"Драконова горячка"

      Зима следующего года, январь. Большая часть учеников разъехались по домам, проводить праздничное время с семьями около ёлки и камина. По стечению обстоятельств у родителей Гермионы появились срочные дела после рождества, и после празднеств она вернулась в Хогвартс. Рон остался ради Гарри, так как последний, разумеется, не горел желанием сидеть в гостиной со своими токсичными родственниками и слушать всякую поздравительную муть из телевизора, даже если бы Вернон и Петунья снизошли бы до него, смертного, и предложили кусочек праздничного пирога.       Снег за окном кружил вальс, Гарри прогуливался вечером на территории Хогвартса, пока его случайно не задела плечом профессор Стебль, извинилась и с каким-то растением помчалась в сторону больничного крыла. За ней вприпрыжку бежали Филч и Снейп со склянками.       «Что ж, каждый веселится в меру своей…» — мысль Гарри оборвалась, как он услышал чей-то глухой крик из здания школы. Кричала женщина.       — Гарри! – врезалась в него Гермиона. – У Макгонагалл схватки!       Гарри сначала упал. Потом сел. Встал. Выдохнул.       — Так… Она рожает?       — Да, вот уже скоро! Поспешим! Хотя бы за дверью постоим! Я так волнуюсь!       — Это не очень культурно, наверное…       — Гарри. Мой кот будет отцом. Я буду бабушкой. Или крёстной. Наверное…       — ЧТО?! – Гарри покраснел.       Позеленел. Посинел из-за холода и сорвался с места как хогвартский экспресс, если бы его с утра кормили не углём, а залили эспрессо.       Около 3 часов они стояли за дверью больничного крыла. Гермиона пыталась читать маггловский учебник по высшей математике (внеклассное чтение), но не могла сосредоточиться и перечитывала две страницы снова и снова, не помня, где остановилась, в результате уже знала интегралы и матрицу, а Гарри ходил взад вперёд и протирал то и дело потеющие очки. Помимо них, возле двери столпился весь Гриффиндор, и даже пара учеников из Слизерина.       — Третий! – раздался голос Помфри.       Когда все звуки утихли, к ребятам вышел немного смущённый и красный Дамблдор и позвал Гермиону и Гарри.       На койке лежала уставшая Макгонагалл и держала в руках маленьких двух мальчиков и одну девочку, которые были покрыты рыже-тёмной шерстью и имели немного вытянутые лица-мордашки, кошачьи ушки и хвосты. Можно сказать, что это были антропоморфные котята или фурри. Рядом располагался отец семейства, Живоглот, который заботливо вылизывал своих детей.       Подле стояли немного шокированный Снейп, бледная Стебль и нервный Филч.       — Гермиона, поздравляю, ты стала крёстной, — сказал Дамблдор.       Макгонагалл передала хозяйке кота одного из детей.       — По-моему, это лучшее Рождество! – сказала она. – Но к какому виду их отнести? В смысле... Им надо найти дом.       — «Котолажка» сойдёт, — пошутил Снейп, но Стебль пырнула его локтем.       — Сначала, их надо назвать, — сказал Дамблдор и взял у Гермионы из рук девочку. – Они родились зимой, поэтому имена должны быть по сезону. Как насчёт имени…       — Нежданна-Внебрачка Снежинина, — не унимался Снейп. – Родила Минерва в ночь двух сынишек, одну дочь. Не котёнка, не игрушку, а неведому зверюшку.       — Северус, — пристыдил его Дамблдор. – Ути, какие щёчки! Может быть, что-нибудь Живоглот нам скажет? Как насчёт имени… Трис, что с литовского означает «третья».       Кот одобрительно мяукнул.       — А вон те двое родились почти одновременно! Они будут Пирмасис и Антрасис, то есть первый, второй.       Гермиона сморщилась от этого звучания, а Живоглот возмущённо зашипел.       — Плохие имена? Ну, может быть, Когтедёрка, Драчун и Смельчун?       Гарри хлопнул себя по лицу.       — Ушастик, Головастик и Носатик?       — Соплохвостики, — вставил своё слово Снейп.       Маленький котёнок разрывался от плача на руках директора.       — Мурчавая Драна, — не удержался Флич, но получил от Помфри подзатыльник.       — Хватит! – не выдержала Гермиона и забрала у Дамблдора плачущего котёнка. – Неужели никто не читал Котов-Воителей?       Макгонагалл через силу улыбнулась.       — Это будет Когтеран, тот будет Ветробок, а девочка… Хм. Ты будешь Огния! М-м-м… Все согласны?       Никто собственно не возражал, наоборот все наконец-то заликовали, оставили Минерву наедине с «мужем-котом» и детьми в больничном крыле на попечение Помфри и куда-то удалились.       Празднование такого события затронуло весь Хогвартс. По случаю, Хагрид вывез прямо в школу бочки с Огневиски и Сливочным Пивом, умолчав, правда, что он ни у никого не спрашивал разрешения, посему Хогсмид из-за отсутствия товара, на какое-то время погрузился в депрессивный мрачный городок, который оккупировали сомнительные тварюги со всего света.       Что же было в обеденном зале, Дамблдор вспоминает со стыдом, храня самые сокровенные мысли в Омуте Памяти. Он краснеет, помня, как Снейп с шортами на голове танцевал джигу-дрыгу на преподавательском столе, Хагрид кружил Флитвика и случайно запустил его на люстру, где, собственно и оставил ночевать после бурной пьянки, а сам Дамблдор лишь от Фаджа узнал, что выпил с Филчем и Слизнортом какую-то сомнительную гадость, покинул Хогвартс в весьма нетрезвом состоянии, добрёл до логова Тёмного Лорда и устроил им с Пожирателями ТАКОЕ, что на следующий день последние оказались в психиатрическом отделении Больницы Святого Мунго и прибывали в настолько плачевном состоянии, что даже дементоры были здесь бессильны. Врачи-маги называли это "драконовой горячкой". Некоторые из последователей Тёмного Лорда страдали ретроградной амнезией, абсурдными и феерическими галлюцинациями, что некоторые, выйдя вылеченными, навсегда завязали с «пожирательством», алкоголем, аристократией, магией и разъехались в какие-то неведомые края Земли.       «Я помню лишь большую вспышку, метеоритный дождь и весьма напуганных слуг, мечущихся в поиске укрытия, — писал Волан-де-Морт под одеялом в каком-то ветхом домишке, снятом у милой старушки. – Я тогда бросился бежать без оглядки, потому что на миг все заклятия вынесло из моей головы, будто бы ничего и не знал, и я летел, снося леса Англии, Албании и даже потревожил какого-то длинного чужака в костюме без лица, которого боятся магглы. Не помню, как я очутился где-то в Румынии, но если кто-то прочтёт мой дневник спустя многие годы после раскопок, то друг или враг, бойся того дня, когда женщина-анимаг замурлычет с котом под луной и родит от него неведомых фантастических тварей. Я болею "драконовой горячкой". У меня всё».