Общежитие №2, квартира №5

«Девятнадцать», — посчитал про себя Сокджин, когда Тэхён перевернулся на другой бок, и их двухэтажная кровать скрипнула в очередной раз за эту короткую ночь. Переворачивался тот отнюдь не в девятнадцатый раз, просто считать Джин начал только пятнадцать минут назад. Он дал себе установку одернуть Тэхёна, когда наступит юбилейный двадцатый раз, и уже прочищал горло, в ожидании глядя на деревянное дно кровати над головой. Не прошло и минуты, как старая мебель снова издала страдальческий скрип. — Тэхён!.. — строгим шепотом просвистел в темноте Джин, радуясь, что наконец может сделать это тяготившее его замечание. По его мнению, он дал донсену достаточно времени для того, чтобы тот вдоволь попереворачивался, пытаясь найти удобное положение для сна — явно больше, чем дал бы Юнги, если бы к этому времени уже не спал без задних ног. Тэхён замер. Несколько секунд в темноте ничего не было слышно кроме громкого тиканья старых часов на прикроватной тумбочке Юнги, а потом сверху донесся тихий голос: — Чонгук не вернулся… Так вот в чем было дело. Джин перевел взгляд куда-то туда, где сейчас пустовал второй этаж кровати Юнги, и сказал: — Как будто в первый раз. Ты же знаешь, что его расследование почти закончено. Ничего удивительного, что он торчит в участке сутками. Фраза оказалась слишком длинной и, может быть, слишком громкой, и чуть было не совершила незапланированное покушение на драгоценный сон Юнги, который поелозил немного и снова затих. Джин прикусил язык, прислушиваясь к шевелению товарища, зная, что если бы это покушение увенчалось успехом, со стороны Юнги обязательно последовала бы жестокая месть. — Он не отвечает на сообщения, — еще более тихим голосом продолжил Тэхён. — Он даже не отреагировал на мою шутку про пингвинов-ласточек. Резко перегнувшись через бортик кровати, он свесился вниз и продемонстрировал Джину светящийся экран своего телефона. — Ааа, мои глаза!.. — прошипел тот, тут же прикрыв лицо руками. Хоть бы яркость уменьшил, садист. Тэхён вздохнул и вернулся к себе, а Джин часто заморгал, пытаясь избавиться от навязчивого прямоугольного пятна света перед глазами. Снова повисла пауза, пока Джин, чувствовавший какую-то иррациональную вину за то, что не реагировал на переживания младшего должным образом, не проворчал: — Спускайся. Того не надо было просить дважды — через секунду кровать заметно покачнуло, и на лестнице показалась босая нога. Тэхён соскользнул сверху с кошачьей грацией, и тут же юркнул к стенке, отодвигая самого Джина к краю. «Ладно, сам напросился», — смиренно подумал тот, устраиваясь поудобнее. Потом молча принял протягиваемый Тэхёном телефон, сам разблокировал его, предусмотрительно щурясь, уменьшил уровень яркости до минимума и принялся просматривать чат, который донсен так хотел ему продемонстрировать. Последнее сообщение от Чонгука действительно было отправлено в 18:33, после чего Тэхён заспамил ветку еще порядка сотней своих. — Что думаешь? — прошептал тот, не выдержав. — Думаю, что ты слишком доверчив для человека, работающего в полиции, — охотно поделился Сокджин. — Мало того, что на телефоне кода разблокировки не стоит, так ты еще и даешь читать личную переписку посторонним людям. — Почему посторонним? — не понял Тэхён. — Тебе же. Джин непроизвольно улыбнулся, но ничего не сказал. Это было… неожиданно приятно. Он пролистал чат чуть выше последнего чонгуковского сообщения и отметил, что в переписке их макнэ был чуть более открытым, чем при живом общении. Дурашливым, что ли. Хотя, возможно, дело было вовсе не в том, что он переписывался, а в том, с кем он переписывался. Тэхён выжидательно глядел на него, не моргая, и дышал прямо в ухо. — Не знаю, — Джин заблокировал экран телефона, возвращая обратно хозяину. — Я всё еще думаю, что он застрял в участке. Сегодня мимоходом слышал, что им удалось опровергнуть алиби главного подозреваемого. Значит, дело осталось за малым. — Но ведь шесть часов уже прошло, — продолжал гнуть свою линию Тэхён, хоть уже и не так рьяно. — Может, уже давно пора объявлять его в розыск? — Ну, можешь попробовать сказать об этом представителю отдела поиска пропавших в соседней комнате. Уверен, он тебе ответит, что, хоть человек и начинает считаться пропавшим в момент подачи заявления о пропаже, но сами поиски начинаются по решению старшего инспектора. Хотя, вряд ли Чимин обрадуется, если ты разбудишь его с этим в час ночи. — Я знаю, я вообще-то вместе с ним работал, — пробурчал Тэхён, глубже зарываясь в чужую подушку. — Что за тупые правила, пока они будут решать, нужно ли начинать поиски, может произойти что угодно… Мысленно Джин с ним согласился. Его донсен начал постепенно засыпать — и хотя теперь Джину приходилось ютиться только на половине кровати, он был рад, что тот прекратил ворочаться со скоростью самгепсаля, переворачиваемого на гриле нетерпеливыми голодными студентами. Утро настало неожиданно. Вот они вроде только закрыли глаза, как в следующую секунду на всю комнату уже дребезжал старый будильник Юнги. Джин его, честно, ненавидел. Будильник, конечно, а совсем не Юнги. Ну, может, только капельку. Владелец будильника уже вырубил своего допотопного монстра (и где он его вообще откопал?), но звон массивных колокольчиков еще долго звенел у Джина в ушах, отзываясь неприятными ощущениями: он мог поспать еще целых пять минут до своего будильника, и в этом случае непременно бы выспался. Делать было нечего, пришлось вставать. Он с завистью оглянулся на сопящего Тэхёна, рабочий день которого начинался на час позже (работа в офисе имела свои преимущества), и вышел в общую комнату. Если не считать шума воды из ванной, в квартире было тихо — наверно, все остальные ребята еще не встали. Джин только начал свои вялые попытки подогреть завтрак, как замок входной двери медленно повернулся, и в квартиру ввалился Чонгук. «Ввалился» почти буквально, споткнувшись об порожек и чуть было не упав. — Как… прошло? — осторожно спросил Джин, глядя на то, как он стягивает ботинки, шатаясь словно пьяный. — У нас было задержание, — бесцветным голосом отозвался тот, хоть и не сразу. После чего выпрямился и неуверенным шагом направился в комнату. Джин сразу последовал за ним, чувствуя тревогу за состояние младшего. В комнате Чонгук, даже не делая попыток раздеться, подошел к кровати с явным намерением вскарабкаться на свой второй этаж. Уже занеся ногу на первую ступеньку, он вдруг замер и в следующее мгновение просто кулем рухнул на кровать Юнги. — Эй… — Сокджин подскочил, опускаясь на колени рядом с кроватью. — Он убил ее… — тихо проскрипел Чонгук, — …из-за денег. Джин на это просто кивнул и спросил о более важном: — Не ранен? — Нет, но… у него был пистолет. Задержание затянулось… О, Тэхён, — вдруг позвал он, заметив на кровати напротив вихрастую макушку, но тот не проснулся. — Извини, что не отвечал. Смешная… смешная шутка была… И он тут же провалился в сон. В комнату вошел Юнги. Оглядел нежданного гостя на своей кровати долгим взглядом и совсем ничего не сказал, лишь захватил свои вещи и вышел обратно. Джин отправился за ним. — Ему бы сменить отдел, — сокрушенно покачал головой Джин, плотно закрывая за собой дверь. — Он из него всю душу высосет. — Чонгук сам хотел в бюро уголовного расследования, — пожал плечами Юнги, меланхолично намазывая на тосты сыр. — И, честно сказать, не могу придумать, кому бы этот отдел мог подойти больше, чем ему. Ты же знаешь, что все уже сейчас пророчат ему должность генерального комиссара. — Если до этого его не пристре… — начал Сокджин раздраженно, но тут же оборвал себя. В их работе, где они каждый день рисковали жизнями, необдуманные слова имели пугающее свойство материализовываться. Чонгуку и вправду предсказывали блестящую карьеру. Он выпустился из академии всего полтора года назад, но уже несколько месяцев работал в отделе уголовного расследования. Туда его лично пригласил суперинтендант, заведующий этим бюро, даже не дождавшись, когда истечет его двухлетний испытательный срок. Тогда имя Чонгука облетело весь полицейский участок, и все знали его как «парня, перешедшего из звания помощника полицейского в звание полицейского отдела уголовного преступления всего за год». Однако буквально через два месяца он снова был у всех на устах, но уже в качестве «парня, распутавшего «висяк» шестилетней давности через год после выпуска из академии». С тех пор Чонгук стал одной из самых знаменитых фигур их участка. Порой Джин, мучаясь бессонницей длинными ночами, от нечего делать начинал составлять речь для интервью, которое, он был уверен, у него будут брать через несколько лет, как у человека, делившего одну комнату с самим Чон Чонгуком. Интервью это обещало попасть на главные страницы всех столичных газет. «Генеральный комиссар Чон причмокивает во сне» или «Генеральный комиссар Чон при виде пауков визжит как девчонка». Ох, эти репортеры будут на коленях умолять его поделиться очередной сенсацией. Юнги быстро закончил свой завтрак и засобирался. Его патрульная машина отъезжала уже без пятнадцати семь, но от общежития до участка было еще минут десять ходьбы. Глядя на его поспешные действия, Джин вспомнил, что ему самому уже нужно поторопиться, иначе он опоздает на работу. Пока он заканчивал завтрак, одновременно с этим пытаясь собрать свои вещи, Юнги выскользнул из квартиры, не попрощавшись. Приглушенно щелкнула дверь второй комнаты, и в общую залу вплыл Намджун. Он шел практически наощупь, растирая глаза, а его торчащие после сна волосы раскачивались в такт его плавающей походке. Джин, глядя на эту умиляющую картину, на некоторое время забыл, чем занимался, как и о том, что еще секунду назад куда-то там торопился. Намджун прошаркал в ванную, откуда вышел через пару минут уже посвежевшим, но всё еще слишком заторможенным. Он сел за стол, сцепил руки в замок и так и застыл. Глаза его тут же начали медленно закрываться. — Работал ночью? — задал риторический вопрос Джин. — Да… — Намджун заморгал, как-то вяло вздрогнув, видимо, тот факт, что в комнате он был не один, стал для него открытием. — Может, переусердствовал. Всё как в тумане… — он взглянул на свою ладонь, приближая и отдаляя ее от лица. Джин молча прошагал в его комнату, где на цыпочках проскочил мимо всё еще спящих Хосока и Чимина и схватил с прикроватной тумбочки Намджуна его очки. Вернулся и без слов нахлобучил их на нос хозяина. — Ого, — Намджун как будто бы сразу же