Я согрешил, святой отец

— Праздник здоровья? — Данте сел в кресло и заглянул в календарь. — Ах, ну да, вижу, у них каждый год проводится на площади Святого Марка… Так ты тоже едешь? Почему это не могу отказаться? Подать пример? Да, я помню, что мой предшественник придерживался нездорового образа жизни. Хорошо, жду. Он положил трубку и задумчиво посмотрел на фото, висящее напротив стола, на котором был запечатлен предыдущий праздник. Отец Базиле, ныне покойный, стоял рядом с фуршетным столом с пластиковым стаканчиком разбавленного вина свежего урожая. Бартоломео, придерживаясь традиции ежегодного посещения общины Церкви Святого Паулюса в этот день, обещал прибыть к вечеру. Поэтому Ника, снова пробравшегося в исповедальню, он предупредил сразу: — Завтра я не смогу вас выслушать. — Почему это? — насторожился тот. — Вы не можете отказать грешнику в исповеди. У меня за сутки знаете сколько еще их накопится? — К сожалению, завтра я буду занят. Каждый год община церкви принимает участие в Празднике здоровья. — Я пойду с вами, — заявил Ник безапелляционно. — Зачем вам идти со мной? — вздохнул Данте. — Как же исповедь, падре? Моя душа на пути к очищению, я не должен прерываться. Да и скучно мне в дыре этой, возьмите меня в команду. Утром следующего дня Ник, одетый в такие же синие штаны и белую майку, как и он, стоял у фонтана, лучась от счастья и заставляя Данте щуриться от его ослепительной улыбки. Напротив выстраивалась команда Церкви Святого Даниэля, в которой был Бартоломео. Площадь заполнялась жителями с разноцветными флажками и шариками, отовсюду слышался смех детей, голуби ворковали и крошили батон, лавочники продавали карамель на палочках и жареные орехи, завернутые в газету. Пахло праздником и сладкой ватой. Ник крутил белобрысой головой. — Вам идет белое, падре, — сказал он, оценив обтянутый тканью пресс. — Жена мэра с вас глаз не сводит. Данте нашел в толпе Патрицию — пышную даму лет пятидесяти с красными губами, обведенными коричневым карандашом, которая немедленно послала ему воздушный поцелуй. — Я польщен, — через силу улыбнувшись, ответил он. — Готовы? — проходя мимо, спросил Бартоломео. — Можете не напрягаться. Все равно мы вас сделаем. Ник приосанился. — Это мы еще посмотрим, — сказал он. Первым шел конкурс с эстафетной палочкой. Данте, с забравшимся на него Ником должен был обогнуть выставленные в ряд конусы. — Левее держи! — орал Ник, больно впиваясь коленями в его бока. — Нас пухля обходит! Бартоломео в самом деле, несмотря на лишний вес, уже был на полкорпуса впереди. — Это его сила тяжести вперед несет, давай быстрее, падре! — Ник ущипнул его за шею. Данте дернулся, но промолчал, ускоряясь. И хотя к финишу первым пришел Бартоломео, общий командный зачет выиграли они. В битве на резиновых мячах однако победила Церковь Святого Даниэля, как и в метании тарелочек. Команде Данте повезло больше в слепом футболе, и то, только потому, что Ник с завязанными глазами лупил направо и налево, ориентируясь на крики подбитых соперников. Решающим должен был стать забег по пересеченной местности. По свистку Данте сорвался с места, обогнав противников и вскоре перейдя на спокойный бег, заметил рядом запыхавшегося Ника. — Вы куда так драпанули, падре? Как кролик, ей богу, — проговорил он. — После всех этих постов я чувствую поразительную легкость! Не бегу, а лечу! Вам так не кажется? — Я думаю, что вам лучше помолчать и не сбивать дыхание, — отозвался Данте. — Да, вы правы, молчание - золото. Спустя четверть часа Ник схватился за его плечо. — Падре, умоляю, давайте свернем на тропинку, так быстрее! — Это мухлеж. — Она не укорачивает расстояние, просто не надо бежать на подъем. Пожалуйста, смилуйтесь! Данте уступил ему место впереди. Обнаруженная вскоре тропинка, петлявшая среди деревьев, вела к густым кустарникам. На широком участке Данте снова оказался впереди и очутился в пятне солнечного света. Он понял, что случайно наступил на хвост пригревшегося в лучах желтопузика, лишь когда на щиколотке сомкнулись челюсти с неострыми, но сильными зубами. — Господи, змея! — завопил Ник, отскакивая от метнувшейся в заросли блестящей ленты. — Нужно отсосать яд! — Успокойтесь, это не змея, это безногая ящерица, она не ядовита, — терпеливо пояснил Данте, опускаясь на землю и осматривая укус. — Откуда вы знаете, они все похожи! Дайте мне! Нужно срочно отсосать! — Не нужно! — Дайте! Вы мне спасибо потом скажете! — Ник, зачем вы меня толкаете? Данте оказался на земле с лежащим сверху Ником. На тропинке торчали их ноги. — Знаете сколько я ждал, чтобы оказаться с вами наедине! — горячо прошептал Ник. — Я чуть с ума не сошел! А вы сегодня еще и майку эту надели, что так и хочется ее снять! — Вас не смущает, что мы с вами лежим в кустах? — поинтересовался Данте, не убирая его порхающих под одеждой рук. — Вас тянет эта дорожная романтика? — Меня тянет к вам…то есть к тебе! — А как же Диана? — Диана пусть кому другому сует под нос свои бидоны! С тех пор, как мы приехали сюда, я так и не смог заставить себя залезть на нее. — Зато залезли на меня. Ник, у нас кросс по пересеченной местности, от меня пахнет потом и я… Ник нетерпеливо накрыл его рот своим. Майка, уже не такая белая как прежде, была немедленно поднята к самой шее, а штаны спущены. Почувствовав внизу его пальцы, а затем и прильнувшие губы, Данте негромко застонал, упираясь затылком в корни дуба. — Ник, остановитесь! — смог выговорить он. — Нас же увидят! Ник не останавливался. Опыта в таких делах у него, конечно, недоставало, но и одним языком он старательно доводил его до исступления. Данте, захватив светлые пряди, другой рукой поглаживал его шею. Когда по телу пробежались мурашки, он сильнее прижал голову Ника к паху и закусил нижнюю губу. Солнечный зайчик прыгнул на улыбающееся лицо Ника. — Простите, падре, вы меня сами спровоцировали, — сказал он, помогая Данте подняться. — Каким же образом? — Не надевайте больше белое. К финишу они пришли едва ли не последними. Бартоломео, обнимающий жестяной кубок, посмотрел на них снисходительно. — Я же говорил, что мы вас сделаем, — проговорил он. — Ой, да плевать, — сказал Ник. — Если бы змея не укусила падре, мы бы выиграли. — Тебя укусила змея? — глаза Бартоломео почти выпали в кубок, зажатый на его груди. Данте скептично поджал губы. — Да, пришлось яд отсасывать. Спасибо Нику, спас мне жизнь. Бартоломео долго смотрел в его лицо, а затем махнул рукой в духе «достали своими тупыми шуточками». Ник отщипнул кусок розовой ваты и протянул Данте. Пахло праздником, теплым вечером и морем.