Разве между нами что-то было?

Адреналин, эмоциональный подъём. Энергия, разливающаяся по всему телу на любом концерте, стоит только выйти на сцену. Выплёскивающаяся через края. Неужели никто из них такого никогда не испытывает? Кажется, что если ты не выложишься на полную прямо сейчас, тебя разорвёт. Становится всё жарче и жарче, в крови всё больше адреналина, больше дикости. Желание выплеснуть энергию становится невыносимым, его невозможно удовлетворить. Носиться по всей сцене, падать на колени, побывать везде, увидеть лицо каждого фаната, сходить с ума. Никогда не мог этого объяснить, не мог ничего с этим поделать. Я даже не всегда осознаю, не всегда помню, что делал. Струны послушно издавали нужные звуки, пальцы без особого контроля со стороны переполненного эмоциями разума зажимали привычные лады. Всё было так, как и происходит обычно, лишь на задворках сознания Фрэнка маячила мысль, не дававшая покоя. Догадка, вспыхивавшая где-то на периферии, и тут же заслоняемая сиюминутным желанием двигаться, чтобы не сгореть. В тот день всё, пожалуй, было даже хуже, чем обычно. Джерард начинал хрипеть. Верный знак того, что его силы уже на исходе. Фрэнк всегда хотел поделиться своими, но это, к сожалению, было невозможным. Упасть на одно колено, вскочить, описать круг за спиной вокалиста. Чёлка падала на глаза. Мысль заняла сознание полностью. Джерард. Девушка, стоявшая за кулисами. Фрэнк. Отдаление. Отношения. Чёртовы Уэи! Подвернувшемуся на пути Майки достался сильный пинок. Глаза басиста округлились, но он прекрасно понимал, что Айеро явно вошёл в раж, да и грохот инструментов, перекрываемый пронзительным голосом, заглушил бы ругательство. Джерард попытался проорать что-то в микрофон, но крик получился сдавленным и вымученным. В воздух полетели ракеты, озарив всё яркой вспышкой. Громче, ярче, выше, сильнее. В такие моменты Фрэнк собой не управлял. Чистая ярость, организм просто отказывался нормально работать дальше. Оставалось только, упав на колени и исступлённо качая головой в такт, исполнять проигрыш. Голос звучал где-то в отдалении. Джерард. Девушка. Отношения. Все лишние звенья цепочки затуманенный разум отказывался воспринимать. Да это было и не нужно. Я не всегда осознаю, что делаю. Состояние аффекта. Всплеск, буря, вихрь эмоций, щедро приправляемый адреналином. Разве речь может идти о том, чтобы помнить слова, произнесённые за полчаса до этого? Это делаю не я. Та часть меня, которая совсем отчаялась. Часть Фрэнка Айеро, окончательно сошедшая с ума... Действительно безумная, делающая всё наперекор. Наперекор себе, наперекор нормам, а главное - наперекор грёбаному Джерарду Уэю. Всё воспринимается со стороны. Фрэнк буквально взлетел на колонку, намереваясь прильнуть к Джерарду. Это произошло в считанные секунды, но Айеро казалось, что длилось невыносимо долго. Стойка микрофона с грохотом обрушилась на пол, увлекая за собой Джерарда и повиснувшего на нём Фрэнка. А дальше произошло то, что навсегда отпечаталось в памяти обоих. Мужчина, судорожно сжимавший в руках гитару, получил пинок, а потом полетел на пол. Казалось, Джерард вложил в свой толчок столько ненависти, сколько было возможно. Опешивший гитарист медленно приходил в себя. Свалилось и осознание того, что он натворил. Боли Фрэнк не чувствовал. Только какое-то странное состояние, будто его только что стукнули пыльным мешком по голове. Как сквозь вату, доносились крики фанатов, звуки пинков Джерарда и сдавленных ругательств в его адрес. Никаких эмоций, будто одним толчком их попросту вышибли. Айеро поднялся на ноги. Медленно возвращались звуки, цвета, а чувство вины уходило на задний план. Оно настигнет его позже, заставляя выть. На секунду его глаза встретились с глазами разъярённого Джерарда. Что дальше? Фрэнк уловил еле заметное движение губ, словно топор палача, отсекающий последнюю надежду на спасение, сообщавших: - Никогда... Айеро вернулся к стойке своего микрофона, подавленный и выжатый. Вот и всё.