Конвергенция

      Провести три чертовых дня как на иголках, чтобы окончательно принять давно обдуманное решение.       С Кадары нужно было сваливать, и чем скорее, тем лучше.       У Гэвина, как раз, были все резоны вплотную заняться внеплановым переездом, которые начинались с того, что он не герой от народа, и заканчивались тем, что пару ночей тому назад он нажил себе несколько хорошо укомплектованных проблем на голову, и что-то ему подсказывало, что его дерзость не оставят без внимания. На самом деле желание свалить отсюда куда подальше донимало его уже давно, но только сейчас на горизонте нарисовался тот самый стимул, которого ему все время недоставало для реализации давно продуманных планов.       Когда ты работаешь на плохих ребят, найти должников не так уж сложно, сложнее найти благодарных должников, а у Гэвина один такой имелся. Имелась, точнее. Джате, ангара, которую он когда-то спас от участи оказаться за стеной и у которой хватило ума убраться отсюда до того, как на Кадаре начался хаос и цирк с конями.       Теперь же Джате и ее семья готовы были отдать Гэвину старый долг и дать ему временный приют в их клановом доме на Хаварле до тех пор, пока он не решит, что ему делать дальше. Осталось утрясти лишь несколько незначительных деталей и дождаться грузового корабля, который должен был прибыть в Порт к утру, а до того Гэвин планировал переждать и отсидеться в берлоге у Невии.       Поздно вечером, когда он почти досмотрел один из этих типично-турианских боевиков, неожиданно ожил омни, писком обозначивший наличие нового сообщения на почте. Сообщение, как оказалось, было куда интереснее фильма.       Писала Юми, что-то о срочном деле, которое требуется обговорить с глазу на глаз, и о том, что она будет ждать его в “Тартаре”. Гэвин нахмурился, перечитывая текст письма снова и снова. Если Юми вылезла из застенок своего бара, то дело было действительно скверным.       Он мельком покосился на часы, смахнул голо-окно с письмом и нахмурился еще сильнее. Обнадеживать себя он не торопился – за почти одиннадцать часов на Кадаре произойти могло многое, так что оставалось надеяться лишь на то, что это “многое” будет ему посильно.       Как бы там ни было, а идти было необходимо. Юми, никогда не отличавшаяся склонностью к безудержной общительности, никогда и никого не беспокоила без должной на то причины, так что у Гэвина были все поводы для беспокойства.       Во избежание излишней броскости, надевать броню он не рискнул, вместо того натянув на себя штаны, старое худи с затертой и едва ли различимой символикой СБЦ, и пояс с закрепленной на нем кобурой, куда убрал классический для этих мест “Палач”. Не так, конечно, надежно и безопасно, как обычно, зато менее заметно.       “Тартар”, притаившийся в месиве из красных гирлянд, неоновых вывесок, грязи и боксов-жилищ, гудел, словно растревоженный шершневый улей. Кто-то орал, кто-то пел, кто-то спал в грязи около выхода, а кого-то, наверняка, опять резали в темном переулке неподалеку. В этой части Трущоб, казалось, время суток было лишь досадной условностью – тут, в самом сердце их, скрытом под Портом и скалами, царили вечные сумерки.       Миновав крогана-охранника на входе, Гэвин нырнул в жаркое, кроваво-красное нутро клуба, постепенно свыкаясь с резкой сменой температур, звуков и запахов. Если на секунду забыть о том, что он проспал в криостазе чуть больше шестисот лет, то можно было подумать, что он заглянул в одно из сомнительных питейных заведений Омеги – колорит и контингент, во всяком случае, тут были соответствующими.       Следуя все тому же неписаному “кадарскому этикету”, Гэвин, чтобы не выделяться, заказал стакан самого дешевого самопала, который имелся в барной карте и, развернувшись, оперся о стойку локтями, окидывая пространство скучающим взглядом.       