Demon's Tears

      Следующее пробуждение Чуи произошло уже в теплой мягкой кровати, укутанной, кажется, а несколько одеял и с рукой Дазая, обхватившей ее за талию. Сам парень прижался к спине девушки и, казалось, совсем не дышал, даже сквозь явно долгожданный сон, беспокоясь о ее покое. Вот только сама Накахара чувствовала себя более чем хорошо, а потому, бегло оглядев освещаемую лишь светом, исходящим от полной в эту зимнюю ночь луны, оценила все возможности как можно тише встать с кровати, после чего, аккуратно выскользнув из-под Осаму, присела на самом краю. Тело, отчего-то необычайно тяжелое, тут же покрылось мурашками и Чуе непреодолимо захотелось вернуться обратно под одеяло, вот только наконец настигнувшая ее дикая жажда, заставила привстать и в ту же минуту замереть от ощущения знакомой ладони, мягко обхватившей ее запястье. — Стоило просто меня разбудить, вместо того, чтобы вставать на ноги со все еще не спавшей температурой, милая. – тихо пробормотал шатен, вслед за девушкой присаживаясь на кровати. — Температура?.. – слегка хриплым голосом переспросила Накахара, на что Осаму лишь аккуратно потянул ее руку на себя, заставляя все еще сонную девушку присесть ему на колени. Все в той же тишине, мягко прижав губы к ее лбу всего на пару секунд, уже в следующее мгновение абсолютно бодрый Дазай тяжело вздохнул и наконец ответил: — Понимаю, после стольких лет нахождения под надзором Арахабаки ты, возможно, уже успела забыть, но даже самые опытные и закаленные эсперы не защищены от банальной простуды после купания в ледяной воде в минус двадцать. – серьезно ответил парень, перекладывая Чую с собственных колен обратно под одеяло. – Ты потеряла сознание после того как села в машину, поэтому я отвез тебя к себе, а после позвонил Мори. К счастью, они с Кое как раз собирались зайти ко мне, зная, что к двум часам ночи я уже точно буду в квартире, а потому... В общем, сорок и пять нам удалось сбить за полтора часа, после чего я проводил их, дав обещание позвонить как только ты очнешься, вот только, думаю, сейчас тебе с, предположительно, тридцатью восьмью будет точно не до них? — Эт-то.... д-да... Но, погоди... Что с Арахабаки? Я ведь благодаря нему практически неуязвима в физическом плане, так почему в этот раз... – полностью проснувшись начала было размышлять Накахара, как вдруг осеклась и резко замолчала, опустив взгляд. Это же было понятно с самого начала... — Прости... Я не хотел, чтобы ты все узнала таким образом, но... Видимо твое здоровье решило иначе... – протягивая кружку с водой и пару таблеток, произнес шатен, прекрасно понимая, в каком именно состоянии сейчас находилась его возлюбленная. И в эту минуту он готов был сделать все что угодно, лишь бы не видеть ее слез... лишь бы заменить ее улыбкой искреннего счастья, вот только реальность всегда была слишком жестока с Дазаем... — П-почему М-Мори все равно взялся за мое лечение? Он... Он ведь уже точно знает, что ныне я....? — Нет! Ни в коем случае! Даже не смей так предполагать! Будь ты хоть трижды калека, я бы повыдирал языки и повыкавывал глаза каждому, кто посмел бы назвать тебя, сильнейшего бойца Портовой Мафии, беспомощной! Ты ведь знаешь, пытать людей у меня получается лучше всего... – продолжая держать лекарство в руках, поднял взгляд на освещаемое лунным светом лицо Чуи Осаму и, как предполагал, заметил аккуратно бегущие по щекам девушки дорожки слез. Раньше он непременно отметил бы их эфемерную красоту и неотразимость, однако сейчас ему было невероятно тошно, как от прошлого себя, так и от неотвратимости ситуации, грозившейся вот-вот доломать и без того ослабленную Накахару до конца. И он должен был что-то сделать, вот только... — Ах, точно.... Лекарство... Без него я ведь и вправду теперь могу умереть... – прошептала Чуя, после чего наконец забрала таблетки и стакан воды из рук Дазая, молча проглатывая и запивая. Отставив пустую посуду на прикроватную тумбу, девушка все в той же полной тишине легла в кровать, прикрыв глаза, после чего еле слышное шуршание сбоку оповестило ее о вернувшемся в постель парне, а мягкие руки, вновь притянувшие ее к себе за талию лишь послужили катализатором для слез, хлынувших из глаз с еще большей силой. Хватило пары секунд, прежде чем Накахара расплакалась, также, как в день ухода Дазая из Мафии, вот только в этот раз он был рядом и смог аккуратно развернуть к себе, а после прижать к груди, давая девушке полностью выпустить все накопившиеся эмоции и именно в этот момент ему было все равно на то, что ждало их завтра, послезавтра или через неделю. Ведь он знал, что теперь Накахара всегда будет рядом с ним, а остальное – было совершенно не важно. Потому что Осаму Дазай мог все – осталось лишь научиться заживлять сердечные раны, но... Он ведь и с этим научиться справляться, не так ли?       За окном багровел рассвет, знаменуя начало нового дня, когда Чуя, полностью вымотанная, наконец уснула непробудным сном, а вслед за ней, в таинство неги окунулся и Дазай, впервые за последние полгода ощутив долгожданный покой.

***

      Звонок в дверь трелью пронесся по всей кровати, заставив Накахару нехотя зажмуриться и сильнее вжаться в грудь все еще сонного Дазая, вот только новый звон и еще один резкий, следующий прямо за ним, оповестили теперь уже обоих спящих о нетерпеливости их полуденного посетителя. — Не вставай. – аккуратно поднимаясь с кровати, предупредил Осаму девушку, потянувшуюся было вслед за ним, на что та послушно легла обратно на подушку, вслушиваясь в несколько резких поворотов ключа, совершенных парнем, а после пару до боли знакомых голосов тут же заполнивших квартиру исполнителя бурным кипением жизни, с коим каждый из них и без того встречался каждый день. Вот только в этот раз они оба знали, что это была вынужденная мера. — Как она? – нетерпеливо спросила Озаки, ставя пакеты с едой-лекарствами-еще-непонятно-чем на кухонный стол, а после проходя уже непосредственно в спальню, где, все также надеясь на продолжение сна, с закрытыми глазами лежала Чуя. Такое поведение заставило ее наставницу лишь мягко расплыться в улыбке и подойти ближе к девушке, а после, положив ладонь на голову Накахары, аккуратно потрепать девушку по спутанным кудрям, вынудив ту все же открыть глаза. – Ничего не болит? — Все в порядке, сестрица... – все еще хриплым от сна голосом пробормотала девушка, на что Озаки вновь улыбнулась, а после, даже не пытаясь скрыть выступивших из глаз слез, наклонилась к Накахаре, обнимая, совсем как мать, пришедшая навестить дочь. — И хорошо, дорогая... Как же хорошо, что ты вновь с нами... Целая и почти невредимая... я верила, что ты жива, даже когда Огай... – вот только договорить Кое так и не смогла, окончательно расплакавшись. Чуя впервые видела слезы наставницы, а потому, подобное поведение немного смутило девушку, но заметив аккуратно выглядывающих из дверного проема Мори и Дазая, Накахара подумала, что было бы правильнее всего дать женщине выпустить эмоции и лишь потом говорить со всеми по делу. По крайней мере, она понимала Озаки как никто другой, а потому, присев на кровати, сама заключила ее в объятия, постепенно осознавая, что и сама сильно скучала по ней. — П-прости меня, сестрица... — З-за ч-что т-ты извиняешься, родная?... – сквозь слезы спросила Озаки, однако Чуя не смогла ответить. Вместо этого девушка лишь крепче обняла наставницу, понимая, что пока что истинная причина ее исчезновения, причинила бы женщине еще больше боли.       Прошло по меньшей мере около десяти минут, прежде чем все еще оттирающая руками слезы Кое и тихо следующая за ней Чуя появились на скромной кухоньке Дазая. Заметив их, Мори первый поднялся из-за стола, помогая исполнительницам сесть за стол, в то время как сам хозяин квартиры аккуратно разлил еще горячий чай. — Как ты себя чувствуешь на данный момент, Чуя? – спросил Огай, медленно отпивая напиток из кружки. — Вроде как хорошо, вот только... Когда встаю, ноги все еще кажутся ватными и голова начинает немного побаливать, однако... На моей памяти и не такое было, так что да, в целом, я чувствую себя хорошо. – непривычно робко для самой себя произнесла девушка, грея руки о собственный стакан с чаем. — В таком случае, насколько я понял из нашего с Дазаем небольшого разговора, ты уже знаешь, что больше не являешься сосудом для Арахабаки и, как следствие, не сможешь использовать "Порчу", однако, опять же, со слов моего дорогого ученика, продолжаешь блуждать в страхе того, что стала беспомощной для Мафии... – спокойно произнес Мори, глядя Чуе прямо в глаза и в данный момент Накахара могла поклясться, что впервые в своей жизни видела в его взгляде столько нежности и тепла, сколько не видела даже у Широ "другого себя", который, казалось, на момент их первой встречи, действительно смог проникнуться искренней любовью к "младшей сестре". И это... было странно?       Хотя, могло ли еще хоть что-то оказаться более странным в жизни девушки, когда всего несколько (а точно ли всего лишь "несколько"?) часов назад в постели ее согревал и успокаивал бывший ненавистный напарник-самый молодой исполнитель Портовой Мафии-"демонический вундеркинд" и просто Дазай Осаму; пару минут назад она успокаивала наставницу, впервые в жизни расплакавшуюся прямо перед ней, а, если брать в расчет события, предшествующие ее появлению в квартире шатена... Действительно ли такой теплый взгляд Мори, обращенный к ней, можно было считать чем-то "странным"? — Я просто... Мой дар... Разве теперь, после потери таких значительных для организации способностей, меня нельзя будет приравнять к простому бойцу Портовой Мафии? В конце концов все, что у меня осталось... — ..."Смутная печаль" и первоклассные навыки бойца? Дорогая, ты слишком себя недооцениваешь, хотя, кажется, это мы успели понять еще во время нашей первой встречи. – тихо перебил девушку Дазай, после чего положил руку на левую ладонь девушки и мягко сжал, в знак поддержки. — "С-Смутная печаль" все еще со мной?... Н-но... Арахабаки ведь... – полный непонимания взгляд голубых глаз устремился сначала в сторону Мори, а после на Дазая, однако мужчина и парень лишь слегка улыбнулись, а Огай, в свою очередь, еле заметно кивнул головой Осаму, призывая продолжить объяснения. — Как я уже говорил, этой ночью, поняв, что тебя впервые за все время, что ты провела в Мафии сломила обыкновенная простуда, я заставил прийти в квартиру не только Мори, но еще и Йосано с которой, почему-то увязался Рампо. Поначалу никто не мог понять, почему температура, даже с помощью способности врача агентства продолжала оставаться опасно высокой, и да, сорок и три – это не самая большая отметка, что мы видели сегодня на градуснике, я просто не хотел тебя излишне беспокоить, когда ты проснулась в первый раз. И... признаться честно, в тот момент я тоже сильно переживал, а потому, наверно и не сумел увидеть настолько много, насколько заметил Эдогава, когда всего за пару минут до того, как ты начала задыхаться по непонятной причине, заставил меня использовать на тебе свою способность и... – внезапно остановившись, Дазай тяжело вздохнул и отвел взгляд, пытаясь понять каким образом было бы лучше донести следующую информацию до Чуи, однако, какими бы ни были – ни одно из знакомых слов не могло лучше описать сложившуюся ночью ситуацию. И, к счастью, Накахара спросила сама. — Арахабаки... Его влияние на меня было как-то связано с моей не сбивающейся высокой температурой тела? — Да. Он сумел завладеть твоим телом всего на пару минут, но только для того, чтобы сказать нам, что вынужден его покинуть, дабы закрыть последнюю брешь между тем миром, куда выкинуло тебя в тот день и нашим... — К-как он смог... Мое тело... Это был какой-то специальный обряд?... – теряясь в догадках, продолжила спрашивать Чуя, на что теперь ответил ей уже сам Огай. — Твое пробуждение в реке было не случайным – вода стала проводником между мирами, а потому он заставил нас отвезти тебя на то место заново и окунуть около берега и, признаюсь честно, в то момент, когда ты полностью расслабилась на руках Дазая, а твое сердце перестало биться... Думаю мы все в тот момент поверили в то, что тебя окончательно не стало и только Акико... Моя самая лучшая ученица... Она вовремя взяла все в свои руки и пусть и уставшая, в который раз использовала свою способность, чтобы заставить его биться вновь. – отведя взгляд в сторону окна, Мори устало улыбнулся и теперь Чуя наконец смогла понять причину такого тепла. Ведь она и сама давно перестала причислять его и Озаки к чужим для нее людям... — Пожалуй, самым необычным для всех моментом этой ночи, можно назвать то, как сработала сила "Смутной печали", успевшая выплеснуться в момент твоего воскрешения до того, как Дазай применил свою способность... До сих пор мурашки бегут по коже от ощущения невесомости... – весело усмехнулась Кое, отпивая из кружки, на что Осаму и Огай также легко рассмеялись и сейчас Накахара все же смогла вздохнуть полной грудью. Все-таки, в тот день у нее все получилось, а потому, стоило ли вообще беспокоиться о своей профессиональной пригодности в Мафии, когда и без нее она была счастлива? Возможно, в какой-то момент своей жизни она и вправду сильно ошиблась, подумав, что в округе не осталось родных ей людей, а потому, сейчас, искренне улыбнувшись самым близким ей людям, впервые за столь долгое время собравшимся за одним столом, она, пусть и ощущая накапливающиеся в уголках глаз слезы, произнесла: — И все же... Я так счастлива, что могу быть рядом с вами... – на что босс Мафии и два исполнителя лишь промолчали, однако так и не сумели спрятать таких же искренних улыбок, однако мысленно самим себе пообещали сохранить только в стенах этой квартиры, которой только предстояло стать местом, теперь уже навсегда соединившим "Двойной Черный"...

~ The End ~