Фантазии становятся реальностью

Следующие пять минут, чуть ли не обездвиженные, они пролежали в тишине. Взгляд пары просветлевших голубых глаз был устремлён к потолку. В голове свистел ветер: ни одной мысли не появилось за этот небольшой промежуток времени. Когда он втрахивал демона в кровать, человеческие эмоции и эфирные чувства настолько переполнили ангела, что тело перестало справляться на ментальном уровне и пришлось подключить божественные силы, дабы не покалечить демона ненароком. И сейчас все мышцы гудели, как от хорошей драки, а во рту был металлический вкус крови с привкусом чего-то горького. Почему-то хотелось смахнуть что-то со лба, хотя там ничего не было. Божественное тело всё ещё было разгоряченным, но кожу теперь облизывали шершавые языки прохладного воздуха. Аура всепоглощающей любви сузилась до маленькой точки в груди, и она приятно жгла сердце, ведь рядом был Кроули. Он так сильно сводил Азирафеля с ума, что теперь довёл окончательно. Разве может ангел быть таким грубым? «Только с ним», — промелькнула первая мысль. Только с ним он хотел быть вместе в любом виде, даже грубым, быть на прогулках и дома, быть в постели, быть любимым и любящим. Быть. И вот наконец они пришли к критической точке. Хотя… Эта ночь стала кульминацией в их старых отношениях, но не в новых, тех, которые только-только начинаются. Азирафелю ещё есть чем удивить, и это не простая миссионерская поза и простые поцелуи… Жёлтые глаза практически светились в темноте. Они изучали беззвёздное небо в небольшом окне под потолком. Хотелось обдумать тысячу вещей, но прежде всего под черепом вспыхнула радостная мысль: «Ха! Я знал, что я ему нравлюсь!» Кроули не знал. Он уверял себя, он уверял Азирафеля, он уверял всех вокруг, что это правда, но он не был уверен. Если бы был, то уже давно расспросил бы друга про его вкусы в сексе и накинулся на своего ангела ещё у Эдемской стены. Вкусы… Господи, какой же он страстный! Кроули наконец прочувствовал всю сладкую боль, что Зира успел ему причинить. Шею, плечи и грудь, в укусах и засосах, саднило. Кажется, там были даже мокрые следы от крови. «Ничего себе!» Задница вся горела, а от общей боли отделялся ещё и отпечаток эфирной ладони. У Кроули уже не было сил даже на простую дрожь от сладкой и тягучей боли. Можно было просто лежать, истекая нежными чувствами к ангелу, и ещё раз прокручивать в голове всё, что случилось. Он так смотрел на него, когда Кроули извивался, растягиваясь. Смотрел с большей любовью и обожанием, чем во всех фантазиях вместе взятых. Тонкие губы расплылись в улыбке. Наконец-то Кроули поймал тот взгляд, который мечтал увидеть целых шесть тысяч лет. Взгляд… — Змеиный язык?! — Третий глаз! Они повернули головы, чтобы посмотреть друг другу в глаза и столкнулись лбами. Секундное замешательство — и в комнате громко зазвучал смех двух нечеловеческих созданий. — Прости, — простонал Азирафель. — За что? — янтарные глаза весело сверкнули. — За это столкновение, бесконечно долгую френдзону или то, что сейчас мою задницу словно сжигают адским пламенем… — Кроули! — ангел оставался собой, поэтому он покрылся нежно-розовым румянцем, невидимым в темноте, — это неприлично! — Оу, так, значит, теперь я неприличный! — он весело развёл руками и хитро оскалился: — Как же я мог забыть, что в правила этикета входит кусаться до крови и шлепать по… — Ох, боже! — Азирафель вспомнил про укусы и покраснел ещё сильнее. Приподнялся и протянул ладонь, чтобы провести ей над грудью демона. Тот перехватил его запястье. — Только не вздумай убирать все следы. Мне нужно доказательство, что это всё — не очередная фантазия. Азирафель кивнул и подлечил самые глубокие раны. Ему было приятно, что Кроули не отверг его несвойственное поведение. Видимо, именно это и является демоническим способом выразить любовь. Поддаться, показав себя слабым. — Я был не слишком быстрым, дорогой? — Азирафель опустился обратно на кровать и сложил руки на животе. — Аагхм, — Кроули опять не мог сформулировать свои мысли, — без понятия, о чём именно ты спрашиваешь, но нет. Мне по душе скорость. — Ангел открыл рот, чтобы что-то ещё спросить, но Кроули змеиным выпадом сгреб его в охапку так, чтобы лечь на бок и обнимать ангела сзади; втянул воздух, уткнувшись носом в курчавые светлые локоны, потираясь о бархатную кожу. Змий выдохнул тому на ухо: — Я собираюсь спать вот так всю ночь, и только попробуй вырваться. Азирафель закрыл лицо руками, по инерции пытаясь спрятать горящий румянец и тёплую улыбку. Он прижался ещё сильнее к жилистому телу, и провалился в сон. Демон мягко поцеловал его в загривок, прикрывая веки.

