С первой встречи

«И, с первой встречи полюбив, Его любили, но сочли умершим» Уильям Шекспир, «Цимбелин»

Уилл летит вниз — а потом всё прекращается. Оглушающий рёв ветра и грохот моря сменяются знакомым сигналом будильника. Кожа Уилла перестаёт быть липкой от крови. С его лица исчезает рваная рана. Он больше не держит в своих объятиях Ганнибала. Беспорядочно, как утопающий, маша руками из-за этой потери, он случайно задевает стоящие на прикроватном столике часы. Те с глухим стуком падают на пол, продолжая издавать знакомый писк его будильника. Знакомо. Всё это знакомо. Потому что это действительно его будильник — тот, старый, из дома на Вулф-Трап. И это его простыни, его кровать, его — о, боги! — его собаки, обнадёженно столпившиеся у двери в ожидании, когда же он наконец выпустит их на улицу. Бастер скулит и виляет своим коротеньким хвостом. Их только шесть. Уинстона нет. Уилл закрывает глаза и мысленно считает до двадцати, и только после этого у него получается заставить себя дышать. Потому что он знает, что это значит. «До тебя и после тебя». Это — до. Даже в своей галлюцинации Уиллу не хочется без крайней на то необходимости вытирать собачью мочу, поэтому он заставляет себя выбраться из кровати и выпускает псов наружу. А потом проверяет, какое сегодня число. Через несколько часов к нему в класс войдёт Джек и познакомит его с Гарретом Джейкобом Хоббсом, а вскоре после этого — с Ганнибалом Лектером. Уилл заваривает кофе. Тот кажется ему слишком резким и горьким на вкус. Попробовав кофе Ганнибала, Уилл перешёл на собственноручно смолотые зёрна. У него больше нет шрама на лбу или на животе. Его прежнее тело должно считать, что с его старым кофе всё в полном порядке, но, оказывается, можно привыкнуть к какому-то вкусу, даже не сделав ни единого его глотка. Покормив собак и себя, Уилл звонит на работу и говорит, что заболел. А потом долго сидит на крыльце под лучами осеннего солнца. Когда его кружка с кофе наконец пустеет, он набирает телефон офиса Ганнибала и записывается на приём. * * * — Мистер Грэм? Проходите, пожалуйста. Уилл входит к Ганнибалу в офис. Он морально подготовился к данному моменту, но эта комната живёт у него внутри. После событий на ферме Маскрат она снилась ему целый год, почти каждую ночь. Он наизусть знает названия на корешках книг. Он помнит на ощупь ткань здешних штор. Он ходил босиком по этому тёплому деревянному полу. — Доктор Лектер, — здоровается Уилл и бросает быстрый взгляд на лицо Ганнибала, готовясь к эмоциональному удару. Которого нет. Ганнибал всегда смотрел на него по-особенному, всегда, с самой первой их встречи. Но этот Ганнибал видит в нём лишь нового пациента — и это нестерпимо бесит. — Ганнибал, — не выдерживает Уилл. Это слишком фамильярное обращение, граничащее с невежливостью — и у Ганнибала едва заметно напрягается челюсть. — Почему бы вам не присесть? И мы сможем побеседовать о причинах, которые вынудили вас сегодня ко мне прийти. Уилл его игнорирует. Вместо этого он проходит прямиком к письменному столу и берёт в руки лежащий там скальпель. Ганнибал всё равно может его убить, но Уилл не хочет облегчать ему задачу. Наклонившись над столом, он смотрит Ганнибалу в глаза. По дороге сюда он обдумывал, что скажет. Он собирался спросить Ганнибала о Мириам Ласс, или поинтересоваться, способен ли тот уже учуять запах его энцефалита, или узнать… но всё это не важно. Теперь, оказавшись здесь, Уилл понимает: он не знает, что сказать. Кроме правды. — Вы — Чесапикский Потрошитель, — тихо говорит он. — Вы — «Иль Монстро». Я видел ваш садик с улитками. Я видел пленника, которого Чийо держит у вас в подвале, и я знаю, что он с вами сделал. С вами — и с Мишей. А потом Уилл кладёт скальпель обратно на стол, так, чтобы Ганнибал легко мог до него дотянуться. Он передумал. Если правда должна его убить, он предпочёл бы с этим не затягивать. Ганнибал делается совершенно неподвижным. Его взгляд быстро перебегает со скальпеля на шею Уилла, но он не делает ни малейшего движения. — Я никому не говорил, что сюда пойду, — сообщает Уилл. — На работе я сказал, что заболел. Меня ещё долго не хватятся, — он хмурится. Чёрт. Он же пришёл сюда не для того, чтобы умереть. — Покормите только моих собак, хорошо? Ключи у меня в кармане. А адрес я напишу. Скованно шагнув вперёд, Ганнибал опускается в одно из кресел. И делает приглашающий жест в сторону второго. Уилл садится, выжидая. — Вы основательно подготовились, мистер Грэм. — Уилл. Зовите меня Уиллом. — Похоже, вы пришли сюда, ожидая умереть, Уилл. — Нет. Я думал, что я… а, я не знаю, что я думал. Наверное, я думал, что решу, когда снова вас увижу. — Я абсолютно уверен, что это наша первая встреча, — Ганнибал слегка наклоняется вперёд, изучая лицо Уилла. Его брови на миллиметр сдвигаются к переносице в намёке на нахмуривание. — Да, я бы точно вас запомнил. — Наверное, я польщён это слышать. Я всегда думал, что вас интересовал только мой мозг. В прямом смысле слова, — Уилл трёт то место у себя на лбу, где больше нет шрама. — Когда ваш пленник умер, я сделал ему крылья. Из стекла. Я никогда вам об этом не рассказывал. Я никогда не рассказывал, как он выглядел, но… но я зажёг все свечи, и… — голос его вдруг предаёт и пропадает. Уилл скрючивается, почти касаясь головой собственных коленей, прячет лицо в ладонях и не знает, плакать ему или смеяться. — Вы знали меня в каком-то другом мире. Или в другом времени, — медленно говорит Ганнибал. — Вы однажды показывали мне тот свой блокнот. С формулами, чтобы исправить прошлое. Я тогда ответил, что разбитая чашка больше не соберётся воедино. Похоже, я ошибался, — Уилл всё-таки издаёт короткий смешок, хотя тот больше напоминает всхлип, потому что всё это так глупо... Ему не стоило сюда приходить. Здесь нет того, что ему нужно. Этот Ганнибал — не его, ещё нет. Уилл чувствует, как Ганнибал встаёт и пересекает разделяющее их расстояние. А затем кладёт ладони по обе стороны от его лица — и Уилл готовится услышать резкий хруст своей сворачиваемой шеи. Которого не следует. Он поднимает голову. Ганнибал наблюдает за ним с недоумением, которого Уилл никогда раньше не видел на его лице. Он не может этого вынести. — Я пытался нас убить, — говорит он. — Я прыгнул с тобой со скалы. Я лишь хотел, чтобы всё это наконец закончилось, но вместо этого я снова здесь, в самом начале. Убийственность этой иронии может посоперничать с твоими чёртовыми обвалами церквей. — Вы очень хорошо меня знаете, — тихо замечает Ганнибал. — А ты меня совсем не знаешь, — поднявшись, Уилл проходит мимо него и идёт к двери. Он знает, что Ганнибал не сможет позволить ему уйти. Никогда не мог. И теперь ладони Ганнибала всё-таки смыкаются вокруг его шеи. * * * Уилл просыпается от знакомого звука своего старого будильника. У него нет воспоминаний о том, как Ганнибал его задушил или свернул ему шею. Он помнит лишь тепло его пальцев на своём горле. Он выпускает собак на улицу. Затем проверяет в календаре число. Снова вчерашнее. Это — первый день всей его оставшейся жизни, нравится ему это или нет. Уилл выбирается с кружкой кофе на крыльцо и пытается сообразить, что ему, чёрт возьми, с этим делать.