

      Следуя заветам древних предков, АПЕКС решили спрятать слона там, где никто и не подумал бы искать – на самом видном месте. Прямо около Дитеона.       Выходы в поле Гэвина не смущали, ровно так же, как они не смущали никого имеющего при себе более или менее надежное оружие. Гэвину же без надобности было даже оружие, потому что он сам был им – он и срощенный с его мозгом порт, в нише которого покоился крошечный, но разрушительный имплант L2.       Гэвин был одним из тех, кто пережил облучение нулевым элементом, изуверства наставников БАиР, затяжные тренировки проекта “Путь” в Гриссомской академии, эпизоды употребления наркотических средств, недоверие общества и службу СБЦ на нижних ярусах Цитадели. Так что да, Гэвина дикая природа Кадары нисколько не смущала, чего не скажешь о безлунной ночи и вони серного озера, которую посвистывающий ветер загонял ровнехонько на ту самую возвышенность, на которой Гэвин решил устроить себе лежку.       Вокруг царила типичная для Кадары тишина: булькало сернистое озеро, скрипели ножки гигантских грибов, где-то вдали ревели вышедшие на охоту адхи, а в ушах подвывал ветер. Кадара молчала, равнодушно наблюдая за возней тех, кто попирал ногами ее омертвевшую землю. Гэвин ждал. Юми назвала место и временной промежуток, посоветовав запастись терпением “несмотря на то, что ты от роду о подобном не слышал, Рид”.       Насмотревшийся на затянутое рыхлыми облаками небо, он перевернулся на живот, подтягивая к себе винтовку, которая заменяла ему бинокль и вместе с тем могла послужить подспорьем в том случае, если парней из АПЕКС не впечатлит его умение манипулировать полями массы. Впрочем, Гэвин честно надеялся на то, что никого впечатлять ему не придется.       Информатора Юми Гэвин заметил сразу – тот даже не пытался скрываться и шел столь уверенно, будто родился и вырос в этих местах. Непропорциональный и угловатый, типично турианский силуэт нарисовался в поле, постепенно приближаясь к зловонному озеру. Спустя какое-то время в поле зрения появился и второй силуэт – этот без сомнения принадлежал солдату АПЕКС, грузному, неторопливому и безликому из-за брони, покрывающей всего его от головы до пят. Не успел Гэвин подумать о том, что на встречу пришел лишь один из троих, как по абсолютной случайности заметил то, чего видеть явно не должен был – отблеск оптического прицела и едва заметное, алое свечение. В следующий момент только-только срисованный им силуэт вдруг растворился, оставив после себя лишь неясное, едва переливающееся марево тактической маскировки. Гэвин досадливо поморщился, сосредотачиваясь и стараясь проследить за тем, какое место займет прикрывающий солдат.       Там, на Цитадели, в теперь уже далеком восемьдесят втором, он знал (точнее, куда больше, чем просто “знал”) агента СБЦ, обладавшего похожими навыками, а потому ясно понимал, насколько опасными и паскудными могут быть ребята разведочного профиля. А с учетом того, что в АПЕКС старались отбирать лучших… Что ж, дерьмово. Придется ему быть еще более аккуратным и незаметным, чтобы случайно не нарваться на выскочившее будто из ниоткуда лезвие резотрона.       Запомнив примерную дислокацию еще одного незримого наблюдателя, Гэвин прильнул к прицелу винтовки, взглядом находя сблизившиеся цели, и прислушался, надеясь на то, что обилие посторонних шумов будет не слишком сильно заглушать звукоусиливающие фильтры.       Информатор, не утруждая себя приветствием, заговорил первым, по всем правилам неписаного “кадарского этикета”, еще раз обговаривая все детали и условия негласной сделки. Гэвин на мгновение оторвался от прицела и повернул голову, находя взглядом то место, в котором по его расчетам залег замаскировавшийся разведчик. И что-то ему подсказывало, что этот чёрт с крупнокалиберной винтовкой приперся сюда не только для прикрытия своего камрада, но и для свершения одного грязного дела, которое в народе называли “устранением нежелательных свидетелей”. Здоровья скорым покойникам, так сказать. Гэвин, пересилив желание презрительно фыркнуть, вновь сосредоточился на наблюдении.       Говорящие, закончив со вступительными реверансами друг перед другом и занудной регуляцией условий, перешли к тому, за что Гэвин отвалил восемь сотен кредитов. И для того чтобы понять, насколько дерьмовы дела ребят АПЕКСа и Нексуса, ему хватило одних только заданных вопросов. Солдатиков интересовала хотя бы примерная дислокация экстремистов-ангара из Роекаар на Кадаре, недавно разбившийся в холмах челнок и, к полной неожиданности, самочувствие жителей Порта и Трущоб, в частности в том, не проявляет ли местное население странных, параноидальных настроений.       