***

С утра Лондон встретил невыносимо плохой погодой. За небольшим окном спальни Азирафеля прогуливались тяжелые свинцовые тучи, и чуть ли не у каждого человека в руке был зонт, хотя дождь, будто в насмешку, не спешил начинаться. Однако пасмурная погода может расстроить человека, но не демона на пике своих положительных эмоций, желанного, затраханного и счастливого. Он с улыбкой открыл глаза, но тут же нахмурился, обнаружив сразу две проблемы. Во-первых, демон лежал в неприятно пустой кровати, обнимая руками и ногами не своего ангела, а одеяло. А во-вторых был стояк и желание немедленно с этим что-то сделать. При помощи Азирафеля, конечно. Рядом так и лежала его бабочка. Он поднялся, зачем-то накинул её на шею и, как и был, голый побрёл на поиски. Шатаясь, он вышел прямо в магазин. Любовник стоял к нему спиной и беззаботно протирал пыль, тихо напевая что-то. Его плечи слегка качались из стороны в сторону. Кроули чуть не согнулся пополам от спазма желания, который скрутил живот. Сейчас он был таким милым, довольным, но перед глазами стояла картина с голым кричащим ангелом, делающим выпад вперёд, толкаясь, от чего змий захлебывался в похоти и переставал дышать. Демон со стоном позвал его. Ангел проснулся раньше него, тут же облачившись в свой привычный костюм. Дел особых не было, но и просто лежать было непривычно. Это удел демонов. Единственная идея о том, что можно было поделать, пока Кроули сладко нежится в его постели, — уборка. Убраться надо было в магазине, а вот в мыслях был полный порядок. Он хотел посвятить этот день своему демону, сходить с ним на свидание, погулять за ручку или, наоборот, остаться дома, заказав побольше еды. По правде говоря, ему было всё равно, как они проведут этот день. Главное, чтобы вместе. В голове снова возникла вчерашняя ночь, и он, словно влюблённый подросток, ещё раз всё прокрутил в своём воображении. «Азирафель», — услышал он за спиной тихий голос. Ангел радостно обернулся на него и застыл. Неприлично голый демон сутулился в сладкой истоме, поднимая на ангела молящие янтарные глаза. Огненные волосы были по-милому растрепаны, а на шее почему-то болталась его бабочка. Грудь и плечи покрыты розовыми и фиолетовым метками от чужих зубов. Демон не знал, куда деть руки, от чего становился ещё более милым. Щёки и уши Зиры вспыхнули и он задержал дыхание. «Ты… просто… космос!» Шаг. Ещё один. Ухоженная сильная рука коснулась волос демона. Пальцы пробирались сквозь пряди и массировали кожу головы. От такой нехитрой ласки демон затрясся и прикрыл глаза, потираясь о руку всё сильнее. Член заныл. Казалось, Кроули сейчас взорвётся. — Знаешь, что меня раздражает? — он взял обе ладони ангела и положил себе на ягодицы. — У тебя невероятно длинное имя. Оно в рот не помещается. А я очень хочу звать тебя, даже когда бьюсь в экстазе. — Я привык к «ангелу», — выдохнул тот, сминая зад любовника. В ответ раздалось довольное мычание. — Что бы ты хотел сейчас?.. — Душ. С тобой. Вода была недостаточно тёплой, но это совершенно не смущало даже любящего тепло змия. Разгоряченные тела двигались в своём завораживающем танце. Они лапались, вжимали друг друга в стены и потирались стояками о чужую кожу. Азирафель покрывал мелкими поцелуями всё, до чего мог достать, а Кроули жадно пробовал его на вкус языком. Иногда он увлекался и опускался на колени, касаясь щекой массивного члена, перекатывая ангельские яйца в руках. Зира потянул его наверх и обхватил лицо демона руками. Тот влюблённо улыбался. Белёсые ресницы Азирафеля слиплись от воды, щёки возбужденно покраснели. Он кусал пухлые губы, и между зубами мелькал розовый язык. Брови как обычно, взлетели в мольбе, а глаза светились нежностью. Мокрые светлые волосы упали на лоб и крутились от воды. Сейчас он освещал жизнь Кроули ярче, чем солнце в любой тропической стране. Именно в душе он чаще всего фантазировал о своём неприступном друге, представляя их в тысячах разных мест признающимися друг другу в любви. Но именно в душе, стоя под дождём из тонких струй воды и любуясь своим драгоценным сокровищем, мягким, светлым и чистым, он почему-то очень громко, захлебываясь в собственных чувствах, произнёс: — Я люблю тебя, ангел!