Юми, сидящая за столиком почти в самом центре этого мракобесия, нашлась не сразу, хотя честнее будет сказать, что, не скинь она еще одно сообщение, Гэвин и вовсе не нашел бы ее. Вырядилась она так, будто АПЕКС вели охоту на нее, а не на горе-посетителя ее бара.       ㅡ Отличный плащ, Хенон. Что-то меня никто не предупредил о том, что в “Тартаре” намечается вечеринка по случаю Хэллоуина.       Гэвин сел напротив, вручив стакан самопала какому-то проходящему мимо парню. Юми окинула его прохладным взглядом, фыркнув, когда он ехидно оскалился.       ㅡ Шутка была бы смешнее, если бы я хоть что-то знала о традициях и праздниках вашей отсталой расы, Мясник.       Юми очаровательно улыбнулась в ответ, и Гэвин со всем достоинством проглотил ее шпильку, даже за этой ее демонстративной улыбкой видя, насколько она напряжена. Стоит отдать должное чужому самоконтролю, внешне это практически никак не отражалось, но Гэвин, наученный годами работы в службе безопасности, отчетливо слышал эти нервные нотки в ее обычно стройном и четком голосе. Это было чем-то новым и не сказать чтобы сильно приятным.       Гэвин доверительно склонился ниже, будто в этом гуле их вообще кто-то мог подслушать.       ㅡ Ты говорила о каком-то срочном деле. Не уверен, что у меня хватит на это времени, но я заинтригован.       Юми поморщилась, быстро осмотрелась вокруг и, помедлив, несколько неуверенно заговорила:       ㅡ Мы с тобой старые друзья, Рид, и только поэтому я спустилась в этот клоповник. Не знаю, какую херню ты выкинул на этот раз, но тебя ищут и активно, и что-то мне подсказывает, что цель этих поисков вовсе не дружеская беседа.       Гэвин напрягся, непроизвольно вцепившись пальцами в край стола. Ничего нового Юми ему не сказала, но ее тон был достаточным поводом для того, чтобы начать нервничать еще сильнее.       ㅡ И сколько у меня времени, как думаешь?       Юми не ответила, вместо того она вновь заозиралась по сторонам и в какой-то момент вдруг сосредоточилась на одной точке, будто увидела кого-то знакомого. Гэвин, проследив за траекторией ее взгляда, покосился туда же, почти сразу приметив в столпотворении у дверей сильно выбивающуюся из общей массы высокую, угловатую фигуру.       Резко обернувшись обратно на Юми, Гэвин, к своему разочарованию, наткнулся на почти виноватый взгляд.       ㅡ Ты же в курсе, Рид, кто платит, тот и напитки заказывает. Ничего личного, правда.       ㅡ Какая же ты редкостная сука...       Гэвин, сложив два и два, запальчиво огрызнулся и подскочил с места, сквозь толпу метнувшись к лестнице на второй ярус. Мельком он успел заметить, что та самая фигура у дверей, распихав в стороны охранников, решительно поперла в его сторону, на ходу засучивая рукава.       Дерьмо-то, блять, какое.       И по воле какого, спрашивается, случая, подобная херня должна происходить ровно тогда, когда все почти сложилось лучшим образом и без пяти минут было реализовано? А потом с него еще будут спрашивать за его брезгливое отношение к подавляющему числу ксеносов. Как же. Гэвин в этом смысле вообще был донельзя простым и незатейливым: исторически так сложилось, что за редким исключением, подозрительно (мягко говоря) он относился ко всему живому и не очень.       Тем временем, проскочивший лестницу, он поднялся на второй ярус, мельком косясь за перила, чтобы лишний раз убедиться в том, что не поддающаяся идентификации дылда неотступно прет именно по его следу. Курсируя между столов и посетителей, он, наконец, добрался до балконных дверей, тут же раздвигая их в стороны и вырываясь на свежий (весьма спорно) воздух.       Отличительным признаком Трущоб была их плотная застройка – боксы, как кошмар инженера, громоздились один на другой, вплотную друг к другу, и сейчас это было несомненным плюсом, играющим ему на руку.       Перемахнув через перила и оттолкнувшись, Гэвин врезался в крышу ближайшего к “Тартару” бокса, опасно заскользил, в последний момент успел зацепиться за жестяной край крыши механическими пальцами и, подтянувшись, влез наверх, тут же поднимаясь на ноги и оборачиваясь за плечо. Преследователь, стоя в дверях, неотрывно наблюдал за ним сквозь узкую прорезь знакомого шлема, и, судя по тому, как подобралось и напряглось его тело – планировал перескочить препятствие с разбега.       ㅡ Вот же мразь прилипчивая.       Досматривать шоу Гэвин не стал – сорвался с места и помчался дальше, перебегая через шаткие мостки, карабкаясь выше и спрыгивая ниже. В этом чертовом сумеречном лабиринте из коробок, гирлянд и проводов, путались даже местные, так что, если он не будет медлить и ошибаться, то у него имеются все шансы на удачный побег.       Спустя десять минут этого спринтерского забега с препятствиями выяснилось две очевидных вещи: дыхалка у него была так себе, а преследующая его шпала явно безумно одержима идеей задушевного разговора, потому что иного объяснения чужой прыти Гэвин не находил. Сукин сын шел за ним след в след, как натасканный терьер. Гэвин же его стремлений не разделял – условный лимит его списка сомнительных знакомств и без того был давно переполнен, так что надо было что-то решать и срочно, пока мышцы ног окончательно не забились от безостановочной беготни.       Не сказать, чтобы у него имелось много вариантов: либо он успеет добежать до стены и махнуть в пустошь, что при учете его экипированности было смерти подобно; либо же он успеет добраться до лифта к Порту, что было наиболее оптимальной развязкой в его положении.       Резко свернув с условной траектории, Гэвин подбежал к краю бокса, вспыхивая объявшим его биотическим мерцанием и плавно пикируя вниз с высоты двух этажей, продолжив забег уже по заросшим скользкой грязью улицам. Преследователь же, не оценивший его финта ушами, продолжил бежать вдоль крыш, но теперь значительно уступал в маневренности и отставал.       Не теряя времени, Гэвин втиснулся в узкий зазор между боксами, выскакивая в узкий перешеек улиц, и уже оттуда рванул в сторону поросшего травой и грибницами плато, отделявшего Трущобы от лифта. Позади будто упало что-то тяжелое, звучно грохнуло. Игнорируя резкий звук, Гэвин притопил еще хлеще, загремев подошвами ботинок по жестяным листам, заменявшим на плато нормальную тропу.       Еще немного, и он окажется в относительной безопасности, сможет затеряться, сможет выиграть для себя время, сможет найти укрытие, сможет попросить помощи.       Отблеск антиматерии, пульсируя и переливаясь синими волнами, заскользил по его коже, стремительно набирая плотность и цвет, чтобы потом – спустя несколько жалких секунд – разорваться яркой вспышкой фазового рывка, который перекинет его достаточно близко. Гэвин крепче сжал кулаки и оскалился, стараясь игнорировать боль в боку и разрывающее легкие нестерпимое жжение.       Еще немного, еще…       Этот звук, до мерзкого знакомый, был похож на ультразвуковой, короткий писк.       У него, стоит признать, не было ни единого шанса увернуться.       Это напоминало тот момент роупджампинга, когда ты достигаешь самой нижней точки падения и предельно натянутый канат дергает тебя назад, вверх, из-за чего непроизвольно спирает дыхание, а сердце замирает от резкой смены траектории. Только вот в данном случае назад тянуло не тело, а нервы. Хлопок, и ты уже чувствуешь, как внутри тебя разрастается ледяной вакуум.       Гэвин был знаком с нейтрализационным ружьем еще со времен проекта “Путь”, но ощущения от его воздействия, он был уверен, все биотики относили к разряду “каждый раз, как в первый”. Не болезненно, но омерзительно до тошноты и, к тому же, чертовски неожиданно. Кому вообще в голову пришло притащить нечто подобное в новую галактику, где они все дружно планировали строить блядкий мир на доброте, взаимовыручке и доверии?       Гэвин с хрипом повалился вперед, лицом и руками пропахав пару-другую метров грязевой каши и попутно надсадив бровь об острый край жестяного листа. Вскинувшийся и с трудом приподнявшийся на локтях, с тревожно долбящимся в груди сердцем, он злобно оскалился, сквозь алую пленку застилающей глаза крови видя лишь распахнутые двери лифтовой кабины.       Так омерзительно близко и так омерзительно далеко.       Рокоча и осипше бранясь, сквозь шум крови не слыша шагов за спиной и игнорируя боль и навалившуюся невыносимую усталость, он целеустремленно полз вперед, пальцами впиваясь во влажную землю, цепляясь за дерн и подтягиваясь, в упрямом стремлении добраться до проклятого лифта.       Рядом мерзко зачавкало. В следующий момент перед ним нарисовалась пара когда-то, кажется, светло-серых ботинок. Гэвин их проигнорировал, продолжая ползти на одном только голом энтузиазме и поистине ишачьей упрямости.       ㅡ Гэвин Рид.       Звенящий роботизированными обертонами голос раздался где-то над головой. Кто-то крепко взял его за плечо, рывком переворачивая на спину. Загнанно дыша и не переставая скалиться, Гэвин приподнялся на локтях, пытаясь отползти еще дальше, но бессильно повалился в грязь, сквозь залепившую глаза пленку крови наблюдая за тем, как окрещенный “мразью прилипчивой” преследователь присаживается рядом с ним и склоняет голову к плечу, рассматривая его сквозь мерцающую голубым отсветом прорезь шлема.       ㅡ Хорошо побегали, да, Гэвин? Сам пойдешь или мне тебе помочь?       ㅡ Да пошел бы ты на…       Преследователь пожал плечами, без лишних разговоров выкидывая вперед сжатую в кулак руку и отправляя Гэвина в долгожданное, забвенное ничто.

. . . . . . . . . . . . .

      ㅡ Быстро ты. Как самочувствие?       Чужой голос донесся до него словно сквозь плотный слой ваты. В ушах шумело, в глазах резало, в ногах тянуло, а в голове, кажется, открыли филиал квинтэссенции боли. Спасибо хоть, что, судя по ощущениям, его переодели в чистое. Отвратительнее всего было четко осознавать, что все это не последствия ночного кутежа или проигрышного раунда боев без правил, а результат его персонального проёба и излишней доверчивости.       Гэвин всхрапнул, свесил голову к плечу и отрыгнул свое “самочувствие” прямиком на пол.       ㅡ Лучше всех. Еще вопросы? ㅡ ядовито просипел он, густо сплевывая кислой желчью в лужу спонтанно организованной инсталляции “органического искусства” и с трудом продирая тяжелые веки. С той стороны отвечать не торопились.       Чувствительность возвращалась неохотливо и как-то выборочно: вот его болящие лёгкие, вот его гудящая голова, вот слой холодного медигеля на его настрадавшейся брови, вот его привязанная левая рука, а вот зияющая пустота на месте его правой руки. Пустота его не испугала, но порядком так смутила.       Гэвин приподнял голову, злым прищуром уставившись на широкую спину сидящего у костра преследователя-похитителя. Тот, будто почувствовав его внимание, лишь дернул в ответ плечом, загремел чем-то в лежащей справа от него сумке, демонстративно придвинул к себе нейтрализационное ружье и продолжил заниматься чем-то, что Гэвину, с его обзором, было не видно.       ㅡ Ну и где моя рука, уебок?       Со стороны костра донесся беззлобный смешок, а через мгновение неизвестный приподнял руку, в которой сжимал его, Гэвина, руку, которой же ему и помахал – обесточенный, протез забавно трясся и щелкал углепластиковыми суставами пальцев. Юморист хуев, только гляньте на него.       ㅡ Так смешно, что я рискую обоссаться прямо здесь и сейчас. Прости уж, дружок, похлопать не могу.       ㅡ Ты плохо за ним ухаживаешь, Гэвин. Я просто решил его очистить и проверить, пока дожидался твоего пробуждения.       Неизвестный поднялся с места, подошел к нему и аккуратно загнал протез во встроенные в культю пазы. Протез был той немногой компенсацией, которая досталась ему за пережитые во время БАиР изуверства, а также лишним напоминанием о том, что самоконтроль – это неотъемлемая часть и главная задача любого биотика, потому что использование полей деформации ошибок не прощает и может буквально разорвать тебя на части, в чем Гэвин когда-то убедился на собственном примере.       