Кокосовый снег

Этот день оказался одним из самых спокойных за последнее время. Никто не вспоминал о смерти Анфисы, ни одни глаза не оббежали Ильдара в поиске новой разновидности «необычности». Молодой человек пытался выяснить, в чем подвох, вглядывался в лица учеников, но никто не выдал, что же принудило всех стать донельзя равнодушными ко всему, что произошло и происходит в данный момент времени. С Катей он пересекся лишь дважды. В столовой и в библиотеке. Он наблюдал, как та без устали общалась с Вероникой и Ильей. Илья же то и дело пытался взять Катю за руку, приобнять, та же нисколечко не сопротивлялась его вниманию, наоборот, пыталась утонуть в его прикосновениях с головой. Ильдар смотрел на это через пелену ревности, он хотел просто отвернуться и не видеть всей картины. Но продолжал вглядываться в то, как Илья протискивает свои пальцы в задний карман брюк Кати, роется там, воздействует на нежную кожу девушки. Та лишь хихикает и удивленно поглядывает на испанца, но ничего не говорит. Ей нравится, что он делает. Вероника в их компании смотрелась третьей лишней. Она пыталась произвести на обоих некое впечатление, но выглядели эти манипуляции жалко и комично. Вероника походила на исполнителя на сцене, которого не слышно из-за выключенного микрофона, а зрители даже не замечают этой проблемы, потому что их не интересует выступающий. Ильдар проанализировал свою ревность. И понял, что она вполне оправдана. Он привык, что Катя сидит рядом с ним, трогает его руку, обнимает, нежно смотрит и что-то рассказывает. Ильдар любил ее присутствие, скучал по ней, сидя в паре десятков метров от девушки. И не мог поверить, что та даже не замечает его взгляда, хмурого и переполненного досадой. Молодой человек подошел к стеллажу с учебной литературой и нашел необходимую книгу по биологии. Направился к компьютерным столам и сел за один из них. Завтра необходимо сдать доклад, но ревностные мысли не позволяли сосредоточиться. Его оценки стали чуть лучше после сегодняшнего дня. Вчера ему удалось справиться с большей частью домашней работы, чем он, разумеется, удивил учителей, приятно удивил, да и себя самого. Уход от реальности и погружение в умственную деятельность помогли ему забыть о тех событиях, что любого сведут с ума и вызовут паранойю. Но сейчас даже сосредоточенность на теме из биологии не помогли ему отвлечься. Перед глазами маячили пальцы Ильи, которые ныряют в задний кармашек брюк Кати и гуляют там свободно, по-хозяйски. Он быстро заморгал и открыл поисковую сеть, набрал нужную комбинацию слов, открыл парочку сайтов и принялся бегать по научному материалу. В голове возникла пропасть, все прочитанное вываливалось наружу. Он бросил читать и откинулась на спинку стула, грузно вздохнул и потер ладонями веки. — Привет, — раздалось позади, и чья-то фигура плюхнулась на соседний стул. Михаил приветливо махнул ему рукой и стал рыться в своем массивном старом ранце. Сегодня парень в очках выглядел потасканным. Волосы не вымыты, одежда мятая, а плечи засыпаны перхотью. Рядом с ним бледный с мешками под глазами Ильдар выглядел самым свежим и выспавшимся человеком во всей библиотеке. Миша положил пару учебников по биологии на стол и почесал затылок. — Выглядишь неважно, — сказал Михаил, поправляя вечно сползающие очки. «Кто бы говорил», — усмехнулся про себя Ильдар, но решил ничего не отвечать. «Да и что я ему отвечу? Спасибо, взаимно?» Некоторое время они сидели молча и щелкали мышью, открывая все новые и новые вкладки в браузере. Некоторую информацию они копировали и вставляли в электронный документ, что-то выписывали в качестве заметок для устной речи. Михаил достал из потасканного