Потухший огонек

      На улице начало смеркаться. Солнце уходило за горизонт, холодало. Младших загнали в корпус, дабы те не потерялись и никуда не ушли вместе со старшими. Ужин уже прошел. Все занимались своими делами. Кто-то учил уроки, кто-то тусовался в заброшенных комнатах, а кто-то уже спал. Чуя вновь с громким хлопком закрыл книгу, какой уже раз за вечер он сделал это — неизвестно, приподнимаясь на локтях. Он был один в комнате. Куда ушли старшие? Гулять и в магазин — за сигаретами. Почему старшие обязаны курить? Чуя не понимал. Это не делает их крутыми, лишь здоровье губят. Хотя… Они и так смешаны с грязью, раз живут в таком месте, зачем продолжать жить? Накахара помотал головой. Кажется, пора прекращать думать о том, что никто ничего не достигнет. Это плохо кончится, наверное.       Убрав книгу в сторону, рыжий пошел на улицу. Во дворе сейчас прохладно, нужно развеять мысли, даже если там много старших. На переднем дворе делать было явно нечего, потому тот пошел на задний. Оглядевшись, к своему сожалению, Чуя заметил лишь одного старшего — Осаму. Который, видимо, дремал. Что ж, Накахаре лучше. Сможет тихо пройти. Проблем ему не надо было. Особенно от Дазая. Подойдя чуть ближе к дереву, рыжий заметил бутылку пива. Неужели шатен пьет? Много ему еще предстоит узнать о боссе этого места       — Накахара, — хмыкнул Дазай, приоткрывая глаза. По голосу было понятно, что тот трезв, мальчишка вздрогнул, — Не бойся, бить не буду. Я абсолютно трезв, — опережая все вопросы рыжего отвечал шатен.       — А бутылка?       — Рейса. Он ушел недавно. Я хотел поговорить, но знал, что ты будешь избегать меня.       — Поговорить? — Чуя заинтересованно посмотрел на Дазая, подходя ближе. Почему-то рыжий поверил «тирану» и поэтому не особо боялся его.       — Во-первых, Акихиро. Мне нужно знать как он ведет себя и… — шатена перебили.       — Аки не домогается до меня. Но я вижу, что он боится сорваться. Еще вопросы? — мальчишка сразу же стал серьезным, отвечая. Такое лишь раззадорило босса.       — Как ты попал сюда? — вопрос, который, пожалуй, нельзя задавать никому в этом приюте. Тем более ребенку, который всего пару дней здесь.       — Попал? Меня сюда отвела мать, видимо, я мешал ей создать семью, — Дазай заметил как дрогнул детский голос. Чуе было больно, хотя тот старался сохранять спокойствие, дабы не показаться нытиком, — Можно я тоже задам вопрос? А как ты попал сюда?       «А как ты попал сюда? — вопрос эхом отдавался в разуме Дазая, из-за чего тот вздрогнул»       — Ты действительно хочешь это знать? — в ответ кивок, шатен выдохнул, — Останови меня, когда станет противно.

***

У мертвых нет ни государя наверху, ни подданных внизу; нет у них и забот, что приносят четыре времени года. Беспечные и вольные, они также вечны, как небо и земля, и даже утехи царей, что восседают, обратясь ликом к югу, не сравняются с их блаженством.

Мы гораздо спокойнее относимся к смерти миллионов людей вследствие взрыва, чем к смерти одного знакомого. — Эрих Мария Ремарк

      Зима. Холодная, снежная, будто сама Антарктида переместилась в Японию. Такое редко бывает, поэтому Дазай еще ни разу не видел такого и немного побаивался. Он подошел к маме, стараясь успокоиться, и обнял ее. Отца, к сожалению, мальчишка не помнил, да и никогда не интересовался о нем — пустое место, раз бросил девушку с ребенком на руках. Женщина обняла мальчика, слабо улыбаясь:       — Все в порядке, Осаму, холод скоро пройдет, — Цунэко* погладила сына по голове, — Пойдем посмотрим мультики?       Дазай слабо кивнул, убегая в другую комнату. Женщина улыбнулась и кинув мимолетный взгляд на окно, пошла за Осаму. Тот уже включил какой-то мультик и заинтересованно смотрел. Брюнетка села рядом с сыном и стала наблюдать за ребенком. Ее совсем не интересовало то, что идет по телевизору, а потому та следила за погодой за окном и, конечно же, за ребенком.       В квартиру зашел мужчина тридцати лет и по-хозяйски прошел в ту комнату, где уже спал Дазай и Цунэко сидела рядом — что-то писала.       — Цунэко, — женщина вздрогнула, услышав этот властный и до жути знакомый голос, — Ты все еще не убила мальчишку?       — Я не убью Осаму, так что можешь уходить, — она подошла к, видимо, мужу и внимательно осмотрела его, — Или же можешь убить меня, как ты и хотел.       Цунэко не хотела сейчас ссориться с мужем, но без этого не обойтись, если, конечно, Екомидзо пришел именно для этого. Блеснул нож и шатен приставил его к горлу девушки и сделал надрез, убивая девушку. Мальчишка вздрогнул, но не подал виду, что проснулся — дождался, пока уйдет его так называемый отец.       После того, как Дазай остался один, наступил ад. Шатен никогда не думал, что это будет настолько сложно. Приходилось слоняться по закоулкам, избегать всякие опасные группировки, но все это было лишь цветочками — голод был намного сильнее, а доставать еду не было возможности. Конечно, были добрые люди, которые кормили ребенка, но они встречались очень редко, а потому приходилось часто голодать.       Вскоре его поймали какие-то бомжи, что старались убить мальчишку, ради своей же цели. Было много ссадин, ран, из которых то и дело сочилась кровь, да и просто синяков. Желание жить пропало, пока его не подобрал один, как на тот момент казалось, добрый человек — Ямагава. Именно он привел ребенка в свой приют, обучая.       Уже в пять лет Дазай мог спокойно орудовать ножом, правда, пока еще по куклам и манекенам. В десять лет научился стрелять и даже убил пару человек — задание. И сейчас, когда ему уже пятнадцать лет, он считается монстром, но хочет ли этого сам Осаму? Навряд ли.

***

      — П-подожди, тебя хотели убить? — Накахара распахнул от удивления глаза, поджимая губы. Он не ожидал услышать такое. Это явно было за гранью его понимания.