Хорошо Исекайнуло

       Очередное утро. Успела встретить рассвет. Ничего нового. От отрядов ни слуху ни духу. Малые отряды. Какие же они глупые. Считают себя сильными. Они же люди, а не сталь. Что будет, если кого-то ранят? Критически? Надеюсь такого не будет. Самое страшное. Джу подбадривала, напоминала о долге. Я тут не так уж и долго, но чуть ли не раскрылась. Спасибо им за понимание.        — Сестра, — услышала голос Джу, полный горечи. — Уже десять лет прошло с нашей прошлой встречи.        — Я одна в семье. Мне сложно понять.        — Её имя Нана. Я младше на два года. Ещё братья. Старших два и младший. Среди мечей ощущаю себя дома.        — Можешь рассказать, что было? Как ты стала главной?        — Да. Меня просто привезли сюда и дали выбор. Мой первый меч — копия Яманбагири.        — Я Котетцу выбрала.        Мы долго обсуждали первые дни, смеялись. Казалось, что эта истинная аруджи рядом, не в состоянии призрака, словно подружки сидели рядом и ласково обсуждали каждого меча. Некоторых имён не знала. Джу на самом деле ко всем хорошо относилась. Даже к странным клинкам.        Нас отвлекли. На этот раз не Коги. Ооканехира. Алые волосы. И я тут вспомнила два хороших перинга с ним. Покраснела и засмеялась, отворачиваясь. Моё «криминальное» прошлое. Он не обращал внимания на моё состояние.        — Сегодня я ваш секретарь, Джурия-сан.        Он был спокоен, сдержан. И был похож на свою нарисованную копию. Милый, нежный. Только не мой! Ладно. Надо его выслушать.        — Что-то хотел?        — Пришли четыре письма от отрядов. Один вернулся. Во втором есть раненные. В третьем пришли двое из трёх. Принесли разрушенный клинок. Четвертый вернулся целым.        — Кого мы лишились? — хладнокровно спросила.        Истинная молилась, чтобы не услышать имя любимого меча. Я точно знаю, что это не Хасэбэ. Кто-то другой.              Тишина длилась около минуты. Оканехира ходил по комнате, искал какие-то фотографии, записи, потом отдал всё это в руки.        — Сэнго Мурамаса.        Новость повергла в шок. Я как и знала, что так случится когда-то. Знала! Только если это не глупая шутка. Если он не перешёл на сторону врага. Хоть он не на столько глуп. Больше безрассуден в своих поступках. Джу облегчённо вздохнула. Ни капли расстройства. Пока я пребываю в шоке, пытаюсь как-то понять всё, что было.              — Как это случилось? — сложнее сохранять самообладание.        — Они разделились. Отправился дальше, один. Потом Нанкаитаро нашел обломки.        Улыбнулась. Хотелось сказать, что так и надо, но… меня словно остановило странное чувство. Он был же похож на человека, того самого, серьёзного с минимумом задорности, как мне казалось. Надеюсь, что всё хорошо будет и дальше, в моём времени и мире. Словно потеряла и его. Так, спокойствие! Они лишь похожи!        — Всё хорошо? — забеспокоился.        — Кровавые клинки и правда такие безрассудные! — крикнула, вскакивая. — Я должна призвать нового! Срочно! Вы должны его найти целого! Ищите хоть в других временах, хоть восстанавливайте! Он мне нужен живым!        И об этом уже знали все в цитадели. От моего гнева праведного не спрятаться.        Таротачи — он лишь вызвался сам успокоить моё, скажем так, разбитое сердечко. Храмовый одачи гладил большой рукой. Был высоким, нежным. Добрая улыбка, взгляд. Уснула у него на коленях, хоть был и день. «Все клинки рано или поздно ломаются», — шептал.        И уже какой день я здесь нахожусь. Просыпаюсь в этих стенах, болтаю с ожившими клинками. Они старались не говорить ни о чём. Даже мои верные защитники стремились быть рядом, ласковые, мягкие, добрые. Некоторые звали к себе. Попить чай со сладким, к примеру. Смешно. Но это помогало. А сейчас работаю на поле с Яманбагири Кунихиро. Давно не возилась в земле. Мы сажали зимние цветы.        — Всё хорошо? — ещё один, кто так спрашивал.        — Я скучаю.        — Понятно.        — Скучаю по мюзиклам! — крикнула. — Ах, у них, наверное, уже новые постановки.        — Я не понимаю.        