0
4 июля 2019 г., 11:29
— Главное — не спейся. Потому что твой предшественник умер от цирроза печени. А такой был мужик хороший… Упокой, господь, его душу, — Бартоломео торопливо перекрестился пухлой ручкой.
Данте, аккуратно складывающий в чемодан книги и блокноты, покачал головой. Вчера днем ему сообщили, что церковь Святого Паулюса, в доброй сотне миль от города, осиротела — скончался настоятель, отец Базиле, которому на момент смерти было почти восемьдесят шесть лет. По правде говоря, в вышестоящем духовенстве давно пророчили Данте это место, потому как отец Базиле, оглохший на одно ухо и часто засыпающий во время проповеди, паству свою откровенно распустил. Грехопадение в крошечном городке на юге Италии достигло такого уровня, что один из малышей, родившихся в начале месяца, был зачат на задворках церкви в кустах чайной розы.
— Немного обоснуюсь, познакомлюсь со всеми, и можешь приезжать в гости, — сказал Данте, хлопнув крышкой чемодана.
— Главное — не спейся. И не улыбайся во все тридцать два, — снова завелся Бартоломео, настоятель мужского монастыря и, по совместительству, его верный друг. — Создал же господь тебя такого на нашу голову.
Данте в самом деле был слишком красив для служения. Он частенько ловил себя на мысли, что прихожанки, вместо того, чтобы вслушиваться в смысл его воскресной проповеди, смотрят на его руки, лежащие поверх молитвенника, или сурово сжатые губы.
— Брось, — сказал он. — Не выдумывай. Ты видишь разврат даже там, где его нет.
— Друг мой, где-где, а в провинции этого разврата море, такое, что и шапочкой Папы Римского не вычерпаешь. Поэтому говорю тебе — не улыбайся. Хиерофилов еще никто не отменял.
— Хорошо, обещаю быть суровым и непреклонным. Подай, будь добр, мои четки.
