Кокосовый снег

Автобус бежал по разбитой сельской дороге, как безголовая курица. Миша прочувствовал на своей пятой точке абсолютно все ямы и кочки — без синяков он вряд ли отсюда выйдет. Катя первые минуты их поездки зависала в смартфоне, увлеченно печатала сообщения. — Он не может говорить, только писать, — сказала Катя и вздохнула, чуть улыбнулась и посмотрела на мелькавшие сосны за окном. — Знаешь, я так хотела вновь услышать его голос. Но не сейчас. Пока не время. — Он жив, Катя. И это главное. Она кивнула и неожиданно положила голову на его плечо, прикрыла глаза и пожевала нижнюю губу. Миша удивленно таращился на нее, тяжесть ее головы смущала, он чувствовал себя зажатым в тиски, уж слишком интимная близость с человеком, которого он едва знал. Но Катя чувствовала себя спокойно и даже не думала отстраняться. Она, возможно, задремала. Миша лишь слышал ее ровное дыхание. — Тебе он нравится, не так ли? — через какое-то время спросила она. Миша смотрел на замерзшее озеро за окном. Огромное, как море. Они были прямо над ним, на вершине старого моста, парили, как птицы, не знавшие, что ждет их впереди. Он не сразу понял, о чем она спросила. Ему впервые удалось оказаться где-то там, посреди этого толстого льда, подальше от чертовых мыслей. Но Катя вернула его в салон теплого автобуса, в эту недоброжелательную реальность. — Ты ведь знаешь. Зачем спросила? — Просто интересно услышать это от человека, который проходит то, через что прошла я. Она приподняла свою голову и села ровно, потерла кулаками глаза и зевнула. — Тебе он тоже нравился? — Возможно, я люблю его до сих пор. Он моя первая сексуальная фантазия. Мой первый сексуальный опыт. Нет, это был не секс, как это происходит у взрослых. Мы просто изучали друг друга, — она оглянулась и облегченно выдохнула, когда убедилась, что этот разговор никто не подслушивал. — Иногда я вспоминаю об этом, и все мое тело просто горит. Возможно, он знает об этом, но понимает, что ничего не может дать. Я его не виню. Просто стараюсь быть рядом. Пытаюсь влюбиться в кого-то другого. Но что-то особо не выходит. — И тебя не злит, что я… — Совсем нет. Возможно, из-за того, что не вижу у тебя никаких перспектив. Миша почувствовал горечь в голове от таких слов, но сделал вид, что ему все равно. Пусть говорит, что хочет. Но что-то внутри все равно твердило, что Катя права. Во всем. Автобус прибыл к стенам больницы через пару минут, но за этот короткий отрезок времени улицу успели сковать сумерки. Зажглись фонари, осветили бледную кожу Миши желтым светом. Он с грустью посмотрел на них и понял, как сильно скучает по солнцу. Катя закурила и жестом руки попросила Мишу постоять рядом с ней. — Ты сказала его отцу, что я тоже приду? — Да. Он даже не удивился. Да и я тоже. Я знаю, сколько раз ты ездил сюда. Видела. Но сама не решалась зайти. Боялась видеть его в том состоянии. Я нашла его в тот день. И никогда не забуду то утро. Эту кровь… — он тяжело сглотнула и поморщилась, на глазах проступили слезы. — Я была уверена, что он мертв. Я не верила, что снова увижу его глаза на себе. Я смотрела на него и мысленно хоронила. И даже не могла кричать или плакать. Просто замерла. Если бы не Илья, мой парень, я бы так и осталась стоять там. Не шевелясь. Она бросила недокуренную сигарету на снег, раздавила подошвой и шмыгнула носом. — До сих пор боюсь идти туда, — ее губы задрожали, она беспричинно закивала головой и отвернулась. Миша понял, что Катя плачет. Тихо, чтобы он не услышал. Он подошел к ней и тронул за плечо. — Все будет хорошо. Ты нужна ему сейчас. — Прости, пожалуйста. Я слишком эмоциональная, — Катя вытерла слезы и выдавила из себя что-то вроде улыбки. Они вошли в холл, там их встретил Олег. С последней их встречи отец Ильдара заметно оживился, правда лицо заметную осунулось и даже постарело. Его глаза горели. Он видел живого сына. Олег был готов рыдать от счастья. И при встрече с друзьями Ильдара чуть не забрызгал их этими слезами. Он обнял Катю, Мише лишь приветливо кивнул. — Как он? — спросила Катя. — Меня всю трясло, когда я получила сообщение от вас. До сих пор не верится, что все хорошо. — Ему провели операцию, голос спасти удалось, но не полностью. Он будет сильно сиплым, когда придет в норму. Но это мелочи. Главное — его жизнь. — Когда он пришел в себя? — Неделю назад. — Почему вы не сообщили нам?! — Катя явно разозлилась. — Потому что его сразу же погрузили в медикаментозную кому. Начался отек легких, я боялся, что видел его глаза в последний раз. Елена посчитала, что мне не следует вас беспокоить. — Поэтому вы не хотели меня пускать к нему? — спросил Миша. — По этой причине тоже. Но я вижу, что он дорог для тебя. А Ильдар сейчас нуждается в таких людях. Он улыбнулся, когда я сказал про тебя. Уши Миши запылали от последней фразы Олега. Ильдар ждал его? Хотел увидеть? Последняя их встреча, за день до случившегося, была довольно теплой. Им удалось найти общий язык. Но Ильдар был довольно резок с ним все то время, что им удавалось говорить друг с другом. И Миша не верил, что то, что произошло с Ильдаром, поможет их теплому разговору продолжиться. Вряд ли он видел в Мише своего друга. Но Миша хотел им быть. Поэтому был здесь. Хотя бы другом. Ведь это не так много? Олег провел их в палату. Ильдар сидел в кровати и удивленно смотрел на вошедших, будто видел их впервые в жизни. Его лицо сильно отекло, кожа вокруг глаз окрасилась в синий. Шею обвила плотная повязка, из-за которой парень едва мог двигать головой. Его черные волосы были чистыми, вероятно, недавно он принял душ перед приходом гостей. Он не улыбался, хотя пытался. Глаза были пустыми, как у мертвеца. Катя бросилась к нему и осторожно обняла, чтобы не касаться шеи. Чмокнула его в губы, затем потерла их тыльной стороной ладони, чтобы стереть с них свою слюну с привкусом табака. — Как ты? — спросила она и погладила его по щеке. Он кивнул. Затем внимательно посмотрел на стоявшего у двери Мишу. Его взгляд не выражал ничего. Будто Ильдар смотрел не на человека, а на манекен в магазине. И это пугало. Миша поежился и захотел даже уйти, не в силах вытерпеть столь серьезное эмоциональное напряжение. Человек, которого он так хотел увидеть, теперь вызывал у него чувство страха. Олег с сочувствием посмотрел на Михаила, отвел взгляд и вновь уставился на сына. Он тоже увидел то, что видел Миша. Эти мертвые глаза.

