Хорошо Исекайнуло

       Прошлый день прошёл. Скучно. Приходится лишь тупо пялиться в потолок, обдумывая, что же делать дальше. И кто остался. Ощущение — брошенка, сирота. Даже дома такое не могла чувствовать из-за постоянного внимания. Да и тут внимание. Простите. Но от него веет одиночеством. Моим одиночеством. «Джу!» — позвала, но поймала лишь пустоту. Звенящую. Улыбаюсь. Больно. Очень больно от чего-то. Что это за чувства? Хочу домой. И с этими мыслями засыпаю, ожидая визита. На этот раз никто не приходил. Скучно. Слишком скучно тут.        — Доброе утро, — приятный шёпот, будивший каждый день, — Джурия.        — Коги, — повернулась, улыбнулась, — скажи, что ничего ни с кем не случилось.        — Всё хорошо, уверяю тебя.        — Спасибо.        Приятно.        Лис подождал, когда оденусь, принёс завтрак. Пообедали вместе, как всегда, расчесала его белоснежные волосы. Успокаивало. И только сейчас поняла, что медальон пропал. Вот почему не слышала голоса Джу! Не подала виду, что волнуюсь.        — Всё хорошо? Я могу помочь?        Кивнула, улыбнулась. Попросила помочь найти эту вещицу, которая валялась под кроватью.        — С тобой всё в порядке, — надела, не замечая, что тут стоял лис. — Скажи же что-то, Джу!        — Вы это себе? Или мне?        — Я испугалась. Словно кто-то нашёл меня и пытался забрать.        — Я тоже ощущала себя плохо. Прошу, скажи лучше правду, почему ты себя заточила здесь и призвала меня!        Лис хмыкнул, давая понять, что всё слышал. Рассказать ему или нет? Довериться или нет? Сложно. Но, рано или поздно, все бы узнали о подмене. Пришлось рассказать почти что в подробностях о своей прошлой жизни и то, как попала сюда. Даже то, что они в моём мире лишь нарисованные персонажи в игре, многие люди переодеваются в этих персонажей, актёры играют их в жизни, даже то, что некоторые похожи.        — Значит и меня кто-то играет на сцене? — с интересом спросил. — И как, тот Когицунэ похож на меня или нет?        — Ну… — присмотрелась, — у вас глаза похожи и ухмылка. Точные лисы.        — Но я истинный лис, — усмехнулся, нежась снова от прикосновений к волосам, немного подёргал ушками. — И я не расскажу никому твой секрет.        — Родинки выдадут. У меня их нет. Да и драться не умею.        — Научу. А в замен, — задумался, — в замен попрошу приносить тофу, — улыбнулся своей лисьей улыбочкой во все зубы, опрокидывая голову. — Мы что-то придумаем. Никто не узнает.        И так я получила главного защитника. Того, кто принимал истинную меня.        Кицунэ не отходил ни на шаг сегодня, провожая до места тренировок. К моему сожалению там находились Изуми и Хачи. Стук деревяных мечей. Их движения. Я бы так не могла сражаться. Простите. Они заметили и пригласили провести тренировочные бои. Но Коги сообщил, что договорился потренироваться со мной. Типо научиться учить других. Двое из команды Шинсенгуми отложили свои мечи в сторону, присаживаясь на коробки, обтираясь полотенцами. Не упасть бы в грязь лицом.        — Стойка! — сказал Коги и прошептал так, чтобы слышали мы обе. — Можешь бить её, если что-то будет не так. Если станет отходить от канона.        — Что? — крикнула, но получила невидимый пинок.        Меня поправляли, подсказывали, даже сам лис руководил, как лучше встать, как правильно двигаться, на каком уровне должны быть локти. Столько слов, что не запомнить сразу! Панику надо было отставить. Ведь сейчас Джурия — я! Включив свои навыки актёра на полную, приняла серьёзный вид. И, кажется, переборщила с серьёзностью. Котетцу пытался сдерживать свой смех, закрывая рот рукой, а Канесада во всю смеялся. Лишь когда лисий клинок бросил на них строгий учительский взгляд — замолчали. Таким же взглядом одарил и меня.        — Госпожа, вы сегодня слишком переусердствовали. Закончим тренировку и пойдём дальше?        — Я готова уже рваться в бой!        И снова смех.        — Я сражусь с вами двумя! Нет. Тремя!        — Дура, — запищала над ухом Джу. — Не справишься.        — Ну, что же, — приготовились к бою.        Первое время оборонялась, стараясь не попадать под удары. Хотелось лишь бегать по залу, словно от разъярённых деревенских петухов! К счастью, моему, нас остановили, попросив переместиться на обед. Вздохну с облегчением, сказала: «Я вас победю! Побежу! Победа будет за мной! Ха!» И, видимо, Джу уже готова была побить меня. За глупость.        — В следующий раз мы устроим бой один на один, Джурия, — гордо сказал клинок Хиджикаты.        — И мы уже догадались, что ты не умеешь сражаться. Мы будем молчать. Только взамен желаем снова сразиться, когда научишься, дорогая копия.        Так. Это что, роман «Три мушкетёра» в реалиях Японии? То есть в реалиях Тоукен Ранбу? Так. Тогда я Кетти, Констанция или Миледи? Кто Кардинал, Капитан мушкетёров, Король, Королева, даже тот самый, как его, любовник королевы? Тогда где мой Д’Артаньян? А, на задании же. Точно. Стоп! Что это за мысли такие? Ой, кажется поняла… Хасэбэ же тут играет одну из главных ролей. Мой мозг готов взорваться от всех ассоциаций.        В столовой уже ожидал Томбокири. Милый большой медведь. Вот улыбочка была как у нашего певца. Добрая. Но этот копейщик отличался мощью. Так. По мушкетёрам пусть это будет Капитан! Точно! Представлю такие роли для них.        Стол уже накрыт. Тачи из семейки Осафунэ постарались наготовить, словно на пирушку. Принялись трапезничать. Обсуждали день, тех, кто отправился в путь. Это были малые отряды. Больше направленные на поиск ушедших. И ретраградной армии. Изуми признался. Один раз уже пробивали защиту. Многие были ранены. Их цель — сама Джурия. И, наверное после этого, случилось моё попадание в этот мир. Копейщик и Додануки кушали в другом конце. Не могли слышать наших разговоров, почти что шёпотом ведущихся. Теперь ясно, почему Хасэбэ так волнуется за Джу. Та лишь поддакивала.        — Некоторые почти что перешли на их сторону, поддавшись соблазну изменения истории. Наш мир не изменится. Но другие реальности могут. События, даже мелкие, произошедшие в Японии, повлияют и на весь мир. На будущее. Мы не знаем, кто решил собирать нас. В последнее время новенькие сами как-то могли наладить связь с нами. Не Джурия им даровала жизнь в человеческом теле. Кто-то ещё. Тот, кто стоит выше неё.        — Значит и вас не она к жизни призывала?        — К сожалению, она лишь символ. Человек, который должен следить, — с грустью сказал Хачиска, отворачиваясь.        — Она связана с вершиной?        — Мы не знаем.        — Но, став людьми, стали ощущать новые чувства. Такие как дружба, семья, любовь, забота, страх, ненависть, желание.        — Сохранились воспоминания.        — Некоторые уничтожены.        — Кто-то потерян.        — Кто-то лишь легенда, которую нашли в истинном виде.        — Мы получили свой дом. И не жалеем.        — А когда всё закончится — станем сталью, вернёмся в те места, откуда нас призвали.        И тут осознала, что не хочу такой участи для этих людей. Так жестоко использовать! Даровать им свободу и всё разрушить! Заставить пылиться в подсобке, музеях, никогда не выставляться, разрушиться, умереть! Они согласны с такой участью. Я — нет. Надо лишь найти выход. Как их защитить?        И тут поняла, что Д’Артаньян — я. Приятная дрожь. Не они должны меня сейчас защищать.        — Мальчики, мы уже и так доели. Давайте прогуляемся.        Согласились. Им нельзя окунаться глубже в прошлое. Выслушивала всех. Коги жаловался на Миказуки, коллекцию чая, сладостей. Каждый раз тот пытался его накормить новой вкусняшкой, притащенной из какого-то времени. Изуминоками не прекращал говорить о своём. Хиджиката — Хорикава -Хиджиката — Шинсенгуми — Хиджиката — Изуми — Хиджиката — Кондо. И так могло длиться до бесконечности. Хачи рассказывал о истинном брате Нагасонэ. Даже жаловался, что тот больше времени проводит теперь с ним. Радовался. Но эта радость была фальшивой. Хотелось внимания. Привык к подделке, ставшей уже братом. Это была любовь. Простая человеческая. У меня не было братьев и сестёр родных. Дальние вспоминали лишь иногда. У них своя жизнь. Да и нам приходилось иногда переезжать. Из-за папиной работы.        Мы попрощались. Хотелось самой побродить. Позвала Джу.        — Да?        — Мы с тобой похожи?        — Уже не знаю.        Так и закончился разговор.        Присела на камень у озера. Вечер ещё был тёплым, летним. Где-то сзади услышала пение. Обернулась. Джузумару напевал спокойную мелодию. Его глаза были открыты. Цунецугу — прекрасный мужчина, о котором бы мечтала любая девушка в моём мире, покорённая его красотой. Он заметил меня, подошёл ближе, прикрыв глаза.        — Понравилось? — кивнула. — Иногда настигает желание немного спеть. Никкари говорит всегда об этом, прося напеть колыбельную перед сном. Младшие братья такие.        — Вы один из пяти Великих и прекрасных клинков. Люди всё ещё спорят, принадлежите ли к семейству Аоэ или другому.        — Люди готовы всегда спорить. Кто-то подписан мастером, кто-то нет. Некоторые копировали кузнечные техники. Из-за людей всегда страдают клинки. Нас раздарили. Продали. Стали лишь вещью, на которую любуются. Некоторые были только такими.        — А как относитесь к Ооканехире? Он же тоже мог быть таким клинком? Не считаете, что заняли его место?        — Один раз предложил ему стать шестым. Отказался. Сказав: «Если так решили люди. Меня позже нашли».        Уже клевала носом. Джузумару попросил пойти с ним в комнату. Послушалась. Клинок сел за стол, пригласил лечь на колени. Худые. Но на них так приятно было спать. А то, что он возился с волосами, изучал что-то, водя пальцами по шее. Прошу, не снимай только. Не ты же Кардинал в моей истории.        — Джузумару-сама! — Хонэбами разбудил своим голосом. — Джурия-сама здесь. Хорошо. Извените за вторжение.        Тоширо удалялся вместе с малым оодачи, продолжая спорить.        — Простите, — поднялась, — я пойду в свою комнату.        Он лишь кивнул.        Надеюсь, что Цунецугу ничего не смог понять.        Неожиданно в углу поймал Хизамару, притянув к себе и закрыв рот рукой. Мы прятались. Только от кого?        — Змейка! — журавль. — Я знаю, что ты здесь! Не бойся! Моя стряпня вкусная! Может братика твоего покормить, когда вернётся?        Сердце Хизамару билось сильно, дыхание участилось. Он помолчал. После тихо произнёс: «Я стану вашим защитником, Химэ. Когда настанет время, изберите меня».        Время? О чём он? Это связано с тем нападением?        — Простите, пора бежать. Советую скрыться. Сегодня ещё Джиротачи ищет вас.        Точно. Вечерняя попойка. Я же не выдержу битвы с ним. Так все поймут, кто же я на самом деле! Память потерять — хорошо, поверят. Пить — плохо. Не поверят. Поскорее ретировалась. Пробегала мимо. Никто не заметил. К счастью.        Вернувшись в комнату, заметила записку на столе. Раскрыла. «Скоро вернёмся. Принцесса нам нужна». Принцесса. Значит Химэ не приятное прозвище? Она потом императора, богини солнца?        Становилось страшно. Кто мог подкинуть её? В рядах мальчиков есть предатели? Как это? Кто это?