проснулся. Он встрепенулся и поднял глаза на Джина. — Откуда у тебя появилась эта привычка забывать надевать очки? — покачал головой тот, сокрушаясь. — Скоро уже в традицию превратится, что я надеваю их тебе сам. — Мне кажется, отличная традиция — начинать день с твоего лица, — сказал Намджун с такой теплой улыбкой, что в нее тут же захотелось завернуться, как в одеялко. Джина знатно смутила и эта фраза, и эта улыбка, но виду он не подал. — Кстати, о твоем лице… — продолжил Намджун, поднимаясь и доставая кружку, а Джин уже успел испугаться, что там могло вдруг быть такого «кстати» в его лице. Может, зубная паста случайно попала или ел неаккуратно? Он вдруг почувствовал большую ответственность за внешний вид своей физиономии, раз уж она вдруг стала частью чьей-то традиции. — Что?.. — Твой старший инспектор уже передал тебе документы моего дела? — Намджун стрельнул в него внимательным взглядом, уже совсем не выглядя сонным, разве что растрепанные волосы его выдавали. — Твоего дела?.. — этот вопрос сбил Джина с толку. Как его лицо вообще могло быть связано с каким-то делом? В голову шли только мысли о фотороботе, но если бы он вдруг стал подозреваемым по какому-либо делу, то за ним бы уже давно пришли, а не стали говорить об этом за чашечкой утреннего кофе, будучи одетыми в пижаму с желтыми мишками. — Видимо, нет, — Намджун хмыкнул. — Ну и упрямое же у тебя начальство. Старший инспектор Кан, похоже, не большой сторонник концепции взаимовыручки между отделами… Тогда считай, что я тебе об этом не говорил, всё равно больше я ничего добавить не смогу, пока тебе не передадут материалы дела. — А причем тут мое лицо? — не выдержал Джин. — Я хочу, чтобы оно было задействовано в этом деле. — Ты хочешь мое лицо? — он все пытался уловить хоть какой-то смысл в этом диалоге. — И всё остальное тоже. — Так, — вдруг сказал сзади хриплый ото сна голос Хосока. — Вас сейчас спасет только тот факт, что я был на всех лекциях по вырванным из контекста фразам и могу сделать вид, что на самом деле вы говорили о другом. — У нас были такие лекции? — смущенно спросил Намджун, поворачиваясь к своему коллеге. — Моя сестра устраивала мне их на постоянной основе, после того, как начала встречаться с парнями, — Хосок проковылял мимо них в ванную, на ходу махнув рукой в качестве запоздалого приветствия. — Хосок тоже в команде по этому делу, — сказал Намджун, так как пауза после ухода их соседа затянулась. — Ну уж наверно, — невнятно пропыхтел Джин, обуваясь и оставляя при себе вопрос, хотел ли Хосок его лицо тоже. Эту странную шутку стоило остановить. — Почему «Ну уж наверно»? — полюбопытствовал Намджун, подходя поближе. — Если ты говоришь «мое дело», значит, ты его ведешь, и, скорее всего, у тебя есть команда. Вы с Хосоком в одном отделе и знаете друг друга с академии, — Джин выпрямился и поправил сумку. — Я бы даже не сомневался, что ты привлечешь его в свое первое дело. — Я же говорил, что остальное тоже, — непонятно ответил Намджун, но, к сожалению, Джин уже опаздывал и ему пришлось оставить их странный диалог на этом. И лишь выскочив из общежития, он вдруг вспомнил, что забыл поздравить Намджуна с его первым делом в роли инспектора. Намджун был прав, старший инспектор Кан был тем еще упрямцем. Весь день Джин ловил на себе его хмурый взгляд и делал вид, что совсем не замечает все эти недовольные вздохи и чертыханья, чтобы не распалить сурового дядьку еще больше. Старший инспектор работал в отделе мелких преступлений уже сорок лет, десять из которых — на руководящей должности, и целостность его личного отдела всегда была у него в приоритете. Он действительно был не сторонником «обмена опытом», который презрительно называл «воровством опыта», так как довольно часто его подчиненные, привлеченные в другой отдел для одного дела, имели обыкновение задерживаться там на постоянной основе и, что было обиднее, делали это совершенно добровольно. Но вместо того, чтобы разобраться в том, почему народ с такой готовностью уходил из отдела, он просто начал вести затяжные бои из-за каждого запроса от других бюро, и, в принципе, своего добился: просить у него помощи стали реже, просто не желая связываться с упрямым дедом. Но Намджун просил. Может, будучи молодым инспектором, он еще не до конца осознавал всю тяжесть характера мистера Кана, а может, действительно нуждался в Сокджине так сильно. Эта мысль грела Джину душу. В полшестого вечера, когда он вернулся в участок с очередного вызова по поджогу частной собственности и устало рухнул в свое кресло, ему на стол прилетела папка. Прилетела с таким оглушительным хлопком, что, казалось, ее, как минимум, сбросили из-под самого потолка. — Запрос от компьютерного бюро, — процедил старший инспектор и угрюмо прошагал обратно в свой кабинет. Намджун победил. Сокджин помедлил буквально несколько секунд, в течение которых смотрел на бланки отчетов, которые ему стоило заполнить в первую очередь, но потом не выдержал и потянулся к папке. На первой странице был указал список лиц, допущенных к содержащейся далее информации, и первым делом он скользнул взглядом вниз, чтобы полюбоваться на свое имя, внесенное кем-то на скорую руку. Потом пробежался по всему списку и среди всех