***

Они вышли из больницы, когда полностью стемнело. Олег пошел вместе с ними. Шел снег, дорогу вновь замело. Автобус уже не придет, поэтому придется идти до дома пешком. А это около часа. Может чуть больше из-за непогоды. — Вас подвести? — спросил Олег. — Нет, — резко ответила Катя и схватила Мишу за рукав его куртки. — Мы прогуляемся. — Уже поздно. Я бы не хотел вас отпускать одних. Тем более после того, что недавно случилось. Миша понял, что Олег намекает на инцидент с тем парнем в маске из японской манги. Но Катя было непреступной крепостью. — Все в порядке. Мы хотели с Мишей забежать в одно местечко, поговорить. Вам не стоит слушать такие разговоры. — Что ж, — усмехнулся тот. — Если что-то случится, я снимаю с себя ответственность. Я свое дело сделал. Предложил транспорт. Но раз вы отказываетесь… — Спасибо, — принудительно завершила разговор Катя и проследила за тем, как Олег садится в свою серебристую «Ладу». — Катя, ты сдурела? — в недоумении уставился на Катю Миша, когда Олег исчез из поля зрения. — Нет, — прошептала она и огляделась по сторонам. — Идем.

***

Они пошли вниз по дороге. Несмотря на снегопад, на улице было теплее, чем днем. Шапка Миши покрылась плотной кокосовой стружкой и стала тяжелой. Он стряхивал ее каждые пару минут, но это не особо помогало. Катя шла рядом с ним молча, сначала немного поодаль, а потом, будто бы невзначай, попросила Мишу взять ее под руку. Парень противиться не стал. Он уже понял, что под этой физической близостью ничего не подразумевалось. Девушка просто так чувствовала себя спокойно. Да и он был рад обрести друга в ее лице. — Я вспомнила наше знакомство, — улыбнулась она и посмотрела на небо, подставила лицо падающим хлопьям снега. — Ты так неуклюже пытался подружиться со мной, чтобы стать с ним ближе. И у тебя это почти получилось. Вот только… Зачем было играть эту роль придурка? Узнав тебя ближе, я поразилась твоей нормальностью. — Ты посмотри на меня. Кто захочет иметь со мной дело? — У тебя не было отношений? — Нет. Никогда. Только поцелуй. Один раз. В лагере. И то, он ничего не значил. Обычный спор. — Да? Тогда ты не так сильно отстал от жизни. Я тебе скажу одну вещь. В нашей школе почти половина учеников, которые даже не знают, каковы на вкус губы другого человека. Губы мамы не в счет. — Ну, первоклашки не считаются. — Я их и не считала. Я считала старшие классы. В этом мире полно неуверенных в себе людей, с более обширным набором комплексов, чем у тебя. Посмотри на своего друга, Марка? Думаешь, он хоть раз целовался в свои шестнадцать лет? — Да. Со своей сводной сестрой в семь лет под столом. — О Боже! — воскликнула та. — Это же отвратительно! — Но это гораздо лучше, чем совместная мастурбация со своим лучшим другом. — Мы не делали это! — Ты прямо намекнула на это. Иначе я не могу представить, чем вы там занимались с Ильдаром. — Ладно. Это было то, о чем ты думаешь. Но… Это все было не так, как должно быть. Мы просто изучали тела друг друга. И мы были еще детьми. Не понимали, что делаем. Да и я испытываю только стыд. А он… Даже не помнит. Или делает вид, что не помнит. На их пути встретилось небольшое кафе. Катя предложила зайти внутрь. Миша отказываться не стал, потому что жутко устал и замерз, и все, что он хотел, так это выпить чего-нибудь горячего. Денег у него с собой не было, и он боялся в этом признаться девушке. Но Катя все поняла по его смущенным глазам и заплатила за кофе и пару сладких пирожков сама. — Держи, — протянула она ему его заказ и улыбнулась с какой-то материнской заботой. — Спасибо, — робко ответил тот и немного отпил кофе. — Деньги за него можешь не возвращать. Я угощаю. Тем более это я затащила тебя сюда. Снег за окном усилился, поднялся ветер. Посетители кафе с тревогой смотрели на непогоду. Миша не представлял, как