ранца бутылочку с яблочным соком и сделал жадный глоток. Посмотрев на Ильдара, предложил ему тоже попробовать фруктовый напиток. Но белобрысый парень вежливо отказался и указал на стоявшую рядом с ним бутылку с питьевой водой. — Извини, что вмешиваюсь, — Михаил огляделся вокруг себя, будто искал того, кто мог их подслушивать. — Но мне грустно смотреть на то, как тебя убивает присутствие того черномазого парня с Катей. Тебя это сильно задело. — А тебе что с этого? — в грубой форме сказал Ильдар и зацокал языком. — Она свободный человек. Я просто ее друг. Она может проводить время с кем захочет. — Почему же ты сидишь здесь один? — Потому что мне это нравится, — огрызнулся Ильдар и угрюмо посмотрел на собеседника. — Что ты хочешь от меня? — Ничего. Просто пытаюсь поддержать разговор, — пожал плечами тот и выпятил губы. Еще несколько минут они просидели в тишине. Михаил изредка поглядывал на Ильдара и что-то бесшумно шептал себе под нос, но понять, что именно, было невозможно. — Слушай, — Михаил снова заговорил, но на этот раз смотрел на Ильдара так, будто хотел поговорить с ним о чем-то жизненно важном. — Я хотел кое-что тебе рассказать. И хочу знать твое мнение. Знаю, я тебя бешу. Но… это правда важно. Другому человеку я рассказать о чем-то подобном не смогу. Так что… — Валяй, — Ильдар даже не посмотрел на него и продолжил читать длинный текст на сайте. — Не здесь. Давай выйдем, хорошо? Ильдар сдвинул брови друг к другу и с недоверием оглядел Мишу. — Почему нельзя сказать это здесь? — Ты знаешь, почему, — прошептал тот и снова поправил сползшие к кончику носа очки. Ильдар вздохнул и посмотрел на монитор. Вряд ли сейчас удастся сосредоточиться на учебе. Учебное время закончилось. Он может доделать доклад дома. Разговор с еще одним геем их школы лишним не будет, хотя Ильдар не испытывал желание куда-либо идти с этим пухлым человечком. Но Михаил умел настаивать своими детскими глазами, которые будто гипнотизировали одним лишь своим движением. Парни сложили свои учебники и направились в сторону выхода из библиотеки. В коридоре Михаил попросил перенести их будущий разговор на улицу, где вовсю шел снегопад, лился на землю ровно, без воздействия даже малейших порывов ветра. Ильдару оставалось только согласиться. Да и выкурить еще одну сигарету не помешает. Ему нужно чуть успокоиться и затуманить разум табачным дымом. Курить на территории школы запрещалось, но многие нарушали это правило на заднем дворе. Учителя не особо переживали по этому поводу, так как курильщиков там никто не видит, ни одно окно не выходит на ту сторону, а смотреть на дымящих подростков у ворот никто не хотел. Поэтому Ильдар и Михаил направились именно туда. Встали около мусорных баков и накинули на головы капюшоны, чтобы снег не сыпался за ворот куртки. Небо стало темнеть, время было послеобеденное, через пару часов настанет ранняя ночь. Ильдар достал сигарету из пачки и закурил. Михаил немым движением руки попросил угостить его. Ильдар без возражений протянул ему никотиновую палочку и поджег зажигалкой, когда Миша зажал ее между зубов. После первой затяжки Михаил закашлял, но, взглянув на самодовольное лицо Ильдара, вернул сигарету в рот и продолжил поглощать табачный дым. Но кашель его не отпускал. — В первый раз? — усмехнулся Ильдар и выпустил в воздух густое облако, насыщенное никотином. — Нет, — смущенно произнес тот и прижал плечи к кончикам ушей. — Я хотел тебе рассказать кое-что. — Что именно? — В общем, я… — он закашлял и покраснел то ли от стыда, то ли от напряжения. — Я тогда наврал тебе. И попросил Катю об одолжении, чтобы заговорить с тобой. Просто так я бы не осмелился это сделать, — Миша засунул сигарету обратно в рот и сделал длительную затяжку, на этот раз кашля не последовало, и, осмелев, парень в очках втянул в себя еще немного табачного дыма. — Ты мне нравишься, Ильдар. Ильдар с недоверием воспринял эти слова. Михаил рядом с ним дрожал, багровел от смущения и с нетерпением ждал реакции от светловолосого парня. Но Ильдар даже не знал, как реагировать. Он ничего не почувствовал. Эти слова будто адресовали не ему, а кому-то рядом, кого Ильдар просто не заметил, когда тот подошел. Но Михаил по-прежнему терпеливо ждал ответа, хоть какого-то сигнала от сердца парня. Но сердце Ильдара молчало, не впускало признание в себя. — Прости меня, прости, — прошептал Миша и по его щекам заструились слезы. — Я не должен был это говорить. Мне следовало молчать. Я тебе не нравлюсь, твои глаза обо всем сказали. Я даже не буду ждать, что что-то внутри тебя изменится. Михаил выбросил недокуренную сигарету и пошел прочь, но перед тем как уйти окончательно резко развернулся, подошел к Ильдару и обжег его щеку своими раскаленными губами. — Это просто чтобы ты знал, — прошептал он и пристально изучил лицо Ильдара, после чего быстро зашагал в сторону школьных ворот, не смея оглядываться. Ильдар глядел ему в след и ощущал покалывание на месте поцелуя. Неприятная боль, похожая на ту, что наступает после пощечины. А внутри ничего не возникло. И это выбивало из колеи. Такого не бывает. Невозможно, чтобы после признания в любви у тебя ничего внутри не ответило. Оказывается — возможно. И Ильдар это подтвердил на себе самом. Он бросил сигарету на снег и потушил подошвой. Та зашипела от соприкосновения со снегом и навсегда погасла, оставив после себя черную кашицу из пепла и бумаги. Ильдар вдохнул морозный воздух поглубже и вспомнил слезы на щеках Михаила. Что он почувствовал в тот момент, когда Ильдар равнодушно посмотрел на него после его искренних слов? Его маленький мир рухнул у ног беловолосого ученика, рассыпался в прах и был смыт порывами слабого ветра.

***

Последний автобус пришел в четыре часа дня. Небо посинело, зажглись школьные фонари. Ильдар не стал искать среди учеников Катю. Он знал, что та уехала раньше и вряд ли переживала, что не дождалась прихода друга. Молодой человек представил, как та садится в автобус вместе с Ильей, кладет голову на его плечо и засыпает. Внутри все сжалось. Михаил стоял около автобуса и пинал снег промокшими ботинками. Парень дрожал от холода и нервно оглядывался по сторонам. Ильдар ощутил неловкость при взгляде на него. Он знал, что должен был ему что-то сказать. Молчание — худший ответ из всех возможных. Но в тот момент Ильдар не знал, что ответить на такую откровенность. Михаил пришел в их школу только в этом году. Его никто не знал, не видел, он существовал в школе сам по себе, но молчаливостью не обладал. Мог заговорить с кем угодно. Вот только никто рядом с ним не задерживался. Его сторонились, высмеивали и недолюбливали. Но Михаила такой расклад событий будто не расстраивал. Но сейчас он впервые за все то время, что Ильдар его знал, выглядел опустошенным, разбитым на мельчайшие осколки. Водитель крикнул ученикам, что из-за сильного снега автобус отправится через пятнадцать минут. Ученики с досадой покричали, но быстро успокоились и разошлись по разным сторонам. Михаил же остался стоять на месте и уже был наполовину засыпан усилившимся снегопадом. Еще чуть-чуть и парня в очках будет не отличить от снеговика. Ильдар сел на лавку около спортивной площадки и стал наблюдать за снегом. Сегодня непогода выглядела по-особенному прекрасно. Еще никогда снежинки не падали на землю так ровно, почти параллельно друг другу. Снег