Глава 40. Шестой месяц
12 мая 2026 г., 08:20
Шестой месяц беременности встречал их морозным февралем. Москва утопала в снегу, окна квартиры покрывались причудливыми узорами, и внутри было тепло, уютно, пахло пирогами и имбирным чаем.
Эрен сидел на диване, положив руки на большой, округлившийся живот, и чувствовал, как внутри него ворочается маленькое, нетерпеливое существо. Движения стали сильными, отчётливыми — уже не бабочки, а настоящие толчки, от которых перехватывало дыхание.
— Она сегодня активная, — сказал Леви, входя в комнату с кружкой чая.
— Она всегда активная, — улыбнулся Эрен, принимая кружку. — Особенно когда ты рядом. Чувствует тебя.
— Может, ей просто не нравится, что я работаю, а не сижу с ней, — Леви сел рядом, положил руку на живот, и внутри сразу стало тише. — Видишь? Успокоилась.
— Она тебя слушается, — Эрен накрыл его ладонь своей. — С самого начала. Как я.
Леви наклонился, поцеловал его, и поцелуй получился долгим, тёплым, обещающим. За последние месяцы они научились целоваться так, будто это было единственным, что имело значение. Будто времени оставалось мало. Будто каждое прикосновение — последнее.
— Сегодня УЗИ, — сказал Эрен, когда они отстранились. — Ты помнишь?
— Помню, — Леви вздохнул. — Профессор сказала, что можно узнать пол. Ты хочешь?
— Хочу, — Эрен посмотрел на него. — А ты?
— Я хочу, чтобы она была здорова, — ответил Леви. — Пол не важен.
— Она, — Эрен улыбнулся. — Ты уже говоришь «она».
— Чувствую, — Леви коснулся живота. — Это она. Наша девочка.
— Тогда поедем, — Эрен взял его за руку. — Узнаем точно.
******
Клиника встретила их теплом и тишиной. Профессор Вознесенская ждала в кабинете, улыбаясь своей спокойной, мудрой улыбкой. — Ну что, родители, — сказала она, когда Эрен лёг на кушетку. — Готовы увидеть вашу дочь? — Вы уже знаете? — спросил Леви, напрягаясь. — Я догадывалась с прошлого УЗИ, — профессор нанесла гель на живот Эрена. — Но ждала подтверждения. Сегодня оно будет. Датчик скользнул по коже, и на экране появилось изображение. Эрен смотрел, затаив дыхание, как всегда в эти минуты. Маленькое тело, головка, ручки, ножки. Позвоночник, который они видели месяц назад. Сердце, которое билось ровно, сильно. — Вот, — профессор обвела курсором. — Видите? Это девочка. Сомнений нет. — Девочка, — повторил Эрен, и слёзы потекли по щекам. — Наша девочка. Леви сжимал его руку, не в силах вымолвить ни слова. Смотрел на экран, на маленькое существо, которое ворочалось, поднимало ручку, будто махала им. — Она вас видит? — спросил он. — Чувствует, — ответила профессор. — Видеть пока не может, но чувствует ваше присутствие. Ваш голос, ваше волнение. Она знает, что вы здесь. — Привет, маленькая, — сказал Леви, наклоняясь к экрану. — Я твой папа. Мы тебя ждём. Девочка шевельнулась, будто услышала. Эрен засмеялся сквозь слёзы. — Она знает, — сказал он. — Она всегда знает. Профессор сделала снимки, распечатала, протянула им. — Всё хорошо, — сказала она. — Развитие соответствует сроку, сердцебиение отличное, вес в норме. Ваша девочка здорова. — Спасибо, — выдохнул Леви. — Спасибо. Они вышли из клиники, держась за руки, и Эрен чувствовал, как внутри него ворочается маленькая, нетерпеливая жизнь. Девочка. Его дочь. Их дочь. — Нужно сказать Лео, — сказал он. — И родителям, — добавил Леви. — И Юйхао. И всем. — Всем, — улыбнулся Эрен.*****
Лео ждал их дома, нервно расхаживая по коридору. Увидев счастливые лица, он замер. — Ну? — спросил он, и голос его дрожал. — Девочка, — сказал Эрен, опускаясь на корточки, хотя это было уже трудно. — У тебя будет сестра. Лео смотрел на него широко открытыми глазами. Потом перевёл взгляд на живот, на отца, снова на Эрена. — Сестра, — повторил он. — Настоящая. Маленькая. — Настоящая, — подтвердил Леви. — И она будет... она будет как я? С динозаврами? С башнями? С... — Она будет такой, какой захочет, — мягко сказал Эрен. — Но я уверен, она полюбит динозавров. Потому что ты её научишь. Лео подошёл, осторожно коснулся живота, прижался щекой. — Привет, сестрёнка, — сказал он, и голос его был серьёзным, взрослым. — Я твой брат. Я буду тебя защищать. Обещаю. Внутри шевельнулось, и Лео отпрянул, испуганный, а потом рассмеялся. — Она меня слышит! Она меня слышит! — Слышит, — улыбнулся Леви, обнимая их обоих.******
Вечером они позвонили родителям. Елена плакала, Игорь кашлял и говорил, что это от радости. Юйхао примчался через полчаса с огромным плюшевым зайцем и книжкой «Как быть лучшим дядей для девочки». — Я готовился, — сказал он, протягивая подарки. — Я знал, что будет девочка. — Откуда? — спросил Леви. — Чувствовал, — гордо ответил Юйхао. — У меня нюх на такие вещи. — У тебя нюх на неприятности, — заметила Дунэр, заходя следом. — Но в этот раз ты угадал. Они сидели на кухне, пили чай, смотрели на снимки УЗИ, спорили, на кого будет похожа девочка. — На Эрена, — говорил Леви. — Она будет такой же красивой. — На тебя, — возражал Эрен. — Упрямой и сильной. — Она будет похожа на себя, — сказал Лео, и все замолчали. — Она будет наша. И это главное. — Главное, — согласился Эрен, прижимая сына к себе. Ночью, когда все уснули, Эрен лежал в темноте, чувствуя, как внутри ворочается маленькое, нетерпеливое существо. Леви спал рядом, обнимая его, положив руку на живот. — Ты слышишь? — прошептал Эрен. — Твоя сестра не спит. — Слышу, — пробормотал Леви, не открывая глаз. — Она похожа на тебя. Тоже не даёт спать. — Это хорошо или плохо? — Это прекрасно, — Леви открыл глаза, посмотрел на него. — Всё, что связано с тобой — прекрасно. Он поцеловал Эрена, медленно, глубоко, и девочка внутри затихла, будто знала, что родителям нужно время друг для друга. — Она понимает, — прошептал Эрен, когда они отстранились. — Она умная, — Леви улыбнулся. — В маму. — В папу, — поправил Эрен. — В обоих. Они лежали, обнявшись, и за окном падал снег, и где-то в этом огромном городе, в этой удивительной жизни, росла их дочь. Та, которую они не ждали. Та, которая стала чудом. Та, которая изменит всё. — Леви, — сказал Эрен, когда за окном начало светать. — М? — Как мы её назовём? Леви помолчал, думая. Потом сказал: — Я хочу, чтобы ты выбрал. — Почему? — Потому что ты выносил её. Ты рисковал. Ты делал невозможное. Ты дал ей жизнь. — Мы дали, — поправил Эрен. — Вместе. — Тогда вместе и выберем, — Леви поцеловал его в лоб. — У нас есть время. Три месяца. — Три месяца, — повторил Эрен, чувствуя, как внутри шевельнулась маленькая ножка. — Мало. — Много, — сказал Леви. — Мы успеем всё. Приготовить комнату, купить вещи, выбрать имя. И встретить её. Самую главную девочку в нашей жизни. — Самую главную, — согласился Эрен, закрывая глаза. Он уснул, чувствуя, как Леви обнимает его, как девочка внутри затихает, как мир за окном замирает в ожидании. Трёх месяцев. Целой вечности. Одного мгновения. А утром проснулся от того, что Лео влетел в комнату с криком: — Я придумал имя! Если девочка — пусть будет Мия! Это значит «моя»! Она будет наша! Моя! Ваша! Наша! — Мия, — повторил Эрен, пробуя имя на вкус. — Красиво. — Мия, — сказал Леви, глядя на сына. — Тебе нравится? — Очень, — Лео сиял. — Я уже нарисовал её комнату! С динозаврами и бабочками! Динозавры — для меня, бабочки — для неё! И все вместе! Он протянул рисунок. На нём была комната, разделённая на две половины. На одной летали птеродактили, на другой порхали бабочки. А посередине стояла кроватка, и над ней было написано большими буквами: «МИЯ». — Тебе нравится? — спросил Лео, глядя на Эрена. — Мне очень нравится, — ответил Эрен, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. — Тогда решено, — сказал Леви, обнимая их обоих. — Нашу дочь зовут Мия. — Мия Аккерман, — добавил Лео. — Мия Зондер-Аккерман, — поправил Эрен. — Ещё лучше, — кивнул Лео. — У неё будет две фамилии. Как у меня. Потому что мы семья. — Семья, — подтвердил Леви. А за окном падал снег, и где-то в этом городе, в этой жизни, в этой любви росла их дочь. Та, которую назвали Мия. Та, которая была их. Навсегда.