смутно знакомых имен и фамилий помимо Намджуна и Хосока с удивлением обнаружил Чимина. Кажется, Намджун задался целью задействовать в деле всех своих соседей. Компьютерное бюро вот уже три месяца пыталось выйти на след некоего мошенника, который в течение полугода продавал людям с фэйковых аккаунтов недействительные электронные билеты на различные мероприятия, выдавая себя за перекупщика. Его схема не отличалась особой оригинальностью, но действовал он достаточно осторожно: ни разу не засветил свой IP, пользуясь лишь компьютерами в интернет-кафе, и при этом на камеры в самих кафе практически не попадал. Создавал странички он быстро, видимо, заготавливая всю «личную» информацию заранее, наполнял фотографиями случайных людей, чтобы не вызывать подозрений, и оставлял на тематических сайтах сообщения о наличии билетов или связывался с потенциальными покупателями сам. Основной его мишенью были фанаты к-поп групп: они часто клевали на его сообщения, грамотно составленные с психологической точки зрения, и в желании успеть урвать последний билет на концерт любимой группы, переводили мошеннику деньги прежде, чем успевали подумать головой. А в итоге оставались и без денег, и без билетов. На самом деле такого рода мошенников в реалиях современной корейской музыкальной индустрии было достаточно много — соблазн нажиться на не контролирующих свои эмоции и сбережения фанатах был велик — но мало кому удавалось продержаться в своих махинациях слишком долго: полиция как правило вычисляла их уже после одного-двух заявлений. Далеко не все осознавали всю открытость интернета, наивно полагая, что на просторах сети можно сохранить анонимность, просто создав другой аккаунт в Kakao Talk. Этот же парень был немного умнее, но всё еще не столь умным, чтобы догадаться, что, если не менять схему мошенничества, то рано или поздно правоохранительные органы заметят в ряде дел закономерность. На данный момент к делу было прикреплено сто сорок три заявления в полицию, и по предварительной версии все эти люди пострадали от рук одного человека. Джин пролистал внушительную кипу заявлений и со вздохом отодвинул папку. Судя по всему, знакомство с материалами дела всё-таки стоило отложить, так как ему еще предстояло закончить свою работу. Часам к семи он поставил смачную точку в отчете по последнему за сегодня вызову и оттолкнулся от стола, отъехав на кресле подальше от удручающей писанины. Мистер Кан любил собирать со своих подчиненных подробную документацию, которую потом с торжественным видом демонстрировал на ежегодном аудите. Аудиторы, к слову сказать, наведываться в их отдел с проверкой не очень любили: зачем проверять там, где наложить штрафы точно не получится? — Двенадцатичасовой рабочий день получился, — сказал он сокрушенно и поднялся. Закинул папку с делом в сумку, отчеты — в шкафчик, и выключил настольную лампу. Потом задел пальцем голову Марио-болванчика, стоящего на столе, и спросил у него философски: — А жить-то когда? Марио на это лишь покачал головой. Может, это значило «Никогда». По пути к выходу он заглянул в компьютерное бюро в надежде обнаружить там Намджуна, но в помещении его не было, зато у дальнего компьютера сидел Хосок. — Пошли домой! — Джин остановился у порога и помахал парню. Он думал, что тот откажется, сославшись на незаконченную работу, но Хосок неожиданно принял его предложение, будто только его и ждал. — Вот я засиделся! — с каким-то удивлённым восторгом заметил Хосок, когда они вышли на улицу. — А уже темнеет! Хотя, не удивительно, у нас же даже окон в офисе нет, — эту жалобу Джин слышал уже не в первый раз. — Но часы-то есть, — он не выразил никакого сочувствия, прекрасно зная, что Хосок в полной мере отдавал себе отчет, сколько времени находился в участке, задерживаясь по работе, и ныл чисто для проформы. — Я сижу к ним спиной, — с капризными нотками в голосе протянул тот. — Я, конечно, не работаю в компьютерном бюро, но даже я знаю, что на рабочем столе любого компьютера справа снизу показывается время, — съязвил Джин. — Если только не скрывать панель «Пуск». Джин замолчал на секунду, почти готовый принять поражение, но потом уверенно сказал: — Но ты ее не скрываешь. — Ну ладно, я ее не скрываю, — легко сдался Хосок, позволяя Джину выиграть этот дурацкий спор. Итого: Хосок знал, сколько было времени, и всё равно не уходил с работы — а зачем они, собственно, вообще об этом спорили? Джин хмыкнул и подумал, что только такие бессмысленные разговоры и помогали ему на время забыть о предпринимателях, сжигающих собственные офисы ради страховки, или внуках, обкрадывающих своих бабушек, или мошенниках, наживающихся на чужих увлечениях. — Кстати, мне передали дело, — сказал он, вспомнив о папке в сумке. — То, которое ведет Намджун. — А, Неуловимый мститель? — Вы его так называете? — с сомнением спросил Джин. — Нет, это только моя версия его клички, — признался Хосок. — Намджун предлагал назвать его Мистик. Кажется, он пересмотрел Людей-Х, — он снисходительно хмыкнул. — Обязательно давать ему имя? — Сокджин не оценил ни одну из версий ребят. — Ну, это вроде как распространенная практика, — почему-то с сомнением в голосе отозвался тот. — Чтобы потом его кличка была на слуху, как, например, у Джека Потрошителя. — Не думаю, что у этого парня есть какой-то шанс засветиться в истории криминального мира, — он поднес к губам невидимый микрофон, изображая репортера. — «Шок! Сенсация! Сто сорок три к-поп фаната не попало на концерт своих кумиров! Это дело Неуловимого мстителя Мистик!..» — Хосок смазано улыбнулся в ответ на эту маленькую сценку, и он продолжил, немного сбитый с толку отсутствием обычной бурной реакции со стороны этого эмоционального товарища: — Они потеряли деньги и возможность увидеть любимого артиста — это неприятно, но это не самое худшее, что могло произойти, — Джин пожал плечами. Он работал в полиции уже более шести лет и имел все основания на подобные циничные замечания. — Я так понимаю, ты не до конца все материалы изучил? — через паузу спросил Хосок, заставив Джина вздрогнуть. Так вот почему тот оставался серьезным. — Нет, — сконфуженно признался он, уже чувствуя вину за свои самоуверенные слова. — Его подозревают в похищении. Мать девушки объявила дочь в розыск две недели назад. Некоторое время они шагали молча, а Джин почти физически почувствовал, как эта тяжесть снова начинает давить на плечи. Да, бессмысленные разговоры спасали, но совсем ненадолго. — Почему вы думаете, что это он? — Лучше прочитай материалы дела сам, — покачал головой Хосок. — Взглянешь на всю ситуацию свежим взглядом, а то мы уже порядком замусолили это дело. — Это… умно, — оценил его предложение Джин. Он украдкой взглянул на шагающего рядом парня, с которым пару минут назад дурачился и спорил о какой-то ерунде, а сейчас наблюдал его посерьезневшее лицо и сжатые губы. Хосок был удивительным. Когда его с Намджуном только подселили в их комнату, Джин наблюдал за Хосоком с плохо скрываемым недоумением и даже обменялся парой многозначительных взглядов с Юнги, с которым на тот момент общался еще не так хорошо. Намджун, равно как и сам Хосок, как будто бы их реакции не замечал, как и не замечал поведения сокурсника, которое по ощущениям совсем не походило на поведение выпускника полицейской академии. В один из первых вечеров после их переезда, Джин поделился своими мыслями с самим Намджуном, который на фоне шумного и эмоционального товарища выглядел еще более зрелым и располагающим к себе. Тогда на его шутку о том, что Хосока лучше не брать с собой на облавы и засады, иначе он выдаст их своим ором с потрохами, Намджун лишь слегка улыбнулся и сказал: — А я бы взял только его. За эту шутку Джину было стыдно до сих пор. Сейчас он уже был в курсе специфики непростого хосоковского характера и был полностью с Намджуном согласен: в его надежности сомневаться не приходилось. Единственное, чего он не понимал, почему Хосок работал в компьютерном отделе: по его мнению, это бюро немного скрадывало его индивидуальность и не совсем ему подходило. Намджун часто говорил, что у Хосока есть задатки лидера, и что он уже представлял себя работающим под началом своего друга, но в итоге всё получилось наоборот: Намджуна повысили до инспектора, а Хосок так и остался старшим полицейским. Когда они почти подошли к общежитию, Джин всё-таки решился спросить: — Ты не думал в другой отдел перейти? — О боже, только не говори, что у вас открылась вакансия, — почти что с ужасом произнес Хосок. Никто в участке не горел желанием работать со старшим инспектором Каном. Это касалось даже его подчиненных. — Нет, я не об этом, — закатил глаза Джин, который был одним из немногих, кто видел в своем начальнике чуть больше, чем просто занудного и требовательного старика. — Я про то, не хочешь ли ты сменить компьютерное бюро на какое-то другое? Насколько я помню, пойти в этот отдел вслед за Намджуном ты решил буквально в последние дни перед распределением. — Ну да, я уже много раз рассказывал про то, как тогда у мамы взломали банковский счет. И я понял, что Намджун был прав в том, что в наши дни все преступления потихоньку перекочевывают в интернет и киберпространство, — он задумчиво пожал плечами. — Это казалось правильным… Да и многие после окончания академии распределяются в одни отделы с теми, с кем учились или дружили. Вон, Тэхён с Чимином тоже. — Ну, Тэхён в итоге всё равно ушел, — Сокджин открыл входную дверь в подъезд и придержал ее, пропуская Хосока вперед. — На месте Чимина я бы тоже ушел, — Джин, поднимающийся по лестнице вслед за ним, не видел его лица, но голос Хосока понизился на несколько тонов: он уже давно подбивал Чимина покинуть отдел поиска пропавших, но упрямства тому было не занимать. — Я имею в виду, что тебе необязательно оставаться в этом отделе, если ты не хочешь, — продолжил свою мысль Сокджин. — А почему ты думаешь, что я не хочу? — Хосок оглянулся на него мельком, поднимая брови, и вошел в их квартиру под номером пять. В гостиной столпились все остальные пятеро ребят, но гвалт стоял такой, будто их там было как минимум в два раза больше. Хосок просто не мог не присоединиться к активности, которая своим звуковым уровнем бросала ему весьма смелый вызов, поэтому разулся в мгновение ока, и через секунду Джин уже слышал его крики и смех из гостиной. На появление Джина мало кто обратил внимание — все были слишком поглощены какой-то игрушкой на чонгуковской