Конвергенция

      Они выделили ему сутки.       Ровно сутки для того, чтобы он “смог привести свои дела в порядок”.       Как щедро.       Кандрос, который изначально вообще был категорически против всей этой идеи, неохотливо заявил, что этого времени с избытком хватит для восстановления его персональных данных на Нексусе и для погрузки криокапсул с инфицированными на борт “Бури”, мнение же самого Гэвина его нисколько не интересовало. Райдер лишь рассеянно вторил главе АПЕКСа согласными кивками, печально вздыхая в сторону рисующегося вдалеке муравейника Трущоб, судя по всему, совершенно не заинтересованный происходящим разговором. Гэвин же, флегматично созерцая всю полноту этой картины, лишь бледно улыбался и держал язык за зубами, чтобы не сболтнуть еще чего лишнего.       Никакими “своими делами” он заниматься, естественно, не собирался. Точнее собирался, но не в том смысле, в каком оно должно быть представлялось нексусовским шутам. На этот день у него было запланировано нечто куда более занимательное, чем простой сбор пожитков и обрывание связей.       Проигнорировав прошение Девятого, к нему в сопровождение приставили Джонсона. Кто бы сомневался. После того, как Гэвин в запале слабоумия и отваги выдал весьма пикантные подробности их с Девятым взаимоотношений, к словам последнего относились уже без прежней доверительности. К тому же злоебучий Кандрос сместил его с командирского поста, не учтя только того, что при всей невиновности и антипатии по отношению к Гэвину, Джонсон оставался не только подчиненным, но еще и другом Девятого. А дружба, знаете ли, если она адекватная, никаким приказам не подчиняется. И, судя по всему, Девятый все-таки успел поговорить с Джонсоном до того, как тот вместе с Гэвином покинул Дитеон, направившись в сторону Порта.       — Мне это не нравится.       — Чтоб ты знал, “мне это не нравится” – это будущая эпитафия на моей могиле, дуболом. Мне так-то тоже не нравится, а че поделать. Ты, может, где-нибудь тут перетопчешься, а? У тебя рожа больно угрожающая.       Гэвин задрал голову, самым честным взглядом заглядывая в хмурое лицо Джонсона и тут же понимая, что топтаться тот нигде не будет, а Гэвин после пары-другой таких предложений может и нахуй прогуляться в награду за умопомрачительную наглость и всяческое отсутствие инстинкта самосохранения. Гэвин поджал губы и пожал плечами, проворчав что-то вроде “не очень-то и хотелось”.       — Ну, идем тогда. Повеселимся.       “Песнь Краллы”, как и всякое хорошее заведение, отличалось частичной, но неизменной стабильностью некоторых аспектов. Днем тут не играло музыки, не звучало гвалта хмельных разговоров, да и в целом было весьма пустынно. Обычно все было именно так, но сегодня, видно, космические ветра донесли до Кадары некие крышесносные магнитные бури. Народу нынче днем было неприлично дохера, и у всех, главное, были жуть какие злобные рожи.       — Какое-то общество анонимных долбоящеров. Ну и что это за херня на мою голову, а? Джонсон, ты, случаем, не в курсе, что тут творится?       Джонсон невразумительно пожал плечами и как бы невзначай поправил ремень винтовки. Гэвин отмахнул и оперся ладонями об оградку при входе, вопросительно-недовольным взглядом окидывая раскинувшееся от края до края сборище мордоворотов. Мордовороты смотрели на него в ответ, кажется, забывая то моргать, то дышать. Под столами наметилось движение, аккомпанементом к которому зазвучали щелчки затворов и вдвигаемых термозарядов.       Гэвин шумно выдохнул, с предельно мученическим видом потерев шрам на переносице.       — Мне это не нравится.       Вновь забрюзжал стоящий за плечом Джонсон. Гэвин лишь скрипнул в ответ зубами, даже не думавший сомневаться в его авторитетном мнении. Вновь отмахнувшись от осудительно засопевшего Джонсона, Гэвин решительно направился к лестнице, а оттуда – к бару. Чуть более пары десятков отбитых наемников в свете последних его заключений вот ну вообще не виделись ему какой-либо преградой.       — Ты бы лучше свалил отсюда, дружок.       Гэвин остановился, брезгливо скривившись от резанувшей по ушам клишированности фразы, и приподнял голову, не то хмурым, не то уставшим взглядом рассматривая поднявшееся ему навстречу тело. Типичное такое тело из самой, поди, задницы Трущоб: высокое, лысое, потрепанное и демонстративно угрожающе выглядящее, а потому абсолютно смешное в своих нелепых попытках казаться больше и страшней. У них тут не “В мире животных”, в самом деле.       Гэвин медленно выдохнул и так же медленно вдохнул.       — Не могли бы вы, сэр, уступить мне дорогу? — мило (нет) улыбнувшись, предельно вежливо (ну, почти) поинтересовался Гэвин, наслаждаясь начавшими происходить на лице лысого метаморфозами.       Лысый к такой хуйне явно не был готов и словил по этому поводу нихуевый такой когнитивный диссонанс, но с места все равно не сдвинулся, продолжая стоять где стоял и лупить глаза. Гэвин выждал еще немного, покачал головой и обернулся за плечо на засопевшего еще громче и возмущенней Джонсона, на шоколадных щечках которого проступило нечто подозрительно напоминающее румянец.       — Видал, дуболом? Херня все эти твои разглагольствования про закон Мерфи и банальную вежливость. Homo homini lupurtest.       — Lupus est.       — Ой, да насрать.       Джонсон недовольно фыркнул и отвернулся. Гэвин же, хмыкнув, вернулся взглядом к продолжающему висеть у него над душой лысому барану, который, судя по выражению лица, был крайне недоволен тем, что его самого и его галимые понты ни во что не ставят.       — Ну а теперь вот что… — Гэвин прихватил лысого за верхушку нагрудника и дернул к себе, вынуждая наклониться, после чего перешел на вкрадчивый, почти интимный шепот: — Слушай-ка сюда, жертва химиотерапии. Я не в курсе, что вам там пообещала это синекожая стерва, но я могу тебе пообещать, что не стану трогать ни тебя, ни всю вашу слабоумно-отчаянную голубую гвардию, если вы по-хорошему не будете лезть не в свое дело. Ферштейн, дебил?       Судя по тому, как “дебил” оттолкнул его руку и оскалился, потянувшись к кобуре, нихрена он не “ферштейн”. До того спокойно стоявший на месте Джонсон вдруг тоже зашевелился, и все вокруг, словно кости падающего домино, пришло в движение, как в каком-нибудь типичном боевике, где все тычут друг в друга оружием и грозно переглядываются в непонятных целях. Гэвин тихо взвыл, не имеющий никакого желания лезть в очередную мясорубку и продолжать это Шапито и дальше. Впрочем…       — Хенон! Твой виски – паль ебучая! — в надежде на чудо гаркнул Гэвин, спустя мгновение повалившись назад и расплывшись в кривой улыбке, когда его хлестнуло биотической волной.       Хозяйка “Краллы” с видом гордым и одновременно уязвленным собственной персоной появилась из подсобки и теперь неторопливо шествовала к нему, лавируя между столов, покачивая бедрами и расталкивая сборище продолжающих держать их на мушке мордоворотов острыми локтями.       Каждый раз одно и то же, но каждый раз срабатывает.       — Сколько лет сколько зим, стерва… — промурлыкал Гэвин, рассматривая нависшее над ним синекожее личико Хенон и совершенно не спеша подниматься.       — У меня лучший виски, Рид. И ты об этом прекрасно осведомлен.       Гэвин, улыбаясь все так же сладко, приподнял руки в примирительном жесте.       — Ничего личного, детка, но эти уважаемые, — Гэвин хмыкнул, — господа, из числа твоей нынешней клиентуры, выглядят так, будто и за паленый ринкол заплатить не смогут, что тут говорить про контрабандный виски.       Обведя взглядом молчаливо лупящееся на них сборище дегенератов, Гэвин вернулся взглядом к хмурой звонко цокнувшей языком владелице и продолжал лежать ничком все то время, что Юми громогласно рявкала направо и налево, выпроваживая своих горе-охранников за порог. Когда помещение, наконец, окончательно опустело (чинно отошедший к окну Джонсон в счет не шел), он все же поднялся с пола и следом за Хенон прошел к бару, взбираясь на высокий стул, локтями упираясь в стойку и складывая пальцы шалашиком. Рожа у него, вероятно, была самая что ни на есть паскудная.       Хенон выглядела заметно нервозной, и Гэвин даже не пытался скрыть собственного злорадства над этим. Ошибки, как показала практика, допускают даже лучшие, и сейчас это как никогда было ему на руку.       — Итак, сучка, — Гэвин медленно подался вперед, сладко жмурясь на кошачий манер и улыбаясь тому, как ее в ответ передернуло в плечах, — ты продала меня, вот что. Это одновременно хорошо и хуево, но больше все-таки хуево, потому что нынче меня закопало в жопу столь глубокую, что без ста грамм не разберешься. Как думаешь, мне это нравится?       Юми поджала губы и на два пальца плеснула в стакан своего хваленого виски, подтолкнув его Гэвину. Гэвин этот жест щедрой воли проигнорировал и, не сводя взгляда с лица Юми, смахнул стакан со стойки на пол, продолжая улыбаться уже не сладко, а несколько жутко.       — Либо они усыпят меня на ближайшую пару-другую десятилетий, либо просто отведут в глубину какой-нибудь пустыни на Эосе и прострелят башку. Я вот ставлю на второе, иду, так сказать, ва-банк. А знаешь почему? Потому что весь этот идеализм про чудесное общество, новый дом и абсолют демократии – пиздеж и слишком красивая сказка, которая просто по определению не может быть правдой. И неужели тебе не грустно будет потерять такого замечательного кореша, как я? Знаю, что нет, но мы оба знаем, что во всей этой херне сильнее всех проебалась ты. Так что, Хенон, я просто уверен, что у тебя найдется для меня что-нибудь действительно полезное, не так ли?       На самом деле нихрена Гэвин не был уверен ни в чем таком, просто на всей этой космической помойке под названием Кадара только у Хенон, в теории, было достаточно влияния, находчивости и сподручных, чтобы располагать чем-то действительно стоящим. Говорить о том, что она его последняя надежда Гэвин, конечно же, не стал: не по статусу ему такое, да и сочувствие на Кадаре отсутствовало как факт. Хенон замялась и молчала, но проскользнуло в выражении ее лица нечто такое, что заставило Гэвина моментально податься ближе.       Что-то у этой сучки все-таки было. Что-то важное. Что-то ценное. Что-то, чем она явно не планировала делиться.       А придется.       — Скажу тебе по секрету вот что, — Гэвин осмотрелся вокруг, словно прицениваясь, — всегда мечтал разъебать какой-нибудь симпатичный бар. Просто так, по приколу… — с едва слышным намеком на угрозу начал Гэвин, но тут же заткнулся, когда Хенон окатила его уничижительным взглядом, а вокруг ее впившихся в стойку пальцев красноречиво заискрило нестабильное поле массы.       Пожалуй, переступать некоторые границы действительно не стоит, как минимум потому, что даже будь ты десять раз хорошим биотиком, ты никогда не сравнишься по силе со всеми этими тессийскими сучками. С другой стороны, а какая, собственно, нахрен разница? Он и так без пяти минут покойник, ему терять уже особо нечего.       — Пообещай, что отъебешься от меня лет на десять...       Гэвин расслабился и ласково улыбнулся, едва склонив голову к плечу и прищурившись.       — Ни-за-что, — медленно протянул он, весело хмыкнув, наблюдая за тем, как Хенон закатывает глаза и активирует омни, пересылая Гэвину какие-то файлы. Файлами, при ближайшем рассмотрении, оказались несколько аудио- и одна видеозапись, каждая из которых длилась меньше минуты. Выглядело все это не слишком надежно и совсем не весомо.       — Серьезно?       — Это стоит не меньше нескольких тысяч, а тебе я отдаю ее бесплатно, лишь бы не видеть больше твою мерзкую рожу. Послушал бы для начала прежде чем делать выводы.       Гэвин послушно включил запись. Качество оставляло желать лучшего, но общий смысл происходящего был более чем ясен. Он усмехнулся, жутко и предвкушающе, решив не уточнять того, что Хенон глубоко ошибалась. Во-первых, рожа у него была вполне себе; во-вторых, стоило это куда больше каких-то жалких нескольких тысяч.

. . . . . . . . . . . . .

      — Ну, приветик, герой.       Гэвин поставил модель легендарной “Нормандии” на место и обернулся, подперев крестцом чужой рабочий стол. Замерший на пороге Райдер своей, как оказалось, непробиваемо-блядской невозмутимостью испортил всю красоту момента. Впрочем… Ну да, конечно же. СЭМ. Всевидящий и всезнающий искусственный интеллект, без которого все эти доморощенные герои и завоеватели из народа нихрена бы не стоили. Гэвин чуть вскинул бровь и медленно перешел в чил-зону, с комфортом устраиваясь на диване и кивая Райдеру на выглядящее не менее удобным кресло. А ведь неплохо живут все эти геройчики: и мини-бар тебе, и полка с побрякушками, и симпатичненькое оформление по последним веяниям всяких хай-теков и хуй-таков.       — Это невежливо, — заявил вдруг Райдер, и Гэвин, было потянувшийся к высокому графину с виски, остановился и хмыкнул, откидываясь на скрипнувшую спинку дивана. Вот ведь дела.       — О, ты так думаешь, правда? Мне вот кажется невежливым сканировать людей без их на то согласия. Мало ли что ты там можешь найти, в конце концов. И нет, при мне нет оружия, не надейся, я все-таки пришел просто поболтать, а не разводить грязь. Хотя… Это еще как посмотреть.       — Судя по профайлу, ты сильный биотик, не думаю, что…       Гэвин вскинул ладони, перебивая его:       — Стоп-стоп-стой. Завязывай, пацан. Если бы я искал скорой смерти и славы мученика, то попытался бы уйти от взора этого твоего всевидящего цифрового ока и угандошил бы тебя до того, как ты сообразишь, что к чему. Мы все-таки не в одном из этих дерьмовых фильмов про Бласто, окей?       Райдер, кажется, начал кое-что понимать и крайне вовремя прикрыл хлебало, обращаясь в слух.       — Тебе что-то нужно…       — Надо же. С подключением придурок, добро пожаловать в бренную реальность. Сам догадался или тебе суфлер подсказал? — Гэвин постучал себя пальцем по виску и отмахнулся, решив не продолжать этот театр одного актера. — Так вот. Еще не Рождество, а я уже с подарками, как ты понимаешь. Могу я попросить твоего электронного кореша включить тут проектор какой?..       Гэвин активировал омни и посмотрел на Райдера поверх полупрозрачных голограммных окон. По лицу его скользнули недобрые, хищные отсветы рыжего и желтоватого. Райдера, судя по всему, все происходящее совершенно не радовало. Тем не менее, свет все же поблек, а часть панорамного стекла заволокло матовой пленкой. Гэвин перекинул файл и откинулся обратно на диванную спинку, едва прикрывая глаза и внимательно наблюдая за лицом Райдера из-под ресниц. Ему просматривать этот файл в очередной раз не было никакой надобности, он и без того рассматривал этот вертеп слишком долго, а вот наблюдать за чужой реакцией было действительно интересно.       — Удалить.       Самообладанию Райдера можно было только позавидовать, но если голос у него не дрогнул, то с места он сорвался достаточно красноречиво, что уж говорить про его метания и неизбежно проступивший на щеках смущенный румянец.       — Ну-ну, зачем так категорично? — разочарованно вздохнул Гэвин, улыбаясь с деланной опечаленностью. — Мог бы сохранить для домашней коллекции, так сказать. Уверен, Шарлатан нашел бы это весьма пикантным. Впрочем, ты не волнуйся, у меня есть копия. Много-много копий распиханных везде где только можно. А еще у меня есть записи ваших разговоров о Слоан, делах Коллектива и всех этих восхитительных договоренностей насчет Кадары и всякого прочего, что скорее всего навредит если не тебе, то твоему лощенному бойфренду точно.       Райдер смотрел на него озлобленно. Даже больше, чем просто озлобленно. Было в нем что-то гипертрофированно монструозное, что вроде как должно было бросать в дрожь и холодный пот, но что Гэвин пропустил сквозь себя без какого-либо отклика, с легкостью сохранив невозмутимость и то самодовольство, присущее всякому человеку, ясно осознающему свое превосходство.       Райдер молчал, но молчал весьма говоряще.       — Так вот. Сяду я — сядет и твой друг по заду. Но это, уверен, ты и без моих пояснений понимаешь. Ровно как и то, вероятно, что после этого, — Гэвин махнул рукой себе за спину, — Совет Нексуса даже слушать тебя не станет по причине “предвзятости”. Иронично, правда? Теперь получается, что мы находимся в почти аналогичных условиях.       Гэвин не стал вносить ни ясностей, ни уточнений, ни конкретики, говоря неторопливо, вкрадчиво и на редкость туманно. Райдера вроде как характеризовали достаточно находчивым малым, и Гэвин надеялся, что тот и без сотрясания воздуха поймет, к чему именно он клонит. Райдер же в ответ сохранял молчание, продолжая взглядом выжигать дыры в его лбу.       — Я тебя услышал. А теперь можешь идти.       Гэвин поднялся с места, после недолгого размышления все же прихватив с собой приглянувшийся ему графин. Райдер на эту вольность никак не отреагировал, с видом самым напряженным пялясь в окно.       — Жду не дождусь нашего путешествия на Нексус. Удачи с поиском решения, Первопроходец. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор.