Второй шанс

      Это случилось через неделю после первого поцелуя.       Неделя, которая стала самой долгой и самой короткой в их жизни. Дни тянулись медленно — Эрен ходил на работу, Леви в офис, Лео в школу. Вечера они проводили вместе — ужинали, смотрели фильмы, спорили о том, какой пирог лучше. И каждый вечер, когда Лео уходил спать, они оставались вдвоём. Смотрели друг на друга. Ждали. Не торопились.       Но напряжение росло. Оно было в каждом взгляде, в каждом случайном прикосновении, в каждом «спокойной ночи», которое они говорили, расходясь по своим комнатам. Эрен знал, что Леви не спит. Леви знал, что Эрен тоже ворочается без сна. Они оба знали, что что-то должно случиться. И ждали.       В ту ночь Лео уснул рано. Устал после школы, уснул прямо с книгой в руках, и Леви, поправив одеяло, вышел из детской на цыпочках. Эрен сидел на кухне, пил чай, смотрел в окно. В городе было тихо — поздняя осень, глубокая ночь, только редкие машины шуршали шинами по мокрому асфальту.       — Не спится? — спросил Леви, входя на кухню.       — Не спится, — ответил Эрен, не оборачиваясь.       Леви подошёл, сел рядом. Молчал, смотрел туда же, в темноту за окном. Тишина между ними была тяжёлой, наполненной тем, что нельзя было высказать словами.       — Эрен, — сказал Леви, и голос его звучал глухо, непривычно низко.       — М?       — Я больше не могу.       Эрен повернулся. Взгляд Леви был тёмным, напряжённым, в нём горело что-то, чего Эрен не видел раньше. Не контроль, не ожидание, не терпение. Желание. Чистое, невыносимое, почти болезненное.       — Я понимаю, — тихо сказал Эрен. — Я тоже.       Они смотрели друг на друга, и между ними больше не было ничего. Ни страха, ни сомнений, ни прошлого. Только здесь. Только сейчас. Только они.       Леви протянул руку, коснулся щеки Эрена. Пальцы были горячими, почти обжигающими. Эрен прикрыл глаза, чувствуя, как по телу разливается жар.       — Ты уверен? — спросил Леви. — Если нет — я уйду. Я подожду. Сколько нужно.       — Не уходи, — Эрен открыл глаза, посмотрел на него. — Пожалуйста. Не уходи.       Леви наклонился, и поцелуй, который должен был быть лёгким, как в тот первый раз, обжёг. Глубокий, жадный, нетерпеливый. Эрен ответил, притягивая Леви за шею, прижимаясь всем телом, чувствуя, как дрожат руки, как пульсирует кровь в висках, как мир сужается до губ, до языка, до дыхания.       — Здесь не место, — выдохнул Леви, отрываясь.       — Тогда пойдём, — ответил Эрен.       Они встали, и Леви взял его за руку. Вёл через коридор, мимо детской, где спал Лео, мимо ванной, мимо своих комнат. В спальню. Их спальню. Ту, которую Лео выбрал для них.       Дверь закрылась тихо. Леви прислонился к ней спиной, глядя на Эрена. Тот стоял посреди комнаты, и в лунном свете, проникавшем сквозь шторы, его лицо казалось бледным, глаза — огромными, дыхание — прерывистым.       — Я боюсь, — сказал Эрен.       — Чего? — Леви шагнул к нему.       — Испортить. Сделать не так. Не оправдать.       — Ты не можешь испортить, — Леви подошёл вплотную, взял его лицо в ладони. — Ты — это ты. Этого достаточно.       Он поцеловал его снова — медленно, глубоко, не торопясь. И под этим поцелуем напряжение уходило, страх таял, оставалось только тепло и желание.       — Я хочу тебя, — прошептал Леви, касаясь губами его шеи. — С первого дня. С того момента, как увидел в школе. Я хотел подойти, взять за руку, сказать... сказать, что я узнал. Что я чувствую. Что я...       — Тише, — Эрен прижал палец к его губам. — Не надо слов.       Он потянул Леви к кровати, и они упали вместе, сплетаясь, путаясь в одежде, в дыхании, в руках. Рубашка Эрена расстегнулась, соскользнула с плеч, и Леви замер, глядя на его тело. На шрамы, которых не было раньше. На новую кожу, новые мышцы, новую жизнь.       — Ты прекрасен, — сказал он, проводя пальцами по груди, по животу, по бёдрам.       — Я не он, — тихо сказал Эрен. — Я не тот, кого ты...       — Тот, — перебил Леви, поднимая глаза. — Ты тот. Ты всегда был тем. Просто теперь ты — это ты. И я хочу тебя. Не Асию. Не прошлое. Тебя. Эрена. Человека, который здесь. Со мной.       Эрен не выдержал. Он потянул Леви на себя, целуя, кусая, прижимаясь так, что кости хрустнули. Леви ответил — жарко, жадно, сдерживая себя, чтобы не сделать больно, но Эрен не хотел, чтобы его берегли.       — Не надо, — выдохнул он. — Я не сломаюсь.       — Ты уверен?       — Я никогда не был так уверен.       Леви сорвал с себя футболку, и Эрен увидел его тело — сильное, мускулистое, покрытое старыми шрамами и новой кожей. И на левом плече — бледный, едва заметный след. Там, где когда-то была метка. Которая исчезла. Но память осталась.       — Она здесь, — сказал Эрен, касаясь пальцами того места. — Я чувствую.       — И здесь, — Леви коснулся его левой лопатки, где когда-то была такая же. — Мы связаны. Не меткой. Чем-то другим.       — Чем?       — Любовью, — просто ответил Леви. — Той, которая не умирает. Даже когда умираем мы.       Эрен смотрел на него, и слёзы текли по щекам, но он не вытирал их. Не стеснялся. Потому что это были слёзы счастья. В первый раз в жизни.       — Возьми меня, — прошептал он. — Пожалуйста. Я хочу чувствовать. Хочу помнить. Хочу быть твоим.       Леви накрыл его губы поцелуем, и в этом поцелуе было всё, что они не сказали. Все ночи, которые они провели порознь. Все страхи, которые отпустили. Вся любовь, которая осталась.       А потом были руки, губы, дыхание, сплетённое в одно. Было тело, которое помнило, но училось заново. Были стоны, которые никто не слышал, кроме них. Было утро, которое наступило слишком быстро, и ночь, которая длилась вечность.       И когда они упали на простыни, мокрые от пота, обессиленные, счастливые, Леви обнял Эрена, прижал к себе, вдохнул запах его волос.       — Ты мой, — сказал он, и в голосе его не было вопроса. Только утверждение.       — Твой, — ответил Эрен, уткнувшись лицом в его грудь. — Всегда был твоим.       — Прости, что не уберёг, — прошептал Леви. — Прости, что не смог защитить. Прости, что...       — Тише, — Эрен поднял голову, посмотрел на него. — Всё прошло. Я здесь. Мы здесь. Этого достаточно.       — Этого достаточно, — повторил Леви, целуя его в лоб.       Они лежали, обнявшись, и за окном медленно светало. Где-то в детской спал Лео, сжимая в руках зелёного динозавра. Где-то в городе просыпались люди, начинали свой день, свои жизни. А они лежали, слушали дыхание друг друга, и знали, что это — начало. Начало их общей жизни. Настоящей, долгожданной, своей.       — Леви, — сказал Эрен, когда за окном совсем рассвело.       — М?       — А Лео не проснётся? Не зайдёт?       — Не зайдёт, — уверенно сказал Леви. — Он спит до восьми. И он знает, что надо стучаться.       — Он знает, — усмехнулся Эрен. — Он вообще всё знает.       — Умный, — согласился Леви. — В маму.       — В Асю, — поправил Эрен.       — В тебя, — сказал Леви. — В тебя, Эрен.       Эрен посмотрел на него, и в глазах его блеснули слёзы. Снова. Но это были хорошие слёзы. Те, что смывают боль. Те, что оставляют только свет.       — Я люблю тебя, — сказал он. — В первый раз говорю. И буду говорить всегда.       — Я тоже, — ответил Леви. — Я тоже люблю.       Они поцеловались — лёгко, нежно, обещая друг другу всё, что не смогли дать раньше.       А в детской, ровно в восемь, Лео открыл глаза, потянулся, посмотрел на динозавра, на свет за окном. Улыбнулся чему-то своему, встал, надел тапочки и пошёл на кухню. По пути заглянул в спальню, но стучать не стал. Только улыбнулся шире, услышав тихий смех за дверью.       — Ну наконец-то, — прошептал он, и пошёл завтракать.       На кухне он включил чайник, достал пирог, поставил тарелки. Ждал. Знал, что они выйдут. Вместе. И будут пить чай, и смеяться, и смотреть друг на друга так, как смотрят только те, кто нашёл. Потерял. И нашёл снова.       Дверь спальни открылась, и Лео услышал шаги — двое. Подошёл к кухне, заглянул.       — Доброе утро, — сказал он, глядя на отца и Эрена, которые стояли в дверях, держась за руки, растрёпанные, счастливые. — Пирог будете?       — Будем, — ответил Леви.       — С чаем, — добавил Эрен.       — Я уже налил, — Лео кивнул на стол. — Садитесь. Вы теперь мои. Оба. Навсегда.       — Навсегда, — повторил Леви.       — Навсегда, — сказал Эрен.       Они сели за стол — втроём, как семья. И за окном светило солнце, и где-то в городе шумела жизнь, и они знали, что это — начало. Начало их истории. Которая не закончится никогда.