Фантазии становятся реальностью

Утро Азирафеля начиналось поздно. Правда, поздно исключительно по меркам ангелов (а ещё людей, которые тряслись в тесных вагонах метро, ненавидя идиотов вокруг, утро, работу и самих себя). Где-то около девяти утра эфирное создание распахнуло свои небесные глаза, поняв, что решение заснуть прямо в кресле было плохой идеей. Человеческому телу понадобилось какое-то время, чтобы прийти в норму. Потребовались долгие ленивые потягивания, ванна с душистыми наполнителями, плотный завтрак, который ангел бесстыдно и не задумываясь чудеснул из какого-то ресторана, и утренняя газета, которую Азирафель, естественно, не покупал. После того, как небеса перестали доставать со своими заданиями и отчётами, жить стало легче, поскольку жил ангел исключительно в своё удовольствие, а то, что раньше считалось рабочей рутиной, превратилось в интересное хобби для души. Вот и сегодня Азирафель решил посвятить себя небольшой погибающей церквушке в глубинке экзотической страны. Он перенесся туда с помощью чуда, чтобы не тратить время, и оказался прав в том, что ради такого места ни времени, ни сил тратить не стоило. Там было жутко холодно, плотным столбом шёл снег, умудряясь оставаться таким же серым, как и дома вокруг, лица людей и их одежда. Тоскливо становилось только от одного взгляда на низкие ёлочки, которые больше напоминали причудливо изогнутые пальцы, торчащие из-под земли. Церквушка, которую собирался освятить ангел, была всего лишь покосившимся зданием с потрескавшейся штукатуркой и совершенно не золотым одиноким куполом. Там не было ровным счётом никого, кроме дьяка, читавшего томик Маяковского, и бабки, тоскливо молящейся в углу. А может, наш ангел вообще неверно растолковал это равномерное качание головой и закрытые глаза. Да, скорее всего, она просто задремала в полумраке. — Добрый день, — заговорил Азирафель на чистом русском. Дьяк послюнявил палец, перевернул страницу, проводил пальцем по первым строчками, хмыкнул себе что-то под нос и уже потом поднял глаза на диковинного посетителя, которому почему-то было не холодно в его бежевом пальто. Конечно, наш ангел не подумал о том, что его могут как-то не так воспринять, и ничего не сделал со своим видом, о чём сейчас конечно же жалел, ведь, хоть он и был эфирным созданием, тело всё ещё было человеческим и ощущало температуру практически так же, как и люди. — Цены на свечки и услуги висят вон там, — мужчина ткнул пальцем куда-то в угол. — Ох, я сюда пришёл не за этим. Не кажется ли вам, что здесь должно быть больше… прихожан? — Да откуда они возьмутся? Все, кто хотели бы, разъехались или по домам сидят, прячутся. А ихних детей лучше гонять подальше. Вон они как, на стенах рисуют по ночам своих ентих граффити! Дьяк крякнул ещё что-то невразумительное и вновь углубился в совсем нерелигиозное чтиво. Бабуля вдруг со скрипом поднялась со своего места и подошла поближе к мужчине и его странному собеседнику. Пока ангел вежливо отошёл в сторонку, они о чем-то переговаривались. Хотя это сложно было назвать разговором. Дьяк упорно смотрел в своё нерелигиозное чтиво, изредка раздраженно отвечая пожилой женщине. Азирафель с глубоким сожалением смотрел на эту гнетущую картину. Любви или хоть какого божественного присутствия в этом месте не чувствовалось совершенно. Было лишь тоскливо, холодно и грязно. Не пахло так, как обычно пахнет в храмах, звуки были совершенно не те, да и на уровне ауры здесь было лишь одно увядание. Всё это разом навалилось на несчастного ангела, не привыкшего к такой атмосфере. Он ещё пару минут с помятым и чуть ли не плачущим видом переводил взгляд с застывших по велению чуда людей на старый расписной крест под потолком, а потом опомнился. Выпрямился и стал серьёзнее, руки быстро начертили крест в воздухе, а губы неслышно проговорили молитву. Вскинутый подбородок, взгляд направленный куда-то вверх, руки на груди — ангел будто сошёл с иконы, написанной в эпоху ренессанса. Он ждал. И всё равно ничего не чувствовал. Не было желания отреставрировать здание у людей поблизости, не было любви к родным стенам, где многих из жителей городка ещё втайне крестили в детстве. Ни ангельской, ни дьявольской сущности. Не было ничего. Стены словно начали сужаться вокруг херувима. «Почему ничего не произошло?» — ангелу было невдомек, что не могут идти по пути истинному люди, которые уже давно никуда не идут. Однако ему было ясно одно. Здесь он оставаться точно не собирается.

