Я согрешил, святой отец

Данте абсолютно искренне, с детской наивностью, ждал звонка. Он просто не мог себе представить, что человек, который разделил с ним столь удивительные минуты тепла, предпочтет просто исчезнуть, оставив ночь в приятных, но ничего не значащих воспоминаниях. Было обидно, но не так больно, как могло бы быть — это лишь для него секс всегда был больше, чем секс, и не стоило ожидать от людей того же. Поэтому Данте хоть и удивился, услышав в исповедальне знакомый голос, но особой неловкости не испытал. Жизнь подбрасывала и не такие сюрпризы. После обряда крещения, — маленький Рик погрыз его палец единственным зубом, — Данте отправился в старую молельню на заднем дворе церкви, которая сохранилась еще со времен строительства нынешней. — Данте! Постой! К нему быстрым шагом приближался Ник. — Разве мы с вами переходили на «ты»? — он умел быть высокомерным, когда хотел. — Простите… падре, — Ник явно был смущен. — Вы хотели мне что-то сказать? — Да… В общем… Вы простите меня за то… За те слова… — Ник зажмурился, пытаясь собраться с мыслями. — Простите, что я так сказал. Я не знал, кто вы. — В том-то и дело, что вы сделали выводы даже не зная, кто я есть на самом деле. Я всего лишь человек… сын мой. Если хотите прощения, просите его у господа нашего. Десять Аве Мария, десять Отче Наш, каждый день перед сном. Неделю, и не забывайте придерживаться поста. Ник моргал. — Вы сейчас серьезно? — спросил он. — Вы собираетесь предаваться смирению и искупать грехи? — То есть, если я неделю буду питаться одними помидорками и протирать колени в вечерних молитвах, у меня будет шанс с тобой нормально поговорить? — А вам этого хотелось бы? Ник, снова виновато улыбнувшись, слегка коснулся рукава его сутаны. — Послушай, я, наверное, дурак, но мне правда хотелось бы после всего этого продолжить наше знакомство. Не только потому, что мы остались тогда на сеновале, нет. Не знаю, что со мной, но мне кажется, что если я упущу сейчас тебя, то буду жалеть всю оставшуюся жизнь. Он подошел ближе, накрывая обе его ладони своими и ласково смотря своими светло-карими, удивительно теплыми глазами. Данте начал ощущать, как обида, поселившаяся в его сердце, постепенно тает, заставляя его тоже придвигаться ближе. А потом бабочка-капустница вдруг села на нос Ника. — Да блядь! — воскликнул тот, махая рукой. — Вы в доме божьем! — взъярился Данте. — Двадцать Аве Мария, двадцать Отче Наш, каждый день, утром и вечером! Месяц поста! Развернувшись на пятках, он пошел обратно к церкви. Оставшись один, Ник возвел глаза к небу: — За что ты так меня не любишь, господи! Ник держался почти неделю, готовя себе на завтраки, обеды и ужины салаты из свежих овощей и соевое мясо. Иногда он позволял козий сыр со сладким чаем, в то время как Антонио с семьей жарил на лужайке барбекю, вынуждая его обливаться слюной и ненавидеть всех родственников разом. В то же время Ник размышлял, что сказать отцу Дианы по приезде обратно. Ибо как раньше уже не будет, он был уверен в этом, садясь на низенькую скамейку за шторкой в исповедальне. — Это снова я, падре, — сказал он, пытаясь поудобнее подобраться к решетке. — Вы ходите сюда каждый день. Вы настолько грешны? — убаюкивающе звучал голос за ней. — Падре, я очень грешен. А вы знаете, мне нравятся эти чудесные сочетания рукколы и пекинской капусты, под оливковым маслом даже вполне съедобно. Хотите взглянуть на мои колени? Они кровоточат от ежедневных ползаний перед распятием. — Путь смирения труден и тернист. — Крайне труден, падре. Может быть, господь удовлетворится хотя бы двумя неделями моего поста? Я не думаю, что ему приятно смотреть на мои страдания. — Но ему приятно осознавать, что ваша душа очищается через страдания. Ник прижался носом к решетке. - Падре, что мне делать, если я очень хочу наладить отношения с одним хорошим человеком, а он, вместо того, чтобы помочь мне, просто смеется надо мной? — Возможно, он не верит в искренность ваших побуждений? — Как заставить его поверить? — Время все расставит на свои места. Ткнувшись лбом в решетку, Ник вздохнул протяжно и мучительно. — Знаете, падре, иногда, вспоминая ту ночь, я занимаюсь… как это у вас называется? — Рукоблудием? — Да, рукоблудием. Я вспоминаю какими нежными были его губы и как мой… — Достаточно, я понял глубину вашего падения. Не забывайте про пост и молитвы. Домой Ник возвращался каждый раз как побитая собака.