Demon's Tears

      Учебный день прошел будто сквозь пелену тумана. Уроки один за одним сменяли друг друга, будто красочные огоньки карусели, также как и она, образуя цикл, прервавшийся лишь последней переменой, во время которой Накахара, так и не говорившая больше с Дазаем, решила подняться на крышу и подышать свежим воздухом, как бы клишировано то не звучало. Вдохнув полной грудью чистый и почти незадымленный автомобильными газами воздух, Чуя на мгновение прикрыла глаза, как вдруг, прямо за ее спиной раздался знакомый голос, заставивший девушку тут же обернуться. — А я уж думал ты так и будешь до конца дня в классе чахнуть. – усмехнулся Дазай, опершись на один из бортиков ограждения и глядящий прямо в сторону рыжеволосой. – Тебя что-то сильно беспокоит и, насколько я понимаю, это из-за того сна. Так ведь? — Ты... Да, ты прав. Целый день меня не покидает ощущение того, что сейчас, что-то явно идет не так, как нужно... Будто то, что было во сне – явь, а нынешний день... черт.. Я и сама не знаю... Столько мыслей в голове и все – пустые... — Знаешь, в любой другой ситуации, я бы сказал, что твои слова – полнейший бред, но, насколько ты помнишь, во-первых – не тот случай, а во-вторых – таких слов тебе я бы никогда не посмел сказать. Только не тебе. — И... Почему же? – внезапно посмотрев прямо в глаза другу, со всей серьезностью спросила Накахара, на что Дазай, как-то по-особенному ухмыльнулся, а после, положив руку на плечо, ответил: — Потому что ты никогда не была слабой и беззащитной школьницей. Очнись, дорогая, это и вправду сон... – а после резко оттолкнул, да так, что Чуя, наткнувшись на ограждение спиной, не удержалась и все-таки перевалилась за него.       Секунда и она летит с крыши школьного здания, ожидая глухого удара об асфальт, а слезы, выступившие то ли от страха, то ли от отчаяния, полностью застилают собой кругозор. Еще секунда – она проваливается в темную бездну, абсолютно не чувствуя боли от приземления. И лишь тишина, кромешная тишина слышит ее истошный и в то же время глухой крик.

Неужели этот день она провела во лжи и из всех людей только Осаму оказался живым?...

***

      С момента возвращения в Йокогаму, как и во весь мир, спокойствия, умиротворения и полноценного равновесия, в виде уравнения количества одаренных и неодаренных, прошел год. В тот день, когда двойник Чуи Накахары, благодаря усилиям членов "Крыс мертвого дома" и "Смерти Небожителей" попытался разрушить мир, нет,... стереть его из линии параллелей,... слишком многое изменилось. В первую очередь, так и не было найдено тело одного из исполнителей Портовой Мафии, чей истинный пол наконец был раскрыт перед членами всех главенствующих организаций и, коим оказалась Чуя Накахара этого мира, по всей видимости, ценой собственной жизни уничтожившая угрозу в виде своего двойника. По этому поводу, в Мафии, да и чего уж скрывать, во всем городе был объявлен траур, на котором почтили не только ее память, но и память других членов главенствующих организаций, так же погибших во время неразберихи.       Вторым важным событием было восстановление главного офиса Портовой Мафии, пострадавшего во время стычки двух Накахар. Безусловно, глава организации, Мори Огай, выделил большую часть денежных средств, однако, Детективное Агенство, с которого наконей были сняты все обвинения, не могло не помочь нынешним союзникам. Однако, несмотря на это, о дальнейшем перемирии пока что речи и не шло. Все понимали, что, пока с последствиями "Судной ночи", коей окрестили недавние события СМИ, не будет решено – рано говорить о будущем города.       В то же время, как и было оговорено при заключении договора между двумя организации, в Мафию, по собственной инициативе вернулся Дазай Осаму, так и не сумевший оправиться от потери любимой. О последнем, к слову, нечаянно узнали Ацуши и Рюноске, решившие лично поговорить с учителем, однако, впервые заставшие того плачущим и бормотающим слова о любви и неверии в произошедшее, над пустым гробом, определенным для Чуи.       И лишь после того, как все разрушенное было окончательно восстановлено, а теплая и, в то же время, тяжелая весна сменилась знойным летом, в городе окончательно наступили долгожданные мир и покой. Пусть, после пересчета населения города и оказалось, что больше половины эсперов выкосило в те неспокойные дни, да так, что их количество сравнялось с обычными людьми, всем было уже все равно. Единственное, что теперь оставалось главным для каждого жителя – вера в светлое и точно прекрасное далеко...

***

      Он соврал бы, если бы сказал, что не умер в тот же миг, как Чуя исчезла в неизвестном портале, продолжая борьбу с собственным двойником, которого когда-то считала родным братом. Он бы соврал, если бы сказал, что не свалился в тот же миг на колени и стал жадно хватать ртом воздух, будто тот был последним во всем мире. Он бы спиздел, если бы сказал о том, что ничуть не испугался и его не накрыла паника от осознания того, что Чуя, скорее всего, больше никогда не вернется в свой родной мир. Не вернется к нему...       Он никогда не верил в сказки и чудеса, не подвластные логике и здравому смыслу, но почему-то продолжал верить и надеяться на то, что она жива. Где-то, среди чуждых им обоим параллельных миров... Где-то, вне зоны его досягаемости. А потому упорно продолжал спорить и с Огаем, и с Фукудзавой, отчего-то решивших, что пропавшую без вести стоит похоронить. Еще как не стоит!       Именно поэтому, на зло всем вокруг, он решил самостоятельно вернутся в Мафию, продолжая верить в то, что когда она вернется, вдвоем, в одной организации, им станет намного легче забыть все произошедшие ужасы и начать новую жизнь, либо же, продолжить старую, но уже с чистого листа. И явно новыми красками. И они обязательно будут счастливы! Дазай клялся в этом самому себе десять раз на дню!       Вот только время неумолимо бежало вперед, шли дни, сменяющиеся недели, а за ними следовали месяца и, кажется, лишь когда с момента ее пропажи прошло уже полгода, Осаму начал понимать, каково было когда-то ей, когда, после смерти Одасаку и собственного ухода из Мафии, она продолжала ждать его, без единой вести. И в этот момент он осознал, насколько беспощадно тогда с ней поступил. Вот только она поступила ничуть не лучше!       Он исправно выполнял все задания Мори, полностью восстановившись в прошлой должности главы исполнительного комитета, под гневные возгласы новых, мелких глав некоторых отделений, которые быстро умолкли, стоило только Дазаю провести пару допросов в своем исключительном стиле. Помнится, Акутагава, Кое и Мори давно так не смеялись...       Вот только она так и не вернулась... А потому стоя на излюбленном мосту в рождественский вечер, он искренне пожелал встретиться с ней в новом году, без разницы на этом или уже "том" свете и, хотел было прыгнуть прямо в ледяные воды реки, как вдруг, наткнулся взглядом на неприметную и, до боли знакомую, точно женскую фигуру, вынырнувшую посреди реки. Ему хватило доли секунды для того, чтобы тут же броситься с моста к правому берегу, ведь именно к нему она плыла. Хоть бы в этот раз он не ошибся!...

***

      Она очнулась от собственного жуткого кашля и ощущения, будто легкие горят изнутри. Помимо этого, тело было мокрым, вот только... Таким оно было далеко не от пота и Чуя поняла это, попытавшись провести одной рукой по плечу, но наткнувшись на водный всплеск, последовавший после совершенного действия. Оглядевшись вокруг и, наконец поняв, что находиться в реке, причем не где-то, а в той же родной Йокогаме, девушка тут же погребла в сторону берега. И пусть, она сейчас не понимала, что происходит и как получилось так, что сейчас она, явно одетая в одежду из собственного сна (а сна ли?), под покровом то ли ночи, то ли позднего вечера, плыла, едва не теряя сознание от холода и... Находилась ли она все в той же "школьной" реальности или же, именно она была чем-то, чему никогда не было суждено существовать?       До ближайшего берега, к коему и плыла девушка, было всего метров шесть и, когда до него оставалось всего ничего, вновь, как и перед падением со школьной крыши, она услышала до боли родной голос. — Чуя! Родная! – запыхавшись, прокричал Дазай, наконец добежав до нужного края, к которому тут же подплыла и, наконец смогла встать на ноги Накахара. – Боже, да ты вся ледяная! – встревоженно пробормотал шатен, ощупав ее за плечи.       Крепко обняв девушку, Осаму понял, что промокшей она была до последней нитки, пусть это и было характерно для человека, проведшего непонятно сколько времени в ледяной декабрьской воде, после чего быстро стянул с себя пальто и накинул на ее, с виду, такие хрупкие, дрожащие от холода, плечи. — Аа.. К-как ж-же т-ты?.. – едва ли не заикаясь от холода, только и смогла спросить девушка на что парень лишь отмахнулся и повел в сторону собственной машины. — Не сейчас. Оставим все на потом, сейчас главное – согреть тебя, но прежде высушить! И без лишних разговоров! В конце концов я ждал тебя слишком долго, поэтому, разговора по душам уж точно смогу подождать еще...       Молча последовав за парнем, Чуя ничего не ответила, понимая, что воспоминания о произошедшем постепенно возвращаются на свои места и, что ж... Дазай с крыши, все же был прав: такая тихая и спокойная жизнь уж точно не могла быть явью для Чуи. По-крайне мере, пока Арахабаки продолжал оставаться где-то в глубине ее души и, по всей видимости, более никогда и не при каких обстоятельствах не собирался ее покидать...

Продолжение следует...