Глава 36. Каждую ночь
8 мая 2026 г., 11:40
Они не могли остановиться.
Это началось в ту самую ночь, когда стены между ними рухнули окончательно. А потом стало привычкой. Ритуалом. Необходимостью, как дышать, как пить, как чувствовать сердцебиение друг друга сквозь тишину дома, где спал Лео.
Каждый вечер был одинаковым и каждый — разным.
Сначала ужин. Лео рассказывал о школе, о динозаврах, о том, как они с папой и Эреном теперь самая лучшая семья в мире. Леви делал вид, что не краснеет. Эрен делал вид, что не замечает, как Леви смотрит на него через стол.
Потом Лео уходил в свою комнату. Читал, рисовал, иногда подолгу возился с конструктором, строя башни, которые обязательно должны были устоять. А они оставались на кухне. Пили чай. Молчали. Ждали.
— Сегодня? — спрашивал Леви, когда чай остывал, а за окном окончательно темнело.
— Сегодня, — отвечал Эрен.
И они шли в спальню. Ту, которую Лео выбрал для них. Ту, где стены помнили их первые стоны, первый шёпот, первый раз, когда они упали в кровать, не в силах больше ждать.
*******
В ту ночь Леви закрыл дверь, повернулся к Эрену и замер. Тот стоял у окна, лунный свет падал на его лицо, на плечи, на руки, которые он скрестил на груди. — Иди сюда, — сказал Эрен, и в голосе его была та самая нотка, от которой у Леви всё внутри переворачивалось. Он подошёл. Не спеша, хотя хотелось бежать. Остановился в шаге, чувствуя, как между ними искрит воздух. — Ты сегодня какой-то... — начал Леви. — Какой? — Эрен поднял глаза, и в них горело что-то, от чего у Леви перехватило дыхание. — Горячий, — выдохнул Леви. — Опасный. — Это плохо? — Это... — Леви шагнул вперёд, прижимая Эрена к стене, — это лучшее, что есть в моей жизни. Он впился в его губы, и поцелуй вышел жадным, нетерпеливым, почти грубым. Эрен ответил тем же — вцепился в плечи, притянул ближе, вжался всем телом, чувствуя, как твёрдые мышцы встречают его желание. — Я хочу тебя, — прошептал Леви, отрываясь от губ и спускаясь к шее. — Сейчас. Снова. Как в первый раз. — Как в первый раз не получится, — выдохнул Эрен, запрокидывая голову, давая доступ. — Почему? — Потому что теперь я знаю, чего хочу. И я хочу больше. Леви отстранился, посмотрел на него. Глаза Эрена блестели в темноте, губы были припухшими от поцелуев, дыхание сбилось. — Больше — это сколько? — спросил Леви, проводя пальцами по его щеке, по шее, по ключицам. — Всю ночь, — ответил Эрен. — И утро. И ещё одну ночь. И ещё. Мне всегда мало. Леви усмехнулся, подхватил его под бёдра, приподнял. Эрен обхватил его ногами, обнял за шею, чувствуя, как твёрдое тело прижимает его к стене. — Ты с ума меня сводишь, — сказал Леви, неся его к кровати. — Взаимно, — ответил Эрен, целуя его в уголок губ, в скулу, в шею. — Каждую ночь. Каждый день. Каждый раз, когда смотрю на тебя. Они упали на кровать, и одежда полетела в стороны — быстро, нетерпеливо, мешая друг другу, торопясь. Леви провёл руками по телу Эрена — по груди, по животу, по бёдрам — и каждый раз, когда он касался нового участка кожи, Эрен выгибался, стонал, прижимался ближе. — Ты так реагируешь, — прошептал Леви, склоняясь к его соску, обводя языком, прикусывая. — Как будто в первый раз. — Каждый раз как первый, — выдохнул Эрен, вцепляясь в его волосы. — Каждый раз я чувствую тебя по-новому. Каждый раз хочу ещё. Леви поднял голову, посмотрел на него. В глазах Эрена горело желание, но не только. Там была нежность. Доверие. Любовь. Та самая, которая не умирает. Которая только растёт. — Я люблю тебя, — сказал Леви, и эти слова уже не были страшными. Они были нужными. Единственными. — Я тоже, — ответил Эрен, притягивая его к себе. — Докажи. Леви улыбнулся. Улыбнулся той улыбкой, которую никто не видел — только Эрен, только здесь, только в эти минуты, когда они были вдвоём, когда мир за окном переставал существовать. — Докажу, — пообещал он. — Всю ночь. И утро. И ещё одну ночь. Он целовал его везде. Плечи, шею, грудь, живот. Медленно, не торопясь, смакуя каждое движение, каждый стон, каждую дрожь. Эрен выгибался под ним, вцепившись в простыни, и не мог вымолвить ни слова — только тихие, прерывистые стоны, от которых у Леви всё внутри горело. — Леви, — выдохнул Эрен, когда пальцы вошли в него, медленно, осторожно. — Пожалуйста... — Что? — спросил Леви, двигаясь, растягивая, готовя. — Скажи. — Я хочу... я хочу тебя. Сейчас. Леви наклонился, поцеловал его, входя одним движением. Эрен вскрикнул — от неожиданности, от боли, от удовольствия — и прижался ближе, обхватив ногами, впуская глубже, чувствуя, как тело принимает, как поддаётся, как хочет. — Ты мой, — прошептал Леви, двигаясь медленно, глубоко. — Только мой. — Твой, — ответил Эрен, глядя в его глаза. — Всегда был твоим. Ритм ускорился, и мир перестал существовать. Были только они — Леви, который двигался в нём, и Эрен, который стонал, вцеплялся в плечи, царапал спину, прижимался ближе, ближе, ближе. — Не останавливайся, — выдохнул Эрен, когда они перевернулись, и он оказался сверху, двигаясь, задавая ритм. — Пожалуйста. Не останавливайся. — Не остановлюсь, — Леви смотрел на него — на изогнутую шею, на разметавшиеся волосы, на прикрытые глаза. — Никогда. Он сел, прижимая Эрена к себе, и движения стали глубже, отрывистее, безумнее. Эрен обхватил его лицо руками, целуя, кусая губы, шепча что-то бессвязное, от чего у Леви темнело в глазах. — Я сейчас... — прошептал Эрен, чувствуя, как напряжение достигает пика. — Вместе, — выдохнул Леви, входя в последний раз глубоко, резко. Эрен вскрикнул, кончая, сжимаясь вокруг него, и Леви последовал за ним, падая в пропасть, теряя контроль, чувствуя, как мир взрывается миллионом осколков. Они упали на кровать, сплетённые, мокрые, обессиленные. Леви прижал Эрена к себе, вдохнул запах его волос, поцеловал в макушку. — Хватило? — спросил он. — Нет, — ответил Эрен, уткнувшись лицом ему в грудь. — Никогда не хватит. Леви усмехнулся, провёл рукой по его спине, чувствуя, как мышцы расслабляются под пальцами. — У нас есть время, — сказал он. — Вся жизнь. — Это мало, — пробормотал Эрен, уже засыпая. — Тогда вечность, — пообещал Леви. — Я буду любить тебя вечность. Эрен не ответил — только прижался ближе, и Леви чувствовал, как дыхание выравнивается, как сердцебиение замедляется, как тепло разливается по телу. Он смотрел в потолок, слушал, как за окном шумит город, и думал о том, как странно устроена жизнь. Как можно потерять человека, найти его в другом теле, другой жизни, другой судьбе. И как можно любить его сильнее с каждым днём, с каждым часом, с каждой минутой. — Леви, — раздался тихий голос. — Ты не спишь? — Не могу, — Эрен поднял голову, посмотрел на него. — Я всё думаю... сколько мы потеряли времени. Сколько ночей могли быть такими. Сколько... — Не думай об этом, — Леви поцеловал его в лоб. — У нас есть сейчас. И завтра. И послезавтра. И каждая ночь. — Каждая? — улыбнулся Эрен. — Каждая, — пообещал Леви. — Пока ты не скажешь «хватит». — Я никогда не скажу «хватит», — Эрен прижался к нему, чувствуя, как тело снова откликается на близость. — Никогда. — Я знаю, — Леви перевернул его на спину, навис сверху. — Поэтому я буду беречь силы. Чтобы хватило на вечность. Он поцеловал его — медленно, глубоко, обещая всё, что не мог высказать словами.******