Гэвин чуть приподнялся на локтях и нахмурился, сопоставляя вопросы вместе – даром он, что ли, пахал на следственный отдел СБЦ три года?       По итогу выходило что-то вроде того, что кто-то из безмозглых переселенцев притащил из Млечного Пути некую заразную дрянь, которая явно что была не гриппом и даже не какой-нибудь ветряной оспой, а умники из Инициативы этот момент по непонятным причинам проморгали. И теперь, когда та самая дрянь, судя по всему, вышла из-под контроля, все те же умники из Инициативы поняли, что вот-вот обосрутся и потонут из-за собственной же тупости. Лучше не придумаешь. Осталось только понять, при чем тут челнок, как в этом замешаны Роекаар и когда ближайший бюджетный прием у трущобного эскулапа Накамото – провериться не помешает.       Ответы информатора Гэвин слушать не стал, хотя честнее будет сказать, что ему просто не дали их послушать. Новый, искаженный фильтрами голос до неприятного неожиданно ввинтился во внутренний канал связи, миролюбиво (нет) предложив “не совершать резких движений, сдаться и не делать глупостей”. Гэвин некрасиво усмехнулся, на брюхе отползая назад. Безликий миротворец предложил ему те три вещи, которыми он всегда открыто пренебрегал. Не то чтобы ебучему разведчику было до этого хоть какое-то дело, зато вот самому Гэвину было и еще какое – связываться с чертями из АПЕКСа не входило в его планы на эту ночь.       Воркование внизу закономерно стихло, а беглый осмотр выявил два факта один охуительней другого: во-первых, информатор съебался в страхе в то же поле, из которого вышел; во-вторых, грузный солдат АПЕКС занял оборону, готовый ликвидировать любую цель в зоне досягаемости своей пукалки. Хотя стоп, было еще третье – где-то совсем рядом с ним ходила срань, хорошо укомплектованная и надежно укрытая тактической маскировкой.       Гэвин нервно сглотнул, сильнее вжимаясь в холодную землю. Когда где-то справа от него заговорила “Вдова” (этот оглушительный хлопок достаточно услышать единожды, чтобы запомнить на всю жизнь), Гэвин вздрогнул и поднес к глазам окуляр прицела, чтобы увидеть, как брызнула кобальтовая лента турианской крови и как информатор, столь неосмотрительно убегавший по открытой местности, подкошенным рухнул в высокую траву.       Подытоживая, выходило, что у него было голое поле без намека на хоть какое-то достойное укрытие и парочка сиятельных рыцарей из АПЕКС, один из которых был типичным, готовым изрешетить все вокруг солдафоном, а второй – хитровыебанным разведчиком, который каким-то образом без труда управлялся с такой дурой, как тридцати девяти килограммовая “Вдова”.       Последнее навевало определенные догадки и подозрения, но таким совпадениям Гэвин особо не доверял.       То есть, складывая все это вместе и говоря конкретно – он был в жопе, но даже при учете этого сдаваться был не намерен, хотя бы потому, что природное мудачество, как и обычно, доминировало над здравым смыслом; да и не хотелось ему закончить так же, как информатору Юми.       Раз уж впрягаться в паровозик беспредела, то по полной.       ㅡ Эй, Хитман ебучий, ты еще на связи?       ㅡ Да.       Гэвин дернул уголком губ, чувствуя наплыв совершенно неуместной сейчас веселости – из-за искаженных фильтрами голосов их разговор походил на дежурную беседу двух ВИ.       ㅡ Не то чтобы я вам, уродам с Нексуса, верил, но если ты пообещаешь, что не снесешь мне башку сразу же, то я покажусь и позволю отконвоировать себя на Дитеон, или где вы там тихоритесь?       Эфир ответил тишиной, и чем дольше тишина эта длилась, тем отчетливее Гэвин чувствовал, что крестец его неприятно сводит, а на затылке и спине проступает холодный пот. Услужливое воображение во всех красках кошмарило его картинами о незримом охотнике, который вот-вот наткнется на его вжавшуюся в землю тушу и, как жука, пришпилит к ней лезвием. Когда с той стороны послышался, наконец, характерный треск, Гэвина малость попустило.       ㅡ Обещаю, что не буду стрелять сразу. Можешь встать.       ㅡ А что насчет твоего не очень симпатичного кореша внизу?       ㅡ Он тоже.       ㅡ Ладно.       Гэвин, сжав в пальцах ремень винтовки, медленно встал, поднял руки и демонстративно скинул винтовку вниз, в бурлящие, сыто чавкнувшие металлом воды сернистого озера, после чего продемонстрировал в темноту пустые ладони.       Поначалу ничего особенного не происходило, лишь фантомное ощущение нацеленного в его затылок винтовочного дула заставляло нервно переминаться с ноги на ногу. А потом Гэвин увидел, как трава прямо перед ним, словно по волшебству, проминается. Спустя полминуты он смог различить переливы маскировочного марева. Спустя еще полминуты увидел, как та самая маскировка, подобно воде, стекает с чужого тела, распадаясь на искристые гексагоны.       Перед ним стоял разведчик АПЕКСа. В сравнении с его оставленным внизу напарником-солдатом, разведчик был более высоким и чуть более худощавым, но таким же безликим. Пиктограмма Инициативы едва отливала голубым свечением на черных пластинах его брони. Гэвин поморщился и тихо прицыкнул. Он-то надеялся увидеть этого клоуна без шлема, а у него мало того что был шлем, так к тому же даже лицевой щиток был зеркальным. Гэвин искал, за что мог зацепиться взглядом, чтобы отвлечься. Томительное чувство предвкушения и сопутствующий ему страх разгоняли кровь, неприятно обостряя чувства, но внешне он ничем себя не выдавал. Пока что.       ㅡ Снимите шлем.       Гэвин покосился на переливающуюся красной пульсацией винтовку в руках разведчика. Огромная и несоразмерная, она выглядела одновременно нелепо и угрожающе, но это все равно не было достойным аргументом. Гэвиново мудачество срать хотело на все винтовки, пистолеты и пулеметы этого мира, вне зависимости от того, насколько убойны те были.       ㅡ Сначала ты, Хитман. Хочу посмотреть, как выглядит тот, кто сначала обещает золотые горы, а потом стреляет в спину.       Чужой скепсис, казалось, можно было буквально пощупать. Разведчик ничего ему не ответил и даже выражения его лица Гэвин не видел, но вся эта его воинственная поза так и источала простую мысль о том, что если Гэвин и дальше продолжит бахвалиться и сорить остротами, то неровен час, когда ему совершенно случайно вобьют термозаряд в самое горло. Что ж, это было внушительно. Пожав плечами, Гэвин приподнял руки чуть выше и надавил пальцами на пазы по обе стороны от шлема, слыша, как тот отделился от костюма с характерным, шипящим звуком. Шлем он, правда, до конца так и не снял, замешкавшись.       ㅡ Еще один вопрос, если можно, ㅡ на самом деле ему было похер, можно ли или нет. ㅡ Ты любишь цифры, Хитман? Например, число…       Гэвин покрепче подцепил пальцами шлем, стягивая его с головы и с неприкрытой насмешкой заглядывая в зеркальный визор напротив. Разведчик, казалось, вдруг впал в оцепенение. Ну или как минимум его спесивое настроение кануло в небытие, словно его и не было вовсе. Гэвин усмехался, скаля крупные сколотые клыки.       ㅡ ...Девять?       Дуло “Вдовы”, до того приподнятое, окончательно опустилось к земле, а разведчик отступил на шаг назад, опасно покачнувшись.       ㅡ Ты…       Гэвин не стал дослушивать. Тщательно сдерживаемая взвинченность нашла, наконец, лазейку, пробиваясь извне и растекаясь по его телу голубоватым, пульсирующим свечением. Метнув шлем в остолбеневшего разведчика, Гэвин выкинул вперед руку, сжимая пальцы в кулак и вздергивая руку вверх. Сияние биотики, перекинувшееся и тугим силком обхватившее чужое тело, оторвало его от земли, приподняв над ней на добрых два метра.       Громада “Вдовы” с лязгом упала в траву рядом.       Гэвин без намека на интерес наблюдал за безвольно барахтающимся в силке биотики разведчиком. Он мог бы сжать его в кровавый, состоящий из одного только мяса и костей куб; он мог бы разорвать его на кровавую пыль; он мог бы переменить давление в его теле, из-за чего его внутренние органы взорвались бы кровавым фейерверком. Он мог бы многое, но: во-первых, это иссушило бы его слишком сильно; во-вторых, он почему-то не хотел делать что-то подобное.       ㅡ Мой вам совет, солдатики, убирайтесь с этой планеты нахер, потому что вам тут не рады.       Сквозь зубы процедил Гэвин и рванул рукой назад, расслабляя пальцы. Разведчика, как кутенка, вышвырнуло с обрыва и, судя по характерному плеску, опрокинуло прямиком в бурлящее, вонючее озеро. Если Гэвин прав, а теория вероятностей выдала именно тот шанс, который один на тысячу, то невольный летун сильно не пострадает, зато это представление запомнит надолго. Подхватив с земли шлем, Гэвин потрусил вперед, стараясь не слышать гложущего его внутри волнения и не слышать тонкого писка былой совестливости.       Хватит с него этих игр в уступки, он свою сторону уже выбрал.