Пусть не понимает. Просто хочу вернуться домой. Снова! Мне тут начинает становиться скучно. Джурия ничего не говорила, тихо сидя в амулете.        Все мечики переоделись к зиме. Даже теплолюбивые Окинавцы. Чиёганэмару повязывал шарфик своему братику. А любитель малышей, Мори Тоширо, наблюдал за ними из-за угла. Согласна с тобой, Мори, он милый.        — Чаю? — отвлёк Миказуки.        — Не откажусь.        Так мы зашли в тепло. В комнате и правда было много коробок со сладким. Мы трапезничали, смеялись. С ним я забывала обо всём, что было. И этот Миказуки… В нём словно были два уже смутно знакомых мне человека. И в его глазах и правда были полумесяцы. Тонкие золотые. Странно. Но мне стало немного холоднее. Мунечика подсел сзади, взял плед и укутал, обнимая.        — Химэ не должна болеть.        — Я просто устала. Вас так много. За всеми не уследишь.        — Ха-ха-ха. Я согласен. Уже столько новых клинков пришло сюда. Даже такому старику как я сложновато.        — Ты не старик. Миказуки, я хочу спросить… — не успела повернуться. Его губы коснулись моих. Не смогла уследить, чтобы оттолкнуть.        — Я буду твоим, Химэ. Если станет грустно, приходи.        — Госпожа! — Канесада младший ворвался, впуская холодный ветер. — Вы здесь? Простите за беспокойство. Но Хасэбэ не находит себе места. Он ожидает в вашей комнате. Сказал, что не выйдет, пока не вернётесь.        — А я надеялась, что Сэнго прибудет обратно.        — Вы никогда не думали о нём. Ни как о воине, ни как о мужчине. Вы могли бы успокоиться.        — Мурамаса лучший. Он хоть и странный, но лучший! И я, — в итоге сказала, — буду спать в другой комнате. Пойду к Тоширо.        Поднялась, развернулась и ушла! Подальше! Если честно, то я никогда бы не подумала, что Миказуки мог бы так запросто взять и поцеловать… Бред! Мне казалось, что этот клинок более сдержан и не проявляет к той Джурии ни капли такого внимания. И я удивлена. Надо бы записать всех её хахалей в блокнотик и не подпускать к себе на расстоянии вытянутой руки. И, как теперь кажется. тут будет половина этой крепости. Так, спокойно. Ты выдержишь это испытание и когда-то уйдёшь из этого дурдома к нарисованным мальчикам, а не реальным.        Добравшись до комнаты большой семейки, постучалась, вошла, поздоровалась. Большая часть малышни была на улице. Оставались лишь Ичиго и Мидарэ. Танто, увидя меня, вскочил с места и обнял с кликом: «Вы навестили нас!» Погладила мальчишку по голове.        — Мы тут немного сделали перестановку. Да и ремонт тоже нужен был. И по какой причине совершили визит к нам?        Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох…        — Можно временно пожить с вами? — поклонилась, выпалив всё на одном дыхании.        — Мы не потесним? А то нас очень много.        — Я в лагере тоже жила когда-то в комнате на сорок человек. Выжила.        Ичи одарил вопросительным взглядом. Эту эмоцию легко было считать с этого лица.        — Я достану ещё один футон. Будете спать рядом с Ягеном.        — Нет, братик Ичи. Разреши аруджи спать со мной, — Мидарэ не отцеплялся от руки.        — Ладно, в этот раз будешь ты её охранять.        Джу не одобряла такого решения. Злилась, раздражалась от одного упоминания того, что будет в чужой комнате, и от того, что происходило с Миказуки, и от того, что я защищала её самого не любимого из клинков. Ну да, Хасэбэ лучше. Всегда лучший. Оно чуть ли его не боготворит!        Все были счастливы не долго. До момента, когда я была поймана в ловушку руками от Хигекири. Так близко этого львёнка ещё не видела. Если его братик — Акира внешне, то он немного изменённый блондин с душой Миуры. Приходилось лишь улыбаться ему в ответ.        — А вы не хотите спать сегодня со мной и моим братом? — проговорил он.        В голове крутилось лишь «Спасите». Одного Миказуки хватало с обнимашками, потом Мидарэ, теперь он. Да что сегодня все хотят меня затискать?        — Нет. Я решила вспомнить детство.        — Вот как. А я надеялся немного побыть рядом с тобой.        — А тебя никто не ищет? — ждала появления Хизамару. Но даже его голоса не слышала.        — А вы меня не искали? — обиженно спросил.        Вырвалась и пошагала подальше. Обернулась, крикнув: «За мной не идти! Я сегодня злая!»        Следующие, куда подалась, семейка Садамунэ. Кикко и Тайко отсутствовали. Моноёши лишь одарил своим удачливым, скажем так, благословением и напомнил про улыбку. Он такой солнышко, как и из нашего мира, только с более детским голоском. На обратном пути к комнате, была поймана, из-за того, что кто-то разлил воду, ставшую льдом, Томоэгатой. А вот тут я бы поклялась всеми богами, что это был просто переодетый Кияма. Только без его детской несерьёзности. Хоть тот мужчина за тридцать уж очень давно.        — Вы чему-то удивлены? — этот тон голоса и голос.        — Красивый, — сказала тихо.        — Я нагината, названная в честь Томоэ-годзен. Нечему удивляться, — помог встать на ноги. — И не надо было так спешить.        — А я и не спешила, — включила тоже в себе режим гордости.        — Вижу, — ответил.        И мы так шли долго. Молча. И было как-то немного скучновато так просто двигаться в неизвестном направлении к неизвестной цели. Пока не добрались до открытых дверей.        — Я рад, что вы проводили меня до комнаты, госпожа, — и дверь задвинулась прямо перед носом. Что за неуважение с его стороны!        И я так стояла не долго. Спасибо отцу цитадели. То есть Когарасумару, успокаивающего такую бестолковую дочь, жалующуюся на старика, попугая и льва, да на всех, пытающихся хоть как-то дотронуться до меня! А что ещё делать? Так посоветовала Джу. Видимо она никогда не строила планов мести, а плакалась кому-то. Раз Коги не рядом, то батя как вариант. И кажется глупо жаловаться. Но от него получала больше теплоты и заботы, чем от настоящего отца, стремящегося сделать бойца из хрупкой девушки.        — Что ещё скажешь мне? — с улыбкой спросил.        Он сам был словно кукла. Тонкий, изящный, но отличный воин!        — Сколько бы не пыталась, пробовала разные способы, никак не могу призвать Мурамасу. Уже отчаялась и соскучилась по его выходкам.        — Может этот цукумогами сам не желает приходить к тебе? Или он ещё жив?        — Как! — вскочила с колен. — Мне принесли обломки! Разве это не доказательство, что его нет?        — Успокойся, девочка моя, — гладил по голове, — успокойся. Он вернётся. Рано или поздно. На самом деле мы все скучаем по нему. Он часть нашей большой семьи.        Семья. Это точно. Азуки, скажем так, заботливая мама-домохозяйка, пекущая сладости малышам танто. Личный лекарь и лучшие ножки всея цитадели Яген Тоширо. Крутые старшие братики. Охрана в виде трёх. Нет. Двух копейщиков. Пьянчугу Нихонго сюда не записываю. И много других. Семья же. Теперь и моя.        Так и заснула, свернувшись калачиком рядом с Когарасумару.        Проснулась от тыканья пальчика в макушку. Потом крик: «Я смог!» Мальчишка бегал и прыгал вокруг. Взъерошенные алые волосы. Никак не могла понять. Потом к нему подбежал второй. Каре, серебристые. Зелёный. Светлячок прям. Мило. Потянулась.        — Простите Айзена за беспокойство, — извинился малыш, — он просто мечтал дотронуться до вас.        — Просто Хасэбэ сказал, что если я дотронусь до госпожи, то сгорю. Я живой! Ха! Это просто он не желает, чтобы ещё кто-то трогал её!        Слишком криклявый. Из-за этого всегда узнавала его. А теперь передо мной и правда были два мальчишки лет… с этим сложно сказать сколько на вид. Но были милыми, правда.        Позавтракали в шумной большой компании. Пыталась пересчитать всех мальчиков, но это было не возможно. Они снували туда-сюда. Но попыталась для себя выделить несколько незнакомых лиц. Всё ещё не могу привыкнуть к такому обществу. Джу всё время была рядом, пытаясь отвлечь от всего, что происходило. Коги и ребята перенесли мои вещи в комнату к Когарасумару. Он с удовольствием разрешил временно пожить у него. Надеюсь, что никто не разбудил Хасэбэ. И он не вздумает искать меня. Пусть успокоится немного и остынет. И я чуть ли не столкнулась с незнакомцем, разговаривающим с котиком. Татуировки на руках, щеке. Точный мафиози. Не могу поверить, что это один из новых клинков. Хоть Джу прямо говорила: «Школа Фукуока Ичимонджи. Не надо так бояться того, кого не знаешь. Яматоригэ очень хороший». А кот его называл Санчёумо. Невольно подслушала их разговор.        — Не злись, котёнок. Брат тебя защитит и не даст в обиду, как и других.        — Не зови меня котёнок, нья! Я пытаюсь сдерживать своё кошачье прок-нья-лятье! Ох, снова.        — Ты всё ещё остаёшься моим младшим братиком, — заметила, как этот мафиозник потрепал Нансена по голове. Так мило. — Нам снова надо собрать отряд на миссию. И ты отправишься со мной.        — Нет, нья, не пойду. А хотя… Можно? Можно? — умолял.        — Найдём ещё членов нашей группы. Это будет долгая вылазка.        И они ушли. Тихо и спокойно, не заметив меня. Фух. Зато я не заметила, как кто-то положил ладони на плечи и повернул к себе. Хэшикири, зараза, Хасэбэ нашёл потеряшку. Как теперь врать и объяснять, когда эта призрачная истинная Джурия повисла на его шее и моляще говорит его имя?        — Ты решила больше не прислушиваться ко мне?        — Я всё объясню!        — Твоё поведение, манеры, речь. Я не узнаю тебя, — притронулся ладонью ко лбу. — Температуры нет. Да и мне уже успели рассказать, что ты больше волнуешься о других, хоть ты всегда беспокоишься о всех. Но что с тобой? Можешь объяснить?        — Прекращай быть нянькой для меня. Вот и всё. Спасибо за заботу, но у меня есть и другие планы на жизнь. Вас много. Я одна. Вы ласковые, милые, заботливые. С вами весело. Но то, что некоторые лезут без разрешения, целуют без разрешения! Это меня бесит просто. Прости за прямоту, — это было обращено к уже и так разъярённой Джу, отцепившейся от своего любимого клинка, — но я должна это сделать. Хасэбэ, ты уволен с поста няньки. Распредели свою гиперопеку на других малышей. Адьёс.        Всю дорогу до комнаты слушала ругань настоящей. Я даже не желала поворачиваться, пока не отошла немного подальше. Обернувшись, заметила такую картину. Хасэ стоял на коленях с опущенной головой, лицо прикрыто руками, плечи дрожали. Он плакал? Из-за моих слов? Может я и правда грубо с ним поступила? Вернулась, обняла, уткнув его лицо в плечо.        — Да что же мне с тобой делать, — успокаивала. — Ты один из первых клинков, пришедших сюда. Принадлежал такому человеку, как Ода Нобунага, клинок клана Курода. И ты, как человек, смеешь дать такую слабину, — тихо засмеялась, а он уцепился пальцами в одежду, сильно сжимая. — Вы все для меня дороги. И я не хочу никого терять. Разве ты за столько лет не научился чему-то новому? Дай немного своей заботы для Соузы и Ягена. Мне кажется, что им нужнее. Если Нихонго не опустошил с Джиротачи все наши денежные запасы.        — Что? — вскочил на ноги, как не бывало ничего. — Спасибо за напоминание. Надо проверить. Эти пьяницы легко могут это сделать. Благодарю, — кланялся много раз, пока не убежал.        — Ну вот, хоть помирились с ним. Больше не обижай его! — причитала Джу.        — Это была воспитательная мера. Пришлось. Прости, что ранила сердечко твоего мужа.        — Он не мой муж! — запищала. — Хасэбэ просто…        — Заботливый, красивый и так далее и тому подобное. Кучу раз слышала. Нам пора дальше исследовать этот мир. И пытаться вернуть один сломанный клинок.        — А может не надо? Я не смогу вытерпеть, чтобы кто-то ходил нагой по нашему дому.        — Стесняешься мужского тела? А как же ты хотела быть рядом с Хасэбэ?        — Замолчи! — снова запищала и скрылась.        Это тоже вынужденная мера. Раз один уничтожен, то надо вернуть его. Ничего личного. В этом мире клинки обретают человеческое тело, душу и сердце. Живые, а не нарисованные. За это их можно любить ещё больше.        В комнате, пока не было Когарасумару, рассматривала этот амулет. Узоры, камни. Очень красиво. Печка работала во всю. Тепло. Отец выключил свет и пожелал спокойной ночи. Самый старый из клинков. Таким он был. Его заботы хватало на всех. Жаль что этот Хасэбэ не такой.