Глава 39. Первый триместр
11 мая 2026 г., 11:00
Профессор Вознесенская оказалась женщиной редкого для врачей качества — она умела сохранять спокойствие даже там, где всё шло наперекор законам природы.
— Ваши анализы, — сказала она, разглядывая результаты на экране, — это медицинский парадокс. Уровень ХГЧ соответствует шестой неделе беременности. Эстрадиол и прогестерон — в пределах нормы для омеги на раннем сроке. При этом тестостерон... — она запнулась, — тестостерон у вас в норме для мужчины вашего возраста.
— Это плохо? — спросил Эрен, сидя на кушетке в больничной рубашке, с гелем на животе.
— Это не поддаётся логике, — честно ответила профессор. — Ваш организм одновременно функционирует как мужской и как женский. Как будто в вас два человека.
— Здесь всегда было два человека, — тихо сказал Леви, стоявший у стены.
Эрен посмотрел на него, и в их взглядах промелькнуло что-то, что профессор не могла понять, но почувствовала.
— Будем наблюдать, — сказала она, возвращаясь к делу. — Сейчас я хочу сделать УЗИ. Посмотрим, как развивается плод.
Датчик скользил по животу, и на экране появилось знакомое серое изображение. Но на этот раз оно было другим. Плодное яйцо увеличилось, и внутри него можно было разглядеть крошечную точку.
— Видите? — профессор обвела курсором. — Это эмбрион. Сердцебиение хорошее, частое. Размер соответствует сроку. Пока всё выглядит... нормально.
— Нормально, — повторил Эрен, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Он растёт.
— Растёт, — кивнула профессор. — И, кажется, чувствует себя хорошо. А как вы себя чувствуете?
— Тошнит, — признался Эрен. — Особенно по утрам. И устаю быстро. Иногда кружится голова.
— Это нормально для ранних сроков, — профессор убрала датчик. — Но я выпишу препараты, которые помогут. И витамины. И ещё, — она посмотрела на Леви, — вам придётся следить за его питанием. Часто, маленькими порциями. Исключить резкие запахи. Обеспечить полноценный сон.
— Я буду следить, — сказал Леви, и в его голосе не было вопроса, только твёрдая уверенность.
— Хорошо, — профессор встала. — Тогда до следующей недели. Если что-то беспокоит — звоните в любое время.
******
Дома их ждал Юйхао с огромным пакетом продуктов. — Я спросил у Гугла, что нужно беременным, — сказал он, выкладывая на стол йогурты, фрукты, орехи, сухофрукты и пачку имбирного печенья. — И ещё купил книжку. Про питание. И про то, как поддерживать. — Ты и книжку купил? — удивился Эрен. — Я хочу быть лучшим дядей, — гордо заявил Юйхао. — А лучший дядя должен знать всё. — Он уже знает всё, — сказала Дунэр, заходя следом с цветами. — Я ему не нужна, только ты и ребёнок. — Ты мне нужна, — возразил Юйхао, обнимая её. — Ты мне нужна, чтобы напоминать, что я не один. — Ну ладно, — она улыбнулась, протягивая цветы Эрену. — Это тебе. И маленькому. Чтобы вы знали, что вас любят. Эрен взял цветы, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Спасибо, — сказал он. — Правда. — Не плачь, — строго сказал Юйхао. — Беременным нельзя плакать. Я в интернете читал. — Можно, — сказал Лео, входя с рисунком в руках. — Им нужно выплескивать эмоции. Я тоже читал. В интернете. — Вы все сговорились? — спросил Эрен сквозь слёзы. — Да, — ответили трое хором, а потом засмеялись. Леви стоял в стороне, смотрел на них, и чувствовал, как сердце наполняется чем-то огромным, почти невыносимым. Семья. Друзья. Дом. Всё, чего он был недостоин. Всё, что получил. Всё, что не отдаст никогда.*****
Вторая неделя принесла новые открытия. Эрен просыпался каждое утро с одной мыслью: «Я всё ещё беременен». И каждое утро проверял — тошнит? Есть. Голова кружится? Есть. Грудь болит? Есть. — Ты чего? — спросил Леви, застав его в ванной перед зеркалом. — Проверяю, — ответил Эрен. — Вдруг всё исчезло. Вдруг это был сон. — Это не сон, — Леви подошёл, обнял со спины, положил руки на его живот. — Я здесь. Ты здесь. Он здесь. — Откуда ты знаешь, что «он»? — Чувствую, — Леви поцеловал его в плечо. — Такой же упрямый, как ты. И как Лео. — Это хорошо или плохо? — Это прекрасно, — Леви развернул его к себе. — Ты прекрасен. Ты носишь нашего ребёнка. Ты делаешь невозможное. И я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — ответил Эрен, прижимаясь к нему. На шестой неделе случилось то, чего они боялись. Эрен вернулся с работы, чувствуя сильную усталость. Лёг на диван, прикрыл глаза. А когда проснулся, то понял, что лежит на полу, а над ним склонились Леви и Лео. — Что? — спросил он, не понимая. — Ты упал в обморок, — голос Леви был напряжённым. — Я позвоню профессору. — Не надо, — Эрен попытался встать, но голова закружилась. — Всё нормально. — Не нормально, — твёрдо сказал Леви, набирая номер. Профессор приехала сама. Осмотрела, измерила давление, послушала сердцебиение. — Давление низкое, — сказала она. — Для ранних сроков это нормально, но ваш организм испытывает двойную нагрузку. Вы работаете, много ходите, мало спите. Так нельзя. — Но у меня работа... — Вы возьмёте больничный, — сказал Леви. — Я уже договорился с директором. — Леви! — Я не позволю тебе рисковать, — Леви смотрел на него, и в глазах его была сталь, которую Эрен не видел с того дня, как они встретились в школе. — Ты и ребёнок — главное. Всё остальное подождёт. — Он прав, — поддержала профессор. — Ваш случай уникален. Мы не знаем, как поведёт себя организм. Нужен покой, полноценное питание, наблюдение. Работа подождёт. Эрен хотел возразить, но посмотрел на Лео. Мальчик стоял в дверях, бледный, сжав кулаки. — Пожалуйста, — сказал Лео. — Не спорь. Мы боимся. Эрен сдался.******
Домашний режим оказался сложнее, чем он думал. Целыми днями он сидел в квартире, смотрел в окно, читал книги, которые приносил Юйхао, и чувствовал, как медленно сходит с ума от безделья. Леви работал из дома, чтобы быть рядом, но всё равно постоянно был на звонках, на встречах, в документах. Лео ходил в школу, возвращался, рассказывал о новостях, рисовал динозавров для маленького. — Ты грустишь, — сказал Леви однажды вечером, когда они лежали в постели. — Я скучаю по работе, — признался Эрен. — По детям. По нормальной жизни. — Это ненадолго, — Леви погладил его по волосам. — Профессор сказала, после двенадцатой недели можно будет вернуться. Осталось пять недель. — Пять недель, — вздохнул Эрен. — Это вечность. — Это мало, — Леви поцеловал его. — Вот увидишь, пролетит быстро. — Откуда ты знаешь? — Потому что со мной ты не замечаешь времени, — Леви улыбнулся, и Эрен не выдержал, рассмеялся. — Ты самоуверенный. — Я любящий, — поправил Леви. — И я хочу, чтобы ты был счастлив. — Я счастлив, — сказал Эрен. — Просто... иногда страшно. — Чего? — Всего, — честно ответил Эрен. — Что с ребёнком что-то случится. Что моё тело не справится. Что я не смогу быть хорошим родителем. — Ты уже хороший родитель, — Леви прижал его к себе. — Посмотри на Лео. Он тебя обожает. Он тебя выбрал. Он тебя ждал. И этот, — он коснулся живота, — этот тоже будет тебя обожать. Потому что ты — это ты. — А если я не справлюсь? — Тогда я помогу. Лео поможет. Юйхао поможет. Родители приедут. Мы справимся. Вместе. — Вместе, — повторил Эрен, чувствуя, как страх отступает.******
На восьмой неделе случилось то, что Эрен запомнил на всю жизнь. Он сидел на кухне, пил чай с имбирным печеньем, когда Леви подошёл сзади, обнял, положил руки на его живот. И вдруг замер. — Что? — спросил Эрен. — Я почувствовал, — голос Леви был странным, почти благоговейным. — Шевеление. Совсем слабое. Но я почувствовал. — Не может быть, — Эрен положил руки поверх его ладоней. — Слишком рано. — А вот и может, — Леви наклонился, поцеловал его в макушку. — Он даёт о себе знать. Хочет, чтобы мы знали — он здесь. — Он? — Он, — уверенно сказал Леви. Эрен хотел возразить, но в этот момент почувствовал то же самое. Лёгкое, едва уловимое движение. Как бабочка, коснувшаяся крылом. — Ты прав, — прошептал он, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Он здесь. Он с нами. — Всегда, — сказал Леви.******
На десятой неделе приехали родители Эрена. Игорь и Елена стояли на пороге, сжимая в руках сумки, и смотрели на сына — бледного, с округлившимся животом, счастливого. — Сынок, — прошептала Елена, и слёзы потекли по её щекам. — Мам, — Эрен шагнул к ней, и они обнялись, как когда-то, в той маленькой квартире в Питере, после его возвращения из диспансера. — Ты вырос, — сказал Игорь, пожимая руку Эрена. — Совсем взрослый. — Скоро стану папой, — улыбнулся Эрен. — Мы знаем, — Игорь посмотрел на его живот. — Можно? — Конечно, — Эрен взял руку отца, приложил к животу. — Здравствуй, маленький, — сказал Игорь, и голос его дрогнул. — Я твой дедушка. Я буду тебя любить. Всегда. Леви стоял в стороне, наблюдая, как его семья встречается с семьёй Эрена. Боялся подойти. Не знал, как примут. Но Елена, вытерев слёзы, подошла к нему первая. — Леви, — сказала она, и в голосе её не было ни злости, ни страха, только усталость и принятие. — Я не могу простить. Не сейчас. Может, никогда. Но я вижу, как он счастлив. И я вижу, что вы стараетесь. Этого достаточно. Пока. — Спасибо, — ответил Леви, и это было единственное слово, которое он мог выговорить. Игорь подошёл, посмотрел на него долгим взглядом. — Если обидишь, — сказал он, — найду и убью. Несмотря на возраст. — Не обижу, — пообещал Леви. — Тогда, — Игорь протянул руку, — будем знакомы. Тесть. Леви пожал его руку, чувствуя, как внутри отпускает что-то, что держало его все эти месяцы. Принятие. Наконец-то.*****
Они сидели на кухне, пили чай с пирогом, который испёк Леви, и говорили о будущем. О том, как будут помогать, как часто приезжать, как готовиться к появлению маленького. — А если будет девочка? — спросила Елена. — Тогда будет девочка, — ответил Эрен, поглаживая живот. — Главное, чтобы здоровая. — А если будет динозавр? — спросил Лео, и все рассмеялись. — Тогда мы будем самыми счастливыми родителями динозавра, — сказал Леви, обнимая Эрена. — Самыми счастливыми, — подтвердил Эрен. А за окном шёл снег. Первый снег в Москве, первый снег в их новой жизни. И где-то внутри, в тёплом, надёжном убежище, рос маленький человек, который ещё не знал, как его любят. Но скоро узнает. Скоро.