***

Азирафель был в отвратительном расположении духа. Книжная лавка, очевидно, была закрыта, поскольку ангел решил посвятить остальную половину дня себе, дабы забыть неприятный инцидент. Отчего-то он решил, что лучший способ забыться — это чашка горячего глинтвейна и чтение коллекционного издания библии, переведенного на искусственный язык, которое попало ему в руки совсем недавно. Он расположился за столом и углубился в чтение, перестав замечать пространство и время. «…ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет. И я, Архангел Гавриил, решил всё-таки простить тебя за ту выходку с этим идиотским пламенем…» — Ч… Чего? — ангел продолжил удивлённо читать, а на лбу у него тут же выступила испарина. Похоже, небеса связались с ним. И это в планы никак не входило. «…ведь мы же ценим ценных, ну, нужных, сотрудников. Тем более, ты теперь устойчив ко всему, да? Бессмертный и так далее. Посылаю к тебе Сандальфона с новым заданием. Будешь теперь выполнять только самые сложные. Ну, знаешь, херувим со своим огненным мечом противостоит силам зла и наказывает демонов, всё такое. Ты же воин. И херувим, в конце концов, а не какой-то падший. Кто ты?» — Я?.. — и действительно, Азирафель резко почувствовал за спиной божественное присутствие. — Добрый день, — скрипучий голос Сандальфона не предвещал ничего хорошего. В голове крутилось отчетливое «Фак!», но ангел лишь встал со своего места, посмотрел на незванного гостя сверху вниз и нахмурился. — И что же приготовили мне небеса на этот раз, мой дорогой друг? — слово друг получилось резким и отрывистым, с такой интонацией, чтобы посланник нервно сглотнул. — В-вот, — тот протянул какой-то листок с договором дрожащей рукой. — Распишитесь. — Договоры сначала читают, милый Сандальфон. Поэтому располагайся, чувствуй себя как до… на небесах. Не хочешь глинтвейна? — ангел старался держаться уверенно и внушать максимальное количество ужаса, однако с устрашением, по всей видимости, уже успел справиться Кроули, пока находился в обличии друга: вид посланника можно было бы описать фразой «поджилки трясутся». — Нет, благодарю. Не хочу очернять… — Да, да, я понял. Ангел приступил к чтению. Было несколько пунктов с какими-то общими понятиями без конкретики, вроде «ну, было бы неплохо сеять добро и любовь повсюду», потом что-то слишком конкретное про благословение района в Детройте, что-то ещё про помощь именитым дизайнерам (Гавриил никогда не был против новинок в одежде) и тому подобное. От изучения его оторвал звонок телефона. Звонил Кроули. Ангел был рад слышать своего друга, но за спиной точно маячил Сандальфон, и приходилось говорить тихо и злобно. Он отчитал демона за то, что тот разговаривает в кино. Но он будто и не услышал вовсе, пообещав зайти вечером. Это означало, что ангела за спиной пора было выпроваживать. — Кто звонил? — Не имеет значения, — Азирафель ещё раз пробежался глазами по всем пунктам. Работать очень не хотелось, но и напряженные отношения с кем бы то ни было лежали на плечах тяжёлым грузом. Да и мало ли, вдруг он откажется, и его объявят падшим. А теплеющую в груди любовь ко всем и ко всему терять не хотелось. В итоге, с помощью чуда Азирафель внёс некоторые изменения, стер всю конкретику и добавил ещё два пункта. «Запрещены любые виды слежки со стороны небес за херувимом Азирафелем или близкими ему существами», а также «Отчёты о совершенных делах или чудесах не обязательны». После этого он поставил подпись и выпроводил своего гостя.