был белым, без единого пятнышка. Почти что сказочный персонаж. Зажженные фонари создавали уют, их мягкий свет ровным тоном ложился на землю и принуждал свет испускать мириады бликов, которые походили на звезды на небесном куполе. Он был так увлечен разглядыванием снегопада, что не сразу заметил, как к нему подошли несколько учеников и окружили со всех сторон. Их крики и гогот вывели Ильдара из сонливого и мечтательного состояния и заставили ощутить себя напряженно. Сердце забилось в груди, хотя ученики не выглядели агрессивно. — Скучаешь? — заговорил один из них. Этим парнем оказался Максим Фадеев. От него пахло спиртным, и он постоянно качался из стороны в сторону, теряя контроль над своими ногами. Ильдар забеспокоился, что еще немного и Максим плашмя рухнет на снег. Но этого не произошло. Максим и еще парочка его спутников сели рядом с Ильдаром. Максим приобнял светловолосого парня и оскалил свои зубы, пытаясь улыбнуться, но вышла жутковатая гримаса. — Знаешь, что он сделал с ней? — задал вопрос Максим, впившись своими карими глазами в напрягшееся лицо Ильдара. — Отрезал часть ее волос на затылке. Почти под корень. Я помню ее волосы. Помню, будто зарывал свои пальцы в них только сегодня. Он залез в карман куртки и достал оттуда намокший из-за снега и изрядно потрепанный блокнот. Ильдар вгляделся в этот предмет и его внутренности рухнули к ногам. Он понял, что Максим сжимал в своих руках его блокнот с рисунками. Максим открыл одну из страниц и начал громко смеяться, переглядываясь со своими спутниками, которые подхватили его истеричный гогот. — Ее страдания навсегда запечатаны в этом рисунке, она будет плакать все время, пока это изображение существует, — зачитал Максим и широко распахнул свои глаза, они были наполнены животным ужасом и одновременно яростью, и все эти негативные эмоции обрушились лавиной на худенькое тело Ильдара. — Ты такой умный, раз все знаешь. Что она почувствовала в последние минуты своей жизни? Как долго кричала и плакала? — резким движением руки он бросил блокнот на снег и стал судорожно давить блокнот, пока страницы не пропитались влагой и не стали разваливаться на глазах. Ильдар смотрел со слезами на глазах, как его рисунки рассыпаются, чернила смешиваются, а бумага растворяется в сугробах, как в кислоте. Максим убедился, что от блокнота мало что осталось, после чего схватил Ильдара за ворот его куртки и сбросил парня со скамейки на землю. Ильдар ощутил, как нога Максима соприкоснулась с его животом, заставила кишечник и желудок прижаться к позвоночнику в сплющенном состоянии. Изо рта вырвался крик, но за ним последовал новый, когда удары ногами стали поступать от спутников Максима. Они избивали Ильдара долго, изучали каждый сантиметр его тела. Максим опустился на колени и начал крошить кулаком лицо светловолосого парня. Боли было так много, что организм не успевал ее ощущать в полном объеме. Ильдар чувствовал, как по лицу стекает кровь, как ею заполняется ротовая полость. Максим и его спутники испытывали радостные эмоции от этого действия, их смех был слышен отовсюду, не смел стихать. Ильдара затошнило, глаза перестали видеть лица, снег, тусклый свет фонарных столбов. Наступила тьма, звуки стали терять очертания. Была только боль и бешеный ритм сердца, заставивший биться ему в такт все тело. Его волосы оказались сжаты в чьих-то пальцах. — Ты прочувствуешь все, что чувствовала она, ублюдок заднеприводный. Что-то щелкнуло, еще раз, а затем снова. Ильдар открыл глаза и увидел на снегу светлые пряди, которые сыпались одна за другой. Он закричал и попытался вырваться, но чья-то нога вновь ударила по его животу, и наступило забвение.