приставке — поэтому он просто прошел мимо них, зацепившись взглядом за восстановившего силы Чонгука, и закрылся в своей комнате. Здесь было на порядок тише и, что самое главное, совсем пусто. Он кинул сумку на кровать, сам плюхнулся рядом и достал папку с делом. После ста сорока трех заявлений об обманном выуживании денег шло сто сорок четвертое: о пропаже человека. Ли Джиу, девушка девятнадцати лет, тринадцать дней назад не вернулась из кафе, в котором временно подрабатывала мойщицей посуды, и после этого ни разу не выходила на связь. О пропаже ее мать заявила только на следующий день, но поиски до сих пор успехом не увенчались: полицейские отследили ее по камерам наружного наблюдения до переулка, в котором камеры отсутствовали, а дальнейшие поиски девушки на пленках других камер, ближайших к этому месту, результатов не дали — то был конец рабочего дня, улицы были многолюдны, так что Джиу вполне могли облачить в другую одежду и провести через толпу. До недавнего времени дело Джиу находилось в отделе пропавших, и им занимался Чимин вместе со своим руководителем, но три дня назад Намджун, к которому вместе с его повышением двухнедельной давности пришло и шефство над делом «Неуловимого мстителя Мистик», сделал в долгоиграющем деле прорыв. Вместо того, чтобы изучать последние созданные мошенником аккаунты и попытаться предугадать, когда и где он будет создавать следующие, Намджун обратил свое внимание на ранние преступления. Полиция предполагала, что его деятельность началась четырнадцатого мая этого года — именно этим числом было датировано первое заявление. Потом последовала небольшая пауза в месяц, после которой «мститель» активизировался на полную катушку. И, в итоге, то вымогательство от четырнадцатого мая в полиции начали называть «пробой пера», и до прихода Намджуна оно считалось таковым. Он же вместе с Хосоком предположил, что это было не первое его дело, а пробой после пробы. Они подумали, что, по идее, второе по схеме не должно сильно отличаться от первого, так как в тот момент «мститель» еще не думал, что будет заниматься этим на регулярной основе, и скорее всего скрывался в интернет-кафе не из страха быть обнаруженным полицией, а чтобы его не нашли заказчики. Это всё было одной большой (сомнительной, по мнению других) теорией, но всё же ребята за нее зацепились и стали искать какую-нибудь похожую на аккаунт от четырнадцатого мая страничку. И три дня назад им это удалось. Она была давно покинута, располагалась на другом ресурсе, но по наполнению и даже по логину не отличалась от «первой», теперь ставшей второй. Жертвой, которой «посчастливилось» стать первым рубежом на скользком пути этого мошенника, была Ли Джиу. Что самое интересное, в полицию она не заявляла, и даже ее мать ничего не слышала о произошедшем и в целом не заметила, что в тот период ее дочь испытывала какие-то проблемы с деньгами. Дверь отворилась, пропустив шум, всё еще издаваемый ребятами в зале. Их голоса послужили небольшой встряской, и Джин словно очнулся, выныривая из материалов дела, и растерянно уставился на стоящего рядом Намджуна. — О! — только и сказал тот, узнавая документы в руках Джина, а затем опустился на колени рядом с кроватью, опираясь на нее локтями. — Да сядь уж нормально, — пригласил Сокджин, но парень отказался. — И как тебе дело? — Пока не понимаю, почему вы считаете, что пропажа Ли связана с этим «неуловимым мстителем». — С «Мистик». — Ну, да-да. — Пока мы так не считаем, это просто догадка, которую мы хотим проверить, — Намджун задумчиво подтянул к себе лежащий рядом листочек из папки. — Как именно? — Всё, что у нас есть — это переписка из взломанного нами аккаунта. После того, как Джиу поняла, что ее обманули, она написала мошеннику несколько гневных сообщений с обещанием подать на него в полицию, но потом вдруг резко прекратила, и мы не знаем почему. Возможно, он написал ей с другой страницы, и она переключила свои силы туда, но это лишь предположение. Для того чтобы это узнать, нам нужен ее ноутбук. — Его нет? — предположил Джин. — Есть, — Намджун поднял на него глаза. — Но ее мать отказывается его нам выдавать. — Серьезно? — такого поворота он точно не ожидал. — Это же может помочь найти ее ребенка! Но почему? — Технически, она имеет на это право, — парень пожал плечами. — Чимин говорил, что раньше она мотивировала свое решение тем, что это всё равно не поможет, и требовала найти ее по камерам. А сейчас, когда к пропаже привязалось другое дело, она обвиняет нас в том, что мы пытаемся использовать ее дочь для раскрытия не связанного с ней преступления, вместо того, чтобы продолжать поиски. — Я, может, и могу понять причину ее негодования, но блин… Я бы сделал всё что угодно, чтобы найти свою дочь, — он покачал головой. За шесть лет работы в полиции он видел уже достаточное количество странных человеческих поступков и принятых решений, но люди до сих пор продолжали его удивлять. — В общем, нам нужен этот ноутбук, — подытожил Намджун, а потом торжественно хлопнул Джина по колену. — И тут появляешься ты. — Я должен его конфисковать? — Нет, у нас нет оснований для ордера. Но ты можешь попросить. — Вы разве не просили уже? — с подозрением спросил тот, переводя