ㅡ Отлично. Теперь-то и поговорить можно.       Перебрав механическими пальцами, еще не заросшими имитацией кожи, он резко выкинул вперед свободную от пут руку, впиваясь в пластину чужого нагрудника и дергая на себя. Ублюдок, явно ожидавший подобного выпада, даже не шелохнулся, все так же аккуратно взяв его за запястье и с легкостью отведя руку в сторону, досадливо покачивая головой на Гэвиново недовольное рокотание.       ㅡ Шесть сотен лет прошло, а ведешь себя все так же по-скотски. Успокойся, никто не собирается причинять тебе вред.       ㅡ Астрологи объявили неделю кошмарного юмора? Снимай уже свою уебанскую каску, Девятый, тошно смотреть на этот театр идиотизма. И за сколько, кстати, Хенон меня продала, не подскажешь?       Известный-неизвестный замер, явно вопросительно смотря на него, но все же пререкаться не стал, потянувшись к фиксаторам. Гэвин косо усмехнулся, вспоминая собственные мысли о том, что таких случайностей не бывает, но, как оказалось, в чертовом мире может произойти что угодно, как угодно и когда угодно, хочешь ты того или нет.       ㅡ Пришлось отдать две тысячи и некоторую информацию сверху. Объясни.       ㅡ Вот же стерва, ㅡ Гэвин вновь сплюнул и откинулся на спинку стула, вскидывая голову и возвращаясь умом к более насущным вопросам. ㅡ Я по-твоему совсем дурак, Девятый? Тоже мне горе-конспиратор от партии. Я что-то не припомню другого долбоеба, который пойдет в прикрытие с тридцати девяти килограммовой “Вдовой”, которую даже сраные геты поднимают со скрипом, параллельно усираясь гайками от натуги. Взял бы хоть пукалку от Инициативы какую, а то ребята поди старались, колесо выдумывали всем штабом своих доморощенных умников, а ты…       Девятый, к тому моменту уже избавившийся от шлема, смотрел на него сверху-вниз, стоически снося поток язвительного трёпа. Гэвин осекся, наконец, заметив то, что скрывал под собой стремительно натянутый Девятым на голову капюшон плаща. Зрелище перед взглядом представало не из приятных, но блевать под ноги давнему сопартийцу и любовнику было бы как-то совсем нетактично.       Часть его челюсти и щеки справа обварило кислотной озерной водицей, которая, видимо, все-таки просочилась сквозь пазухи, и под истончившейся кожей, прикрытой влажной восстановительной пленкой, металлически поблескивали импланты и мелкие пластины.       ㅡ Знатно ж тебя подразъебало, дружок. Болит?       Гэвин успел усмехнуться прежде, чем его голову мотнуло влево от крепкой оплеухи. В виске вновь вспыхнула, запульсировав боль, а щеку запекло до самой глубины. Гэвин болезненно зашипел и взвыл, дернувшись в попытке пнуть ублюдка под колено, но Девятый, не меняясь в лице, отступил на почтительное расстояние.       ㅡ Самую малость. А у тебя?       Это явно было пиздежом, но пиздежом крайне грамотным и убедительным. Не выламывай Гэвину голову, он бы обязательно оценил шутку.       ㅡ С-сука…       ㅡ То-то и оно, зато мы с тобой рассчитались за всё хорошее. Будешь и дальше упражняться в остроумии или мы можем просто поговорить?       Отдышавшись и вновь подняв голову, Гэвин выпрямился, глубоко вдыхая и возвращая себе жалкие крохи оставшегося в нем после всего произошедшего самообладания, которого хватило как минимум на то, чтобы не начать говорить на повышенных тонах прямо сейчас.       ㅡ Да ладно, гляди-ка, как мы запели. Мне вот интересно, ты со всеми, блять, “просто говоришь”, предварительно преследуя их, оглушая, похищая, а потом привязывая к стульям в каких-то ебучих пещерах? Откуда ты вообще стул-то взял, чума?!       ㅡ Пещеры баритовые, а стул я нашел тут. Видимо, остался от местных, которые добывают тут тот самый барит. Что же до моих методов, то это просто меры предосторожности, я знаю то, какой ты, но не знал, насколько ты изменился. К тому же сложно доверять человеку, который целенаправленно скинул тебя в серное озеро.       