теперь им возвращаться домой. Катя и вправду спятила, раз не захотела поехать на машине Олега. Они бы уже давно были дома. Но сейчас компания Екатерины его ничуть не напрягала, он был расслаблен и с удовольствием вступал с ней в разговор. Еще вчера он вряд ли бы осмелился подумать о том, что ему удастся подружиться с этой девушкой. — Кать, ты знаешь одного человека, который раньше учился в нашей школе. Его зовут Сема. Он часто приходит к нам. — Да. Это брат того анимешника. Не родной. Троюродный вроде. Но я их часто видела вместе. Боишься, что он отвесит тебе люлей за то, что ты сделал с Егором? — Может быть. — Он неконфликтный. Знает, что его не пустят в школу, если он тебя пальцем тронет. Тем более Егора часто постукивают. И что-то Семен не особо рвался его защищать. Я думаю, ему плевать. У меня старший брат такой. Когда он жил со мной, то ему было насрать на все, что творится в моей жизни. Даже если бы меня убивали на его глазах, он бы не оторвался от своей приставки даже на секунду. Тот еще задрот. Миша задумался. Вспомнил, как Сема хромал. Если он брат Егора, то мог бы с легкостью взять его маску. Тем более нападавший был таким же высоким, как этот выпускник. Неужели все так просто? Он рассказал о своей встрече с Семеном Кате и поделился своими догадками. Катя удивленно распахнула свои большие глаза, но было видно, что она не верит, что теория Миши претендует на то, чтобы быть правдой. — Он всегда хромал. Вроде у него одна нога короче другой. Или типа того. Да и зачем ему это? — А зачем напавшему на меня психу был нужен я? Согласись, в этом городе слишком мало тех, кто может быть к этому причастен. Да и он говорил со мной будто бы не о брате вовсе. А о том, что я знаю. — Думаешь сказать об этом Елене? — Я должен. Тот псих едва не убил меня. И подмешал что-то моей матери и брату. Я не могу просто так забыть об этом, понимаешь меня? — Ты не боишься возвращаться домой? — Еще как боюсь. Но я не думаю, что он посмеет вернуться. — Не думай, что знаешь, как поступит психопат. Но я хочу, чтобы с тобой все было в порядке. Правда. — Я ценю это, спасибо. Миша почувствовал, как в его штанах завибрировал телефон. Он включил экран и увидел уведомление о новом сообщении. Катя с любопытством наблюдала за ним. «Привет. Это Ильдар. Пишу с телефона отца. Так что не пугайся. Приходи. Но без нее. На сообщение не отвечай. Жду». Лицо Миши расплылось в улыбке, но через секунду стало серьезным и задумчивым. — Что-то случилось? — спросила девушка. — Нет. Марк написал. Спросил, когда вернусь домой. Миша сжал телефон. Руки дрожали. Он не знал, как быть. В голове возникла паранойя. А что если это писал не Ильдар? Что если его ждет тот псих в маске где-нибудь за углом, а это сообщение лишь способ вывести его наружу избавиться от ненужных свидетелей. Да и что он скажет Кате перед уходом? Бросит ее одну? — Ты какой-то бледный. Все в порядке? — спросила Катя. — Да, я в норме. Не волнуйся. — Я могу позвонить Илье. У его отца машина. Он заберет нас. Если боишься идти в такую непогоду. — Слушай, я сейчас осознал, что забыл свой ранец в больнице. Придется вернуться. — Да? Но я не помню, чтобы он был с тобой. Ты оставил его в школе, кажется. — Нет. Я его взял с собой. Не хотел лишний раз возвращаться в школу за ним. Тем более в выходной день. — Хорошо. Тогда пойдем, — девушка поставила кофе на поднос и начала одеваться. — Я схожу один. А ты лучше позвони Илье и езжай домой. — Ты уверен? — Да. — Точно ничего не случилось? Ты какой-то странный после того сообщения. — Да просто там ключи от дома. Вот и переживаю. — Ну, хорошо. Раз барин приказывает, то у ворот стоять не буду, — развела руками та и снова села за столик. — Могу тебя подождать здесь. А там вместе поедем домой. — Не стоит. Я доберусь сам. — Как хочешь. Мое дело предложить.