Утро наступило слишком быстро. Солнце пробилось сквозь шторы, и Эрен зажмурился, пряча лицо в подушку. Рядом заворочался Леви, потянулся, обнял его со спины, прижался. — Не хочу вставать, — пробормотал Эрен. — Не вставай, — Леви поцеловал его в плечо. — Я скажу Лео, что ты заболел. — Он не поверит. — Поверит. Он хочет, чтобы мы были вместе. Эрен повернулся, посмотрел на Леви. Взлохмаченный, небритый, сонный — и самый красивый человек на свете. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я тоже, — ответил Леви, целуя его в уголок губ. — Папа! Эрен! — раздался из коридора голос Лео. — Вы встали? Я пирог разогрел! И чай заварил! Вставайте, а то остынет! — Встаём, — крикнул Леви, вздыхая. — Не встаём, — прошептал Эрен, прижимаясь ближе. — Придётся, — Леви поцеловал его в макушку, вставая. — Иначе он сам сюда придёт. А мы не одеты. — Это его проблема, — буркнул Эрен, но тоже сел. Они оделись, привели себя в порядок, вышли на кухню. Лео сидел за столом, уже в школьной форме, с серьёзным лицом главного в доме. — Вы сегодня долго, — сказал он, разливая чай. — Опять не спали? — Спали, — ответил Леви, садясь. — Не похоже, — Лео посмотрел на Эрена. — У вас круги под глазами. — Я плохо спал, — сказал Эрен, краснея. — Понятно, — Лео кивнул, и в его голосе было столько взрослой иронии, что Эрен не выдержал, рассмеялся. Леви рассмеялся следом, и они сидели на кухне, смеялись, и пили чай, и ели пирог, и солнце светило в окно, и где-то в этом городе, в этой жизни, в этом дне было всё. Всё, что они потеряли. Всё, что нашли. Всё, что будет. — Эрен, — сказал Лео, допивая чай. — Да? — Ты теперь всегда будешь с нами? Всегда-всегда? — Всегда, — ответил Эрен, глядя на Леви. — Обещаю. — И ты не уйдёшь? Как в прошлый раз? — Не уйду, — Эрен взял его за руку. — Никогда. — Тогда ладно, — Лео встал, взял рюкзак. — Я пошёл в школу. Вы меня проводите? — Проводим, — сказал Леви, тоже вставая. Они вышли втроём, и солнце светило, и листья кружились в воздухе, и где-то вдалеке играла музыка. Лео бежал впереди, рассказывая что-то о динозаврах, а Леви и Эрен шли рядом, держась за руки, и чувствовали, как время замедляется, чтобы дать им этот момент. — Леви, — сказал Эрен, когда Лео скрылся за дверью школы. — М? — Сегодня ночью... можно я сам?.. — Можно, — Леви сжал его руку. — Всё, что захочешь. — Я хочу тебя, — просто сказал Эрен. — Каждую ночь. Каждый день. Каждую минуту. — Тогда пошли домой, — Леви потянул его обратно. — Лео в школе до трёх. У нас есть время. — Время на что? — На то, что не поместилось в ночь, — Леви улыбнулся той улыбкой, которая была только для Эрена. — Иди сюда. Он притянул его за руку, и они пошли домой. Быстрым шагом, почти бегом, потому что время летело, а им всегда было мало. Мало ночей, мало утра, мало друг друга. Но впереди была вечность. И они собирались использовать её полностью.