Гэвин фыркнул, вновь посмотрел на закрывающую часть чужого лица пленку, а после пожал плечами, пряча взгляд. Аргументы, стоит признать, были вескими.       ㅡ Я запаниковал. Сложно не паниковать, когда на тебя из темноты выплывает страхолюдина с “Вдовой” в обнимку. Спецэффекты уровня Бласто...       ㅡ Я не буду заставлять тебя извиняться, Гэвин, мы оба знаем, что обычно это звучит просто кошмарно, но могу ли я считать, что ты успокоился? И да, никаких фокусов с биотикой, договорились?       Окинув наблюдающего за ним Девятого прохладным взглядом, Гэвин потупил взгляд в пол, фыркнул и согласно кивнул, смирно сидя на месте, пока Девятый отстегивал его левую руку и ноги от убогого, протертого саларианскими жопами стула. Еще раз переживать нейтрализационный импульс ему совершенно не улыбалось, но, тем не менее, кое-что он планировал прояснить прямо сейчас, пока на это еще было время.       Девятый, подставивший ему в помощь плечо, совершенно не ожидал последовавшего удара в живот. Зашипев от боли в отбитых костяшках, Гэвин рывком поднялся на ноги и сгреб его за отвороты плаща, с силой встряхивая и впериваясь взглядом в его потрепанное, но все еще узнаваемое лицо.       Почему-то только сейчас Гэвин почувствовал то, что, вероятно, был должен почувствовать еще в тот момент, когда сложил два и два – острое, почти болезненное чувство, неожиданно сформировавшееся где-то внутри него и не имеющее ничего общего с ощущениями физическими. Возможно, будь он в лучшей форме, то отреагировал бы куда более бурно, но сейчас, разрываемый болью и слабостью, он мог только до сухости в глазах смотреть в чужое лицо и крепче стискивать пальцы и зубы, пытаясь поверить в то, что происходит.       ㅡ Я думал, что ты умер, мудень тупорылый. Что все вы умерли, ㅡ Гэвин нервно сглотнул, чуть встряхнув сохраняющего молчание Девятого, который все же мягко потащил его к костру. ㅡ Танн изгнал нас, кинул многих на произвол судьбы, и мы осели здесь. С задержкой, но до нас доходили слухи: о том, что Гиперион все же достиг Элея, а потом и Нексуса, о Первопроходце, о том, что Скверна повредила отсек с криокапсулами, что стало причиной многих смертей. Это как американские горки: сначала хорошая новость, а потом плохая, и хорошая, и…       Гэвин осекся, хватая ртом влажный воздух, глаза слезились, боль разрывала голову и подкашивала колени, казалось, что он вот-вот рухнет. Девятый настойчиво усадил его на расстеленный перед костром брезент и опустился на колено рядом, не пытаясь вывернуться из хватки.       ㅡ …Ты даже не пытался меня найти, да? Новая галактика – новая жизнь? Все как завещала сука Гарсон?       Девятый все же обхватил ладонями его руки, большими пальцами оглаживая по запястьям, и вдруг мрачно хмыкнул, отстраняя их от себя, вместо того прикасаясь к стесанным, покрасневшим костяшкам губами. Гэвин высвободил одну руку (ту, что была живой и наиболее чувствительной), осторожно зарываясь пальцами в волосы Девятого, прикасаясь к нему словно впервые, так, как когда-то прикасался в далеком прошлом, когда Девятый почему-то решил, что будет крайне умно признаться ему во всем, ровно тогда, когда на одном из заданий их загнали в засаду. После того случая Гэвин еще долго называл его самым тупым из всех умных людей.       ㅡ Это было первым, что я попытался сделать, когда меня пробудили. Я искал. А потом нашел твое имя в списке покойников.       Гэвин резко вынырнул из воспоминаний в злую реальность, осоловевше уставившись на затылок прижавшегося лбом к его ладони Девятого. Инициатива, судя по всему, действительно состояла из отборных идиотов.       ㅡ Что?       ㅡ Ты слышал. Я тоже думал, что ты мертв, и у меня были на то веские причины. Подозреваю, что все из-за случившегося на Нексусе кризиса.       ㅡ Кризис случился в лупоглазой башке Танна, когда он решил пойти на сделку с кроганами. А на Нексусе произошла катастрофа и блядский пиздец.       Гэвин потрепал Девятого по затылку, предприняв вялую попытку отстранить его в сторону. Девятый не поддался, вместо того прильнув лишь теснее и оттершись здоровой щекой о его подставленные руки.       Как и Гэвин, он испытывал явные проблемы со словесным изъяснением чувств и потому словам, как это происходило сейчас, предпочитал действия. Гэвин всегда считал это достаточно забавной его чертой – еще во времена их совместной службы в СБЦ о Девятом из-за его особенностей, хладнокровия и замкнутости, ходило множество слухов и теорий, одни из которых были бредовей других. И только Гэвину доводилось видеть его беззащитным и открытым настолько, насколько то было возможно, вероятно еще и потому, что Гэвин никогда не задавал ему лишних вопросов и не нарушал границ.       ㅡ Ну все, завязывай со скорбными позами, а то это уже начинает пугать. Девятый. Ну, Девятый. Слушай, ладно, просто дай мне согреться и наесться, а потом болтайся на мне сколько влезет. Пожалуйста...       Девятый все же смиловался над ним и неохотливо отпустил, выдав ему покрывало, несколько саморазогревающихся пайков, пару банок с электролитными тониками и бутылку воды, чтобы он смог прополоскать рот и напиться. Биотикам во все времена полагалась конская доля калорий, но сейчас Гэвин и вовсе жрал в три горла, остановившись только потому, что на этом настоял Девятый. Скорбным взглядом посмотрев на оставшуюся в чужой сумке пайку, Гэвин смирно улегся на подстилку и закутался, устроив голову на коленях сидящего рядом Девятого и уставившись в трещащее пламя.       Кадара поливала свои земли проливным дождем, и несмотря на то, что концентрация кислоты в них, в целом, за последнее время начала ощутимо снижаться, Гэвин, даже будь у него нормальная броня, все равно не рискнул бы совершить увеселительную прогулку по открытой местности, к тому же у него явно не достало бы на подобное сил. В итоге получалось так, что у них в запасе было еще несколько часов, прежде чем погода успокоится.       ㅡ К слову, я отменил твой переезд, так что даже не надейся сбежать. Ты нужен мне здесь.       Гэвин закатил глаза и звонко цокнул, пихнув Девятого кулаком в бедро, но упрямиться и развивать эту тему дальше не стал. Девятый всегда отличался завидными навыками дешифровки и крайне специфическим отношением к чужой зоне комфорта, что вкупе с его прямолинейностью на выходе давало личность не самую приятную и привычную для восприятия среднестатистического человека со среднестатистическими же моральными установками. Когда Гэвина и Девятого только поставили в двойку, столкновение их “особенностей” привело к несколько разрушительным, но неожиданно результативным последствиям, а после и вовсе к дележке совместной кровати.       Гэвин хотел бы, конечно, но спорить все-таки не стал – знал, что это не приведет ни к чему, кроме пустопорожнего сотрясания воздуха и еще одной вспышки мигрени. Вместо безрезультатной словесной склоки и выяснения деталей того, что Девятый подразумевал своим "нужен", он вдруг решил съехать в сторону и задать вопрос, который к происходящему совсем никак не относился, но действительно давно беспокоил его и на который Девятый никогда не давал вразумительного ответа, тщательно избегая этой темы и всего с ней связанного.       ㅡ Какой из слухов о тебе в СБЦ был правдой?       ㅡ Перкинс был прав, когда говорил, что я имею отношение к “Церберу”.       Гэвин приподнялся на локте и перевернулся на спину, с удивлением и немым вопросом, снизу-вверх заглядывая в лицо склонившего к нему голову Девятого. Во-первых, услышать столь быстрый и однозначный ответ после нескольких лет тщательного умалчивания было крайне странно; во-вторых, было очень странно узнать, что кто-то вроде исполнительного и ратующего за порядок Девятого вдруг оказывается причастен к запрещенной террористической организации.       Гэвину, всегда отличавшемуся неприкрытой ксенофобией (особенно в том, что касалось турианцев), нередко говорили, что он вполне мог бы стать агентом “Цербера” где-то в параллельной вселенной, Гэвин же всегда вежливо зубоскалил в ответ, считавший “Цербер” кучкой хорошо профинансированных выскочек-экстремистов, которые только прикрывались некими благими целями. Но чтобы к ним имел отношение Девятый? Это было более чем неожиданным открытием.       ㅡ Это пугает тебя?       ㅡ Нет, но я хотел бы услышать подробности.       ㅡ Это может затянуться.       ㅡ Дождь снаружи тоже прекращать не собирается, так что давай, требую сказку на сон грядущий.       ㅡ Как скажешь. Ты не знал, но я был одним из тех ученых-колонистов, кто видел ад Акузы с первых рядов. И тем, кто того дня не пережил... Девятый рассказывал о том, что фактически был мертв и что если бы не хорошая сохранность его останков, то вряд ли бы они сейчас говорили. В итоге оказалось, что для кого-то его смерть и его тело послужили полезным, очень полезным подспорьем.       В то время “Цербер” только развернул проект “Лазарь”, желая понять, как можно восстановить человеческое тело, и им требовался материал для тестирований и экспериментов. Девятый в длинном общем списке "экспериментальных кроликов" стал образцом девяносто девять и образцом единица в списке удачных проб.       Их ученые и биоинженеры действительно смогли вернуть его к жизни – он не был идеальным, но стал несомненным успехом. В обмен на неразглашение они дали ему свободу, новую личность и первичное финансирование. Экстремистские умники хотели понаблюдать за ним вне лабораторных стен: за тем, как он интегрируется в общество и как оно его примет; за тем, что станет с его личностью и памятью; за тем, что будет с его физическими показателями.       ㅡ ...А потом я решил сбежать в Элей вместе с Инициативой, чтобы скрыться от их оперативников. “Цербер” не оставил бы мне жизни. Так что если тебя это беспокоит, то никакого террора, Гэвин, простой быт лабораторной крысы.       ㅡ Удивительно, что тебя приняли в СБЦ.       ㅡ Удивительно то, что при учете нездоровой гордыни и высокого самомнения СБЦ, Цитадель еще не захватили.       Гэвин притих, вновь растревоженный разговорами и смутными воспоминаниями о прошлом. Тут, в согретой костром тишине, непрошеные мысли тараканами хлынули из темных углов разума, заполоняя его. Он не был фанатом Млечного Пути и не был фанатом рода людского (да и не людского тоже), но там, за спиной, он все-таки оставил то, что когда-то называл своим домом, несмотря ни на что.       ㅡ Если подумать, то вполне возможно, что Цитадели уже нет. Что Земли тоже уже нет. Что никого больше нет. Может слова Шепарда были не такой уж и чушью, как нам то всегда доказывали? Меня это пугает. Я знал, что не смогу вернуться назад, но если вдруг представится возможность – а будет ли куда возвращаться?       Девятый помог ему сесть и позволил привалиться к своему плечу, ненавязчиво приобнимая. Уютное молчание вдруг обратилось тревожной тишиной, тяжелой и душной от давления звенящих над их головами мыслей. Раньше у Гэвина не было ни времени, ни желания думать о чем-то столь масштабном, потому что все его силы обычно были брошены на урегулирование конфликтов, которые вспыхивали в Порту и Трущобах по тридцать раз на дню, а теперь, вдруг задумавшись, он был этому совсем не рад.       Говорят, что если не хочешь знать ответа, то не стоит задавать вопрос, в данном же случае даже заданный вопрос был излишен, несмотря на свою риторическую природу.       ㅡ Постарайся не забивать голову лишними мыслями, тебе необходимо отдохнуть. С утра, когда дождь прекратится, я буду обязан доставить тебя на Дитеон для дальнейших разбирательств.       ㅡ Сомневаюсь, что это действительно необходимо.       ㅡ Прости, но в сложившихся обстоятельствах, сомневаюсь, что ты можешь хоть что-то решать.