***

Миша добрался до больницы через двадцать минут. Он и не подозревал как далеко они с Катей ушли. Ноги отсырели из-за снега, сопли лились рекой. Сладкий пирожок уже переварился в желудке, и голод вернулся. Он взглянул на часы и удивился. Восемь часов вечера. Больница уже закрыта для посетителей. Как же он попадет внутрь? Даже если Ильдар попросит, врачи вряд ли пойдут на уступки. Правила никто не отменял. На всякий случай парень подергал входную дверь на себя. Ничего. В холле был приглушен свет. Что же делать? Ильдар просил не отвечать на сообщение. Видимо, боялся, что его прочтет отец. Значит, Олег об этой встрече знать не должен. Миша пошел вдоль стены здания, стал искать окно палаты, где лежал Ильдар. Но глаза потерялись. Парень совершенно не мог себе представить, где именно располагалось нужное помещение. Но искать долго не пришлось. В его голову прилетело что-то твердое и холодное. Миша ойкнул и потер затылок. Оглянулся и увидел голову Ильдара, который отряхивал руки от снега. Ильдар улыбнулся, и эта непринужденная улыбка частично стерва мертвую маску с болезненного лица. Парень махнул Мише рукой, подзывая к себе. — Залезай, — прохрипел Ильдар и схватился за горло. Говорить ему было все еще тяжело. Но Миша был так рад слышать его голос, что сердце забилось в несколько раз сильнее. Как же он был счастлив стоять здесь и снова видеть этого человека, особенно его вроде бы и легкие, но такие настоящие и знакомые эмоции! Ильдар протянул ему руку. Миша неуверенно сжал ее, огляделся по сторонам, опасаясь, что их застукают. Но Ильдар уверенно потянул его на себя. Миша схватился за край подоконника второй рукой, подтянулся и оказался внутри больницы. Они так громко дышали, что их наверняка мог услышать весь персонал медучреждения. Но снаружи доносилась лишь тишина. — Не волнуйся. Здесь лишь несколько медсестер, — прошептал Ильдар. — Не говори. Тебе нужно беречь голосовые связки. Лучше пиши. Ильдар кивнул. — Садись, — указал он на свою койку. Миша сел, Ильдар устроился рядом, взял телефон и открыл соцсеть, после чего стал печатать сообщение. Через несколько секунд телефон Миши завибрировал. Сообщение Ильдара дошло. «Я ничего не помню о том дне. Я не знаю, что со мной случилось». Ильдар внимательно посмотрел на Мишу. Он будто спрашивал: «Ты веришь мне?» — Я верю тебе, — ответил Миша и взял его за руку. Он ожидал встретить сопротивление, но Ильдар убирать руку не стал, а лишь сильнее сжал пальцы. — Мне страшно, — прохрипел он. — Когда… — он закашлял и снова взял в руку телефон. «Когда я увидел тебя, то только ты внушил мне, что я не сошел с ума. Потому что ты последнее, что я помню. И только ты тогда понял меня. Поддержал». — Все будет хорошо, — произнес Миша и погладил его пальцы. — Мы обязательно узнаем, что с тобой случилось и кто в этом виноват. Но ты не должен винить себя. Ни в чем. Ты жив. И это главное. Ильдар кивнул и посмотрел в окно. Снег выглядел невероятно красиво в свете фонарей. Он напоминал кокосовую стружку, сладкую, ароматную. Высуни язык из окна, она упадет на него и тут же растает.