***

Азирафель угрюмо думал о небесах, Гаврииле, создательнице и почему-то о Кроули. Он вклинился в божественные мысли так же обыкновенно, как вклинивался во все остальные аспекты жизни ангела. От таких мыслей сразу стало легче и появились какие-то силы. Азирафель до сих пор называл демона врагом по старой привычке, но теперь он был совершенно не против него у себя дома хоть круглые сутки. Наоборот, с недавнего времени его присутствие стало не только обычным и знакомым (даже родным), но и приятным. Раньше, из-за страха перед небесами херувим даже особо не смотрел на Кроули, а теперь всё чаще стремился к нему прикоснуться во время пьянок. Сложно было объяснить такие изменения, однако Азирафель не слишком и пытался, хотя… В дверь громко постучали, точнее, практически начали ломиться со всхлипами и мольбами о помощи. Видимо, сегодня ангелу будут мешать абсолютно все. Он бесшумно подошёл к двери и спросил, что нужно человеку в столь поздний час. Девушка не переставая тараторила: «Пустите, прошу, меня преследуют», и Азирафель, сжалившись, тут же открыл дверь. Она влетела внутрь, оттолкнув его от входа и захлопнув дверь. «Надо выключить свет, быстрее! Они уже рядом! Они будут пробегать мимо!» Они сидели в полной темноте при свете одинокой свечи и Азирафель успокаивал несчастную. Та сбежала от какого-то ''хозяина'', а место, где её держали, было неподалёку. Сейчас ангел мог увидеть, что она была одета довольно вызывающе, а под глазом красовался синяк, кое-как замаскированный тональником. Он старался обходиться вежливо и гостеприимно, предложил чай, укутал в одеяло (где-то говорилось, что так полиция поступает с людьми в стрессе) и обещал, что сделает всё возможное. Девушка под влиянием божественной ауры успокоилась и даже начала изучать своего спасителя. Ей он показался настоящим ангелом-хранителем, но при этом она так же обратила внимание на то, каким красивым джентельменом он был и как учтиво к ней относился. Всё это напоминало сказку, ну, или фильм. Что-то вроде «Красотки» с Джулией Робертс.* Почему-то она очень долго водила оценивающим взглядом по лицу и волосам блондина. Азирафелю в какой-то момент даже стало некомфортно. Затем на бабочку легли тонкие пальцы с очень длинными ногтями. «Я всегда знала, что ангелы существуют», — прошептала она и подалась вперёд. Азирафель не был идиотом и понял этот порыв верно, хоть у него и проскользнула мысль, что она просто поняла, кто он такой. — Юная леди, увы, я не разделяю вашу симпатию, — он отодвинулся и снял её ладонь левой рукой. Девушка проследила его движения взглядом и резко нахмурилась, увидев кольцо. — А, всё ясно. Мог бы и просто сказать, что педик, — она поднялась, сбрасывая одеяло, — Чао! — Стойте! Куда же вы? Сейчас… — но было уже поздно. Она выпорхнула из магазинчика и была такова. Ангелу не особо и хотелось её догонять. Он думал о том, что было бы куда приятнее увидеть одного знакомого демона, который вот так подаётся вперёд, сокращая расстояние между ними. Азирафель зачем-то снял пиджак и жилет, развязал бабочку, расстегнул несколько пуговиц на рубашке и сел обратно за стол. Рядом с ним чудом появилась новая чашка глинтвейна, в кабинете зажёгся свет и херувим вновь приступил к библии, благо, теперь никто не покушался на его спокойствие. Через какое-то время дверь вновь распахнулась. Ангел уж было испугался, что это очередной незванный гость, однако услышал знакомый голос: «Азирафель». В груди потеплело. Да, это его демон наконец пришёл, и сейчас он ему расскажет об этом странном дне, они вместе посмеются и расслабятся. Ангел вдохнул знакомый запах терпкого одеколона, гари, салона авто и почему-то вина. В голову закралась интересная мысль: почему бы не предложить другу остаться на ночь? «Послушай, уже поздно…» — «Да, уже поздно, и я лучше побыстрее тебе всё выскажу!»