взгляд на ладонь, всё еще покоящуюся на его колене. Намджун смутился и убрал руку. — Думаю, у нас не хватило обаяния, — он хмыкнул. — Мы потратили свой шанс расположить к себе мать Джиу, она нам особо не доверяет, и мы подумали, что этому делу требуется свежая кровь. — Вы хотите, чтобы я уговорил эту женщину отдать ноутбук? — Да. — И всё? — уточнил Джин, чувствуя, как где-то в груди разливается разочарование. — Ну, это очень важно, — уже не так уверенно ответил тот, заметив реакцию, которой он, по-видимому, не ожидал. Джин кивнул и сделал вид, что перечитывает материалы дела. «Нет, а что я, собственно, ожидал? Он же сказал: «Лицо», — подумал он, пытаясь сосредоточиться под чужим изучающим взглядом. — Как будто в первый раз…» Его на самом деле частенько привлекали к тем или иным заданиям только из-за внешности, и с какой-то стороны ему это даже льстило, но с другой… какой же он тогда полицейский, если это единственное, за что его брали в расследование? — Хорошо, я съезжу к Ли завтра, — наконец разорвал тишину Джин. — Но это может не сработать. У нее пропал ребенок, ты думаешь, она так легко смягчится и изменит свое решение, если к ней просто придет чье-то смазливое лицо? — Я думаю, что в этом случае к ней придет чуть больше, чем просто смазливое лицо, — тихо сказал Намджун, всё еще мусоля тот листок. — Обычно люди не заглядывают дальше чего-то красивого, — как можно более будничным голосом продолжил тот, пытаясь не показывать, насколько его это на самом деле задевает. — Красивое не значит пустое, — еще тише отозвался Намджун. Из другой комнаты послышался взрыв смеха, и Джин ухватился за эту возможность уйти от разговора: — Что они там делают-то вообще? — …Помнишь, неделю назад мы обсуждали, что вышла игра «Red Dead Redemption 2»? — он слегка улыбнулся. — Я, наконец, нашел время помочь им с установкой. Хотя вообще не знаю, зачем они меня ждали, сами могли бы поставить. — Традиция, — Джин развел руками, поднимаясь. Намджун занимался установкой их игр с подачи Тэхёна, который заставлял его это делать, похоже, просто из желания завлечь в какую-либо активность как можно больше народу. Дверь снова открылась, и вошел Юнги. Посмотрел на сидящего на коленях Намджуна и стоящего Джина нечитаемым взглядом и сказал: — Если это предложение руки и сердца, то я просто за вещами зашел, мешать не буду. — Мы работаем, — возмутился Джин, краснея. — Ты куда? — Намджун заметил, как тот поспешно собирал рабочую сумку. — Поймали пацана одного. Отказывается говорить, — коротко ответил Юнги. Его предложение было неполным. Там скорее должно было быть: «Отказывается говорить не со мной». Был в патрулируемых им районах определенный контингент «пацанов», в большинстве своем беспризорники, которые весьма очевидно не признавали никакой власти, тем более в лице полицейских, но с которыми Юнги каким-то магическим образом удавалось наладить связь. Может, сказывалось то, что он сам вырос на улице, поэтому прекрасно понимал всех этих мальчишек, но в определенных преступных кругах его имя знали и даже относились с уважением. Он никогда не прикрывал никого из них перед законом, но отчаянно пытался помочь каждому, кто был на грани свернуть на скользкую дорожку. Он гордился своей работой в патрульной службе, хоть обычно там надолго и не задерживались, и часто повторял, что, может, какой-нибудь отдел уголовных преступлений и боролся с преступностью в более очевидном виде, но именно он уменьшал количество преступлений, помогая устроиться в жизни потенциальным преступникам. Он закинул сумку на плечо и быстро вышел. Джин последовал было за ним, но у самой двери из комнаты его вдруг нагнал Намджун и придержал за локоть: — Подожди… а, может… а не хочешь сейчас? — осторожно спросил он, жуя губы и задумчиво хмурясь. — …Хочу, — Джин согласился и сам не понял на что. Просто завороженно заглянул в эти гипнотизирующие своей глубиной глаза, и вдруг подумал, что согласен на всё что угодно. Намджун сразу встрепенулся и посмотрел с такой благодарной надеждой, что Джин укрепился в своем неизвестном «хочу» еще больше. — Еще даже восьми нет, по закону мы пока имеем право беспокоить гражданских своим присутствием. — Гражданских?.. — заторможено переспросил тот. Пока своим близким присутствием и неожиданными идеями Намджун беспокоил только его. — Ли Сою, мать Джиу, их квартира не так далеко отсюда. Просто я посмотрел на Юнги, и мне пришла идея… Если она увидит тебя, ответственного полицейского, работающего до позднего вечера и продолжающего поиски ее дочери, это может дать тебе несколько дополнительных очков. Мне кажется, стоит попробовать? — он обратился к нему за одобрением, а Сокджин просто кивнул и спиной вышел из комнаты, уже не в силах терпеть Намджуна так близко рядом с собой, слышать запах его одеколона и видеть каждую ресничку его живых глаз. Почему вдруг так близко?.. В гостиной даже после ухода Юнги было всё так же шумно (хотя вряд ли он был самым громким в этой компашке). — Намджун-хён! — возбужденно крикнул Тэхён, только его заметив. — Мы с помощью лассо отлавливаем нелегалов и депортируем их! — Один парень в интернете так делал, — с азартной улыбкой добавил Чонгук. — Нашли чем заняться, — хмыкнул тот, проходя мимо и махая рукой. — Не теряйте, скоро вернемся. — Вы куда? — все четверо синхронно повернулись к ним с удивлением. — Светить лицом, — отозвался Джин, не останавливаясь. — Работать, — одновременно с ним сказал Намджун. — Для кого-то это синонимы, — Хосок залился смехом, возвращаясь к игре. — Да что же вы все работаете, — сокрушенно покачал головой Чимин. — Да кто бы говорил, — поддел его Джин. На его памяти это был первый вечер за последний месяц, когда он видел Чимина дома, занимающимся чем-то помимо работы. — Только быстро давайте, — недовольно проронил Тэхён. — Когда мы в последний раз все вместе собирались? А вы опять на свою работу. — Ладно, ладно, — примиряюще сказал Намджун и, оставив это своеобразное обещание, вышел. — «А вы опять на свою работу». Такое себе заявление для человека, который ответственен за нашу репутацию, — прокомментировал последние слова Тэхёна Сокджин, пока они садились в машину Намджуна. — Ну, я его понимаю. Я бы тоже остался, но… В этом «но» скрывалось слишком многое. Они все выпустились из академии относительно недавно, и в памяти были свежи те первые месяцы ада, через которые проходили абсолютно все полицейские. «Адом» они были отнюдь не из-за сложности, новых процедур или строгого начальства. «Адом» эти первые месяцы были с чисто психологической точки зрения: официально у полицейских был обычный по времени рабочий день и даже двухдневные выходные, но у молодых ребят, приходящих с академии в надежде сделать этот мир чуточку лучше, случался некоторый срыв, когда они видели ту вереницу непрекращающихся преступлений, людских несчастий и сплошного горя, и задавались одним единственным вопросом: «Как я могу просто уйти домой? КАК?» И они задерживались — допоздна, до ночи, до красных глаз, нервных срывов и бессознательного состояния, и только через время к ним приходило осознание, что всех преступников в мире не переловишь, а жизнь идет своим чередом. Поэтому они потихоньку начинали учиться это отпускать, пытаться отключаться от работы, хоть это и было практически невозможно. Нет-нет, а кто-то из них обязательно оставался в участке по работе, бросая все свои силы и время на новое дело, и поэтому те дни, когда они все оказывались свободны, крайне ценились каждым из них. Особенно это почему-то было важно для Тэхёна. Он вообще любил все их коллективные сборища, порой практически шантажируя каждого с требованием уделить время их компании, и это действительно немного шло вразрез с его рабочими обязанностями. После академии он пошел в отдел поиска пропавших вслед за Чимином, но горел делом не так сильно, как тот. Чимин окунулся в работу с головой, проходя тот самый психологически тяжелый период, пытаясь помочь всем и каждому, а вот Тэхён пошел немного другим путем. Когда к ним приходили люди с заявлениями о пропаже близкого человека, Чимин видел убитых переживаниями людей, а Тэхён, у которого всегда было несколько иное восприятие действительности, видел массу недовольства с их стороны, которую они высказывали непреднамеренно, но в сердцах обвиняя полицию в бездействии и беспомощности. Может, с первого взгляда на Тэхёна в это было трудно поверить, но он болел за дело полиции всей душой. Благоговение перед стражами порядка, сохранившееся с детства, помогло ему определиться с тем, кем он видел себя в полиции, и через пару месяцев он покинул отдел и Чимина, а сам присоединился к администрации полицейского участка, взяв на себя обязанности по поддержанию репутации правоохранительных структур. Такой отдел действительно существовал в каждом участке и, может, не все догадывались о его существовании и целесообразности, но на самом деле именно там проделывалась огромная работа по сохранению статуса полиции в глазах обычных граждан. Октябрь был еще совсем теплым, поэтому, когда они подъехали к нужному дому, на детской площадке всё еще играли дети. Джин задержал на них взгляд, а потом зашагал вслед за Намджуном к ближайшей трехэтажке. — Мне придется тоже зайти, но я буду держаться в тени, чтобы не раздражать ее, — тихо поделился Намджун, подходя к нужной квартире, и потянулся к звонку. Стоило раздаться короткой трели, как дверь с силой распахнулась. Сначала Джин, не ожидавший такой быстрой реакции, подумал, что женщина услышала их шаги на лестнице, но потом заметил, что она была одета в уличную одежду, словно только собиралась выходить. — Ох, инспектор Ким, — сказала Ли с непередаваемым выражением лица. Сразу стало понятно, что к Намджуну она теплых чувств особо не испытывает. — Здравствуйте, — и всё же Намджун доброжелательно, но коротко улыбнулся. — Я бы хотел представить вам по… — Полицейский Пак прислал вас? — перебила она его, выключая свет в квартире, и стремительно вышла. — Хотя вы бы не успели так быстро. Вы опять по своему делу? — она безуспешно пыталась вставить трясущимися руками ключ в замочную скважину. — Позвольте, — мягко предложил свою помощь Джин, и женщина, поколебавшись, отдала связку ключей. — Что произошло? — спросил Намджун посерьезневшим тоном. — Я еду в участок отзывать свое заявление. Джиу… она позвонила мне пятнадцать минут назад, — она прерывисто выдохнула, а парни мельком переглянулись. — С ней всё в порядке, инспектор. