Конвергенция

“...рассмотрев в закрытом судебном заседании дело #00-27-R, а также приняв во внимание свидетельства и данные, предоставленные экс-лейтенантом Т. Кандросом, первопроходцем С. Райдером, офицерами Э. Уилльямсом и Д. Джонсоном, а также временно отстраненным от службы капитаном Р. Девятым, Совет Нексуса и суд присяжных постановил: избрать подозреваемому Гэвину Риду 07.10.2149 года рождения меру пресечения в виде домашнего ареста на срок 01 год 13 суток, с возможностью условно-досрочного освобождения…”

      Гэвин свернул голо-окно с текстом судебного постановления и поджал ногу, пальцами забираясь под окольцовывающий лодыжку браслет-трекер, силясь хоть как-то почесать нестерпимо зудящую из-за забивающегося под широкий ремешок песка кожу. Насильно нацепленная на него бирюлька не сказать чтобы сильно мешала, но порядком раздражала фактом своего присутствия, каждый раз как в первый задевая его честь, достоинство и неприличное самолюбие. Впрочем, лучше уж бытность с уродливым аксессуаром из серии “арестантский шик”, нежели принудительный крио-сон на хер-его-знает-сколько-летий.       Кстати, про “лучше уж…”       Стоило бы написать Райдеру одиозную благодарность за его актерские таланты, красноречие и харизму, но пока что его хватало только на отсылание того самого компрометирующего видео с приписками в виде многочисленных смайликов, ноликов и эмодзи в виде шаловливой луны. В конце концов, когда ему еще выпадет честь поизмываться над тонкой душевной организацией героя всея галактики?       На этот раз, правда, сообщение по непонятным причинам отправляться отказывалось, а спустя десять минут бесплодных попыток его омни и вовсе вырубился, переливчато мигнув напоследок разноцветным кубическим глитчем.       — Шутка, сказанная дважды, уже не смешна, Гэвин. Ты свою повторил не меньше тринадцати раз. Настойчиво не рекомендую продолжать.       Холодные пальцы накрыли обнаженные плечи, мягко, но убедительно сжимая их в крепкой хватке. Гэвин, вредности ради, попытался активировать омни еще раз, поглядел на повторившуюся светомузыку, фыркнул и все же смиренно махнул рукой на свое ребячество. Подчинение требованиям опекуна-надсмотрщика, вроде как, должны расценить за проявление хорошего поведения, а ему, как раз, нужно прикинуться паинькой на ближайший год с лишним.       — Я повел себя достаточно хорошо, чтобы заслужить УДО, господин надзиратель? — нарочито томно поинтересовался он, откидываясь на отставленные назад руки и прикрывая глаза, в следующий момент со всем вниманием прислушиваясь к тому, как все те же пальцы скользнули вдоль его плеч к шее, огладили нежную кожу под подбородком, тронули плохо выбритые щеки и зарылись в вихры волос, поглаживая по голове. Это было действительно приятно и, пожалуй, полностью окупало наличие злосчастной погремушки на его ноге.       Впрочем, стоило ему расслабиться, откинуть голову назад и неосознанно приоткрыть губы, почувствовав, как чужое лицо низко-низко склонилось к его собственному, как хватка неприятно усилилась, а до того ласковые пальцы собрали его волосы в кулак, заставив протяжно зашипеть и дернуться от неожиданности, из-за чего стало только больнее.       — Конечно, нет. — Елейно ответил ему Девятый, судя по звучанию голоса, ласково улыбаясь. — Ты ведь изо дня в день ведешь себя как свинья.       Обдав теплым выдохом его обиженно поджавшиеся губы, Девятый все же отпустил его и тут же отстранился, с легкостью уворачиваясь от неприцельного тычка локтем. Гэвин завозился в песке и, наконец, поднялся, обвинительно ткнув пальцем в сторону ухмыляющегося Девятого.       — А ты, конечно, не свинья ни разу, так нагло пользоваться моим положением ущемленного, срань пластиковая?!       “Ущемленное положение” (он причитал о нем каждый день раза по три) подразумевало встроенный в трекерный браслет блокиратор, который посредством генерируемых электрических волн малой мощности гасил биотические импульсы, производимые его организмом, что примерно на семьдесят процентов урезало его боевой (и не только) потенциал. Говоря проще, его пиздило током каждый раз, когда он пытался использовать биотику, и не всегда это было выбором осознанным. Помимо прочего чертов браслет считывал показатели его организма, что отчасти губило его право на личную жизнь, но это его беспокоило в последнюю очередь: в данном отношении ему скрывать было нечего.       Девятый продолжал стоять в отдалении, многозначительно улыбаться и выжигать в нем дыры своим лукавым взглядом, на гэвиново недовольство отреагировав лишь мало что значащим пожатием плеч.       — Прошел всего месяц, чего ты хочешь? И да, к слову про “месяц”, — Девятый покосился на строительные леса, рисующиеся по правую руку от него. — Прошел уже месяц, а это место все еще больше похоже на помойку. Подозреваю, что все дело в твоем нездоровом интересе к личной жизни Первопроходца Райдера и деструктивном предпочтении безделья работе. Если ты настолько не хочешь утруждать себя физическими нагрузками, то мы все еще можем сделать запрос на выделение жилого бокса на Дитеоне. Там для тебя, уверен, найдется много самой разной работы, выполнение которой станет отличным подспорьем для УДО…       Гэвин брезгливо скривился и покорно последовал за Девятым к лесам, молчаливо не согласившийся с его мнением относительно затеянного им долгостроя. Прогресс был несущественным, конечно, но уже был заметен невооруженным глазом, что явно было отличным началом.       — Даже не надейся. В этой бумажке ясно сказано, что арест “домашний”, а в моем доме точно не может толпиться такого количества дебилов, сколько их на Дитеоне. Так что либо Детройт или Цитадель, куда нам явно не добраться, либо этот убогий шалаш… зато с тобой.       Судя по тому, как резко Девятый остановился, медленно обернувшись, последнее уточнение явно было лишним. Сладким признаниям и излишним нежностям Гэвин предпочитал безоговорочную и ясную уверенность, за разговорами постоянно настаивая на том, что искренние и крепкие чувства в дополнительных подтверждениях не нуждаются. И все же, временами, – как сейчас – система давала сбой.       — Повтори…       Когда Девятый шагнул к нему, Гэвин рефлекторно отступил, прищуриваясь с намеком на недоверие. Выработавшаяся за последние несколько лет подозрительность ко всему и всем алогично настаивала на том, что стоит ему признаться еще раз, как он услышит в ответ нечто обидное, что заденет не только его самолюбие, но и на редкость оголенные чувства. С другой стороны, Девятый моментально растерял все свое колкое лукавство и насмешливость, оставив лишь предельно искреннее желание, из-за чего фактическое и надуманное входили в диссонанс, вынудив Гэвина застыть на месте с крайне глупым видом.       — Ну уж нет. Тебе послышалось.       — Пожалуйста…       Девятый подступил еще ближе, но на этот раз Гэвин не отпрянул, лишь посмотрел исподлобья с крайне неубедительным намеком на раздражение.       — Мы оба знаем, что у тебя имеется прекрасный звукозаписывающий имплант. Можешь слушать на повторе сколько угодно.       Девятый не ответил. Вместо этого Девятый подошел вплотную, аккуратно, словно дикое животное, обнимая его и привлекая к себе, не препятствуя недовольно засопевшему Гэвину уткнуться ему под подбородок, в попытке спрятать предательски зардевшее лицо. Он шумно выдохнул и прикрыл глаза, когда пальцы Девятого вновь коснулись его волос.       Когда ты слишком долго открещиваешься от чувств, влезая в броню надуманного и самообманчивого “мне это не нужно”, такие мелочи начинают казаться прыжком в ледяную воду.       Не то чтобы страшно, но перед таким стоит хорошенько подумать. И это, к слову, он совсем не про прыжки в ледяную воду.       Но Гэвин, конечно, даже не думает, ему для этого уже хватило нескольких долгих лет.       В конце концов, глупо было бы отрицать очевидное.       — Я хочу отгрохать этот шалаш… этот дом не для себя, не для УДО и не ради светлой памяти о мечтах Гарсон, а для нас с тобой. — Гэвин чуть склонил голову в сторону, рассматривая вырисовывающийся на горизонте типично кадарский пейзаж: горы, коралловые грибы, бензиновые переливы атмосферных аномалий где-то в небе. Все это стало слишком привычным за последнее время. Слишком своим. — Кадара, конечно, больше похожа на помойку, чем на райское гнездышко для вечного медового месяца. Тут кислотные дожди, тут много зубастой ебани по кустам и сотни долбоебов всех видов и расцветок ошиваются в Трущобах, но именно эта помойка вернула мне статус живого и тебя, так что… может, потусуемся тут еще немного? Дом построим, дождемся моего освобождения, нырнем в еще какое-нибудь дерьмо. Как думаешь?       Девятый одобрительно хмыкнул, обняв его крепче и как-то… теплее, что ли, словно в простой жест пытался уместить все эмоции и чувства, которые обуревали его прямо сейчас. Гэвин беззлобно усмехнулся, пальцами накрывая его ладонь. Их проблемы с выражением чувств так никуда и не делись, но теперь все стало самую малость яснее, и то ли еще будет.       — Думаю, что это звучит как отличный план. И не то чтобы мне хотелось нарушать душещипательность момента, но знаешь, что я еще думаю?       — М?       — …Что стоит отложить ненадолго наши строительные работы и на пару-другую часов снять с тебя трекер.       Гэвин встрепенулся и едва отстранился, оборачивая к Девятому свое лицо, усмешка на котором приобрела откровенно хищнический и какой-то голодный оттенок. Он извернулся, медленно обхватывая шею Девятого руками, заставляя склониться ниже, носом проводя по его щеке и на ухо выдыхая многообещающее:       — Как прикажете, командир.