И что теперь?

       Существуют разные виды наркоманов. Есть обычные, которые просто закидываются чем-то и получают кайф. Есть адреналиновые наркоманы, которые просто ебанутые. А Чимин жить не может без планирования и занятости. Еще с детства блондину внушили, что если он будет бездельничать — то ничего не добьется, из-за чего у него появился страх. Страх того, что он будет никем. Что будет жить под мостом и собирать бутылки, хотя имел мечту участвовать в международных переговорах и ходить в дорогущих костюмах от Prada или Chanel. И вот поэтому, несмотря на то, что ужасно устал и готов упасть, он до сих пор бегает, пытаясь помочь всем и во всем. Он отлично помнит, как его девушка предложила ему пойти к психологу, чтобы избавиться от этой «зависимости», из-за чего практически мгновенно пополнила ряды «бывших». Да, он уставал. Да, ему не хватало ни на что времени, но обожал все это. Ему нравилось ощущать себя лидером и чувствовать причастность, а бросить все это он просто не мог, слишком уж часто этот идиотский страх сдавливал грудную клетку, не давая позволяя Чимину даже думать об отдыхе. Но в конце-концов, он заполнил все документы, проводил очередного новичка к своей комнате и ему разрешили отдохнуть, ведь вахтер пришел. Староста чуть ли не карабкается на третий этаж, рассматривая носки своих идеально вычищенных ботинок, а потом вспоминает, что Хосок весь день сегодня не выйдет из комнаты.       Хосок — гребаный оторва. Чимин терпеть его не может и до сих пор не понимает, как разрешил ему жить в своей комнате, ведь он учится даже не в их университете, а в ебучем кульке*! Для старост всегда выделяют самые лучшие «номера», а этот красноволосый чёрт просто взял и занял его райский уголок. Блондин всегда умел отказывать, но в этой ситуации он даже понять не мог, как это произошло. Да и к тому же, если кто-нибудь из администрации узнает о том, что на территории общежития проживает незарегистрированный в документах ученик, то больше всего попадет именно Чимину. Блондин открывает дверь, ожидая, что когда он зайдет, то снова обнаружит в комнате полнейший хаос и разруху, но в итоге не замечает ничего такого. — Дарова. — В кресле сидит Хосок, скрестив под собой ноги и разглядывая что-то в телефоне. У соседа ярко-красные волосы, которые он совсем недавно перекрасил (Чимин умолял его перекраситься, потому что просто не мог смотреть на парня с «вырви-глаз-зеленым» цветом волос), куча дырок в каждом ухе и шило в жопе, поэтому так удивительно что у него нет на сегодня планов, и он просто вот так тихо сидит. — Что ты натворил? — Чимин проходит в комнату и видит, что пол и столы протерты, а посуда идеально вымыта. Староста знает, что его сосед по комнате ненавидит убираться, а если и решается, то только ради определённой выгоды, поэтому он сейчас смотрит на него с прищуром, опираясь на ближайшую стену спиной. Часть комнаты, принадлежащая Чимину, хоть и не всегда идеально чиста, но зато все разложено по своим местам. Что не скажешь о Хосоке. Он вечно куда-то торопится, из-за чего кладет хуй на чистоту, либо, как он часто любит говорить — «не находит сил» и просто сваливает все в одну кучу, после решая убрать эту свалку только через пару месяцев. Хосок чувствует напряжение Чимина, поэтому улыбается и разводит руками, чтобы будто бы расположить к себе и открыться, но блондин знает все эти уловки и даже не думает верить ему. — Ничего! Чимин щурится сильнее и чувствует, что еще немного — и он сорвется. Его бесит этот ненормальный с натянутой улыбкой, бесят новички, которые напускают на себя вид либо очень вежливых и статных ребят, либо делают из себя каких-то ебучих недореволюционеров, готовых изменить этот мир. По итогу — они все сдуются, Чимин это знает. И это злит его еще больше. И староста уже готов поверить в то, что его сосед просто решил сделать жест доброй воли, как на него снова сваливается шквал эмоций. — Я просто хотел… — Что «ты хотел»? Говори уже. — Таким Чимина редко кто видит. Когда он злой, то мгновенно встает в определенную позицию (из-за нее кажется, будто он всем телом давит на тебя), в глазах его костры полыхают, а желваки двигаются безостановочно. У него внутри все жжет, а виски пульсируют беспрестанно и то, что только Хосок может довести его до такого бесит еще больше и от этой мысли хочется избить Чона, да так, чтобы тот дышать мог с трудом. Его раздражает то, что Хосок старается и обращается к нему только если ему нужна какая-то выгода. И Пак даже догадывается, о чем сейчас пойдет речь. — Эй, не заводись, бро! — Хосок прекрасно знает, что блондин ненавидит, когда его называют «бро», но все же решается продолжить. — Я целый месяц не вытворял никакой хераборы, не делал ничего, за что меня могут выгнать отсюда. — Парень снова улыбается и встает с кресла, укладывая свои тяжелые ладони на плечи соседа. — И что я должен делать? Поцеловать тебя в лоб и дать конфетку за послушание? — Мне кажется, что я заслужил то, чтобы пойти на тусовку твоего кореша. Чимин так и думал. — Еще какие пожелания будут? — Чимин цедит это, смотря на красноволосого исподлобья и скидывает его руки со своих плеч. Он ненавидит, когда его трогают незнакомцы, а от мысли о прикосновениях Хосока его сразу начинает мутить. Хосок пытается удержать себя в руках. Неужели он зря убирался всю эту неделю? Зря пропускал все посиделки у своих знакомых, лишь бы Чимин счел его прилежным парнем? Зря ластился и чуть ли под ноги своего соседа не ложился, лишь бы он взял его с собой на вечеринку? Хосока передергивает от одной мысли, что подлизывался к нему, не получив в итоге абсолютно ничего. — Я просто не понимаю. Что я сделал не так? — Хосок циклично считает про себя до 10, глубоко дыша. Не хватало еще чтобы он поссорился с последней надеждой на посещение одной из самых крутых Питерских тус за последние лет 30. — Всё, Хосок. Ты сделал всё не так. Парень видит, что Чимин устал. Блондин оседает на кровать, глубоко дыша, потирая свои закрытые веки пальцами, а после расстегивает пару верхних пуговиц. Обычно в такие моменты Хосок оставляет его. Но не сегодня. Панк хоть до безумия ленивый и безответственный, но когда ему что-то нужно, то он с пути не сходит, за что Чимин его хоть и немного, но уважает. — Прости, но я уже конкретно заебался тебе потакать. Просто дай мне это приглашение и я снова отстану. Чимин снова вздыхает и улыбается своей беспомощности в данной ситуации. Обычно он начинает орать на соседа, грозится выставить его из общежития, а после они оба не скупятся на мордобой, наутро после которого блондин все кровоподтеки замазывает тоналкой, которую его бывшая оставила, ведь Хосок злой, специально в лицо бьет, чтобы потом все видели, какой Чимин на самом деле: озверевший, заебаный и любящий почесать свои кулаки о рожи непокорных. Хосок знал о нем все, хоть соседи по комнате никогда и не обсуждали что-то личное, но красноволосый прекрасно понимал все его мотивы. Все, кроме тех, которые шли наперерез ему. У Чимина слишком часто с недавнего момента вспышки гнева проявлялись. Хосок уверен — раньше такого не было. Ему соседа жалко до безумия, он иногда сам под его удары мощные лезет, лишь бы тот мозги не ебал и успокоился уже в конце концов. Но тот и не думает жалеть себя. Красноволосый знает — у Чимина проблемы, и достаточно большие. И не будь Хосок меркантильным мудаком — сам бы повел его к психиатру, но пока единственное, что беспокоит панка, так это то, что он не умеет самостоятельно организовывать себе досуг, из-за чего ему просто жизненно необходимо получить приглашение. А староста даже отвечать не хочет. Раскинул ноги на собственной кровати, прикрыв глаза руками и звуков никаких не издает. По нему и не скажешь, что он вообще живой. Иногда Хосок ночами просыпается и прислушаться пытается, дышит ли сосед вообще, до того этот придурок тихий. «Вот мудак» — проносится в голове у Хосока и он уже собирается подойти к этому «мудаку» и лягнуть его ногой, как со стороны двери доносится стук. Чимин сразу подрывается: встает резко на ноги, застегивает и заправляет растрёпанную рубашку, и волосы приглаживает пальцами, а после, кашлянув в кулак и бросив на красноволосого красноречивый грозный взгляд, открывает дверь. Хосоку в этот момент хочется прямо как ребенку — ножкой топнуть и язык показать, своему обидчику смотря прямиком в глаза, до того он слаб и зол. Чимин открывает дверь и улыбается хоть и устало, но широко, смотря в глаза нежданного гостя, а после, произнеся «привет» крепко хватает его за плечи, затягивая в объятия. Хосоку всегда неловко от чужих проявлений нежности, хотя он сам является любителем тактильности. «Как фарфоровая кукла» — проносится в голове у Хосока, когда он вглядывается в лицо новоприбывшего, ведь оно идеально чистое, даже морщинок нет. Осанка идеальна, а плечи широко расставлены, из-за чего создается впечатление того, что парень напротив него — нереальный. Панка никогда не привлекали такие люди, слишком уж они «манерные» и «правильные». Парню больше нравилось наблюдать за очень пьяными однокурсниками, которые во время театральных постановок пытались сделать вид, что им заебись. Или ему еще нравились, как он их сам называл: «потрепанные ребята». Ну, это те, кто вечно ходит с опухшими еблами, все пробитые иглами для пирсинга чуть ли не насквозь и забиты татуировками до самых ушей. Эти ребята, по мнению Хосока, были самыми удивительными личностями на планете Земля, ведь они чувствовали себя также как и он. А это главное для панка. — Джин, наконец-то встретились. — Чимин улыбается и не убирает свои ладони с предплечья друга, держа крепко, будто он был единственной причиной, по которой блондин еще стоит здесь. — Вечно мы с тобой вразнобой. — Это точно. — Джин произносит это, не меняя своего серьезного выражения лица, но от его интонаций даже у Хосока сердце оттаивает, позволяя немного расслабиться. — Все уже готово, осталось только дождаться пятницы. — Да. Хосок заметил, что Джин отвечает как-то сухо. «Возможно, это потому, что я здесь». Джин оглядел Хосока с ног до головы, а после, слегка сощурившись, спросил: «Это твой друг?». От слова «друг» Чимина как в лихорадке затрясло. Как? Как мог его «приближенный» сморозить такое? Блондин уже чувствует, как его сердце рассыпается, как волнение давит на горло, ведь не может же он сказать, что этот фрик вместе с ним живет. Его руки сжимаются в кулаки, из-за чего он опускает голову, и настолько, насколько может говорить спокойно, отвечает: «Да. В гости зашел», а после, давит кулаками на живот, в надежде на то, что его не вырвет прямо на свои начищенные туфли, ведь говорить такое до безумия, до искр перед глазами мерзко. Чимин ненавидит Хосока. Всем своим гребаным и больным сердцем. — Чимин никогда не рассказывал о тебе. — Джин немного расслабляется и позволяет себе наконец улыбнуться, параллельно поддерживая старосту, потому что видит, что тот уже готов упасть, но отчет о причине такого самочувствия себе не отдает. Хосока ничуть не смутила произошедшая ситуация, ведь в голове крутилось лишь одно: Джин — организатор вечеринки. Хосок протягивает руку своей последней надежде на веселье и крепко сжимает ее при рукопожатии, улыбаясь. — Я Хосок. А ты должно быть тот самый организатор самой наикрутейшей тусовки последнего тысячелетия? Джин усаживает Чимина в старое потрепанное кресло, смеясь в кулак от слов красноволосого. — Ты явно преувеличил. Да, я Сокджин. — Ким прекращает тихонько хихикать в свою руку и глядит прямо в глаза Хосока, будто бы пытаясь разглядеть в нём что-то. Панку от этого взгляда и приятно, будто от внимания симпатичной девчонки, и одновременно страшно, до спазмов в животе, ведь он просто ненавидит, когда его как открытую книгу читают. — Я наверное оставлю вас. — Говорит брюнет похлопывая друга по плечу. — Нашему господину Паку нужен отдых. А с тобой буду рад еще поболтать. — Произнеся это, парень дает Хосоку слегка помятую бумажку. — До скорого. После сказанного Сокджин гладит Чимина по голове, будто тот его сын, шепча ему на ухо: «я тебе вечером позвоню», на что Пак лишь кивает, и парень уходит, махнув Чону на прощание рукой. Хосок подходит к двери и закрывает ее на замок, не спуская довольное выражение со своего лица, а после поворачивается к чуть ли ни умирающему соседу и хлопает его по плечу, усаживаясь на деревянный стол. — Вот видишь, и никаких проб… Чимин подрывается, хватая Хосока за ворот кислотного цвета толстовки, сваливает его со стола и прижимает к стене, тяжело дыша. Лицо Чона пылает от горячего дыхания старосты, а от вида раскрасневшейся физиономии панку становится страшно. Он знал что у Чимина бывают приступы. Знал, что Чимину трудно себя сдерживать, и что его до безумия просто довести до той самой «точки кипения», но и подумать не мог, что из-за такой по-простому глупой ситуации сосед будет нависать над ним, держа кулак прямо перед его лицом. — Если ты… — Чимин говорит и дышит так, будто только что пробежал с десяток километров и никак не может отдышаться. — Сделаешь что-то не так… — На этом моменте Пак больно хватает Хосока за шею, пальцами задевая еще не зажившие проколы в ухе, боль сильнее доставляя и продолжает. — То я сживу тебя со свету. Хосок рывком убирает с себя руки соседа крича что-то в духе: «Харе нести такую чушь, ты ебучий псих!» на протяжении нескольких минут. — Меня достали твои идиотские угрозы! — Хосок говорит это, отвернувшись от блондина, прямиком в стену. — Пытаешься меня запугать? Валяй! Только поверь, таким как я — ничего не страшно! Ты даже понятия не имеешь насколько… Чимина трясет. Он чувствует, что плачет хотя не должен. Точно знает — не должен. Он понимает, что не должен был делать Чону больно, не должен был угрожать ему, не должен был показывать себя в таком виде Джину. И слушая все эти обвинения в свою сторону, он прекрасно понимает, что это — правда. Самая что ни на есть настоящая правда. Почему он не позволил Хосоку просто пойти туда? А почему Хосок все еще не ушел от него? Чимин смотрит на спину парня, который активно жестикулирует и громко высказывает что-то. Шум в ушах Пака не дает ему сосредоточиться на словах Чона, и из-за этого бессилия ему становится грустно. Настолько грустно, что он лишь через некоторое время понимает, что бьется в беззвучной истерике, рыдая. — Ты хоть иногда думаешь? Ты бы хоть представил, что мне пришлось пережить! — Хосок резко поворачивается в сторону Чимина и видит его. Осевшего на пол, трясущегося, с красными глазами и слезами на щеках. — Хей, чел, ты чего?.. — Хосоку снова страшно. Сколько раз за эти пятнадцать минут ему становилось страшно? У него создается ощущение, будто этот день — один из самых эмоционально сильных для него, хоть он и не может назвать его тем самым «лучшим днём в своей жизни». Хосок присаживается рядом, укладывая свою теплую руку на трясущееся плечо соседа, и слегка прижимает его к себе. Красноволосый не знает, что нужно чувствовать, и не понимает, что чувствует сам. Просто то, что он делает сейчас, кажется нужным и просто жизненно необходимым. Его глаза бегают по лицу блондина, в надежде на то, что он просто притворяется, для того чтобы запугать соседа. Но Хосок понимает, что такое сыграть нельзя. Даже он так не смог бы. — Хосок…? — Чимин произносит это очень тихо. Если бы Хосок сидел в метре от него, то даже не услышал бы. — М? Чимин поворачивает свою голову, смотря прямо в глаза Хосока, а после щурится, говоря уже громче. — Это все из-за тебя. — Ясно. — Я тебя ненавижу. — Ладно. — Не будь ты таким мудаком, все было бы проще. Хосок тяжело вздыхает, гладя плечо Чимина и чувствуя, как его приступ дрожи сходит на нет. — Не будь ты таким психом, у нас бы и проблем не возникало. — Хосок потихоньку гладит парня по спине и сам успокаивается. Чимин хмыкает, поправляя свои спутавшиеся волосы рукой. — Не будь мы оба психами и мудаками, то мы могли бы стать друзьями. Чимин произносит это и впадает в шоковое состояние, также, как и Хосок. Он заставил себя поверить в эту мысль? Или он действительно так считает? Новые мысли спутываются в один комок тревоги в районе груди, что снова вызывает новый приступ агрессии, но он отгоняет это все, пытаясь пропустить окружающую его тишину, дыхание Хосока и тепло его руки через себя.  — Да. Чимин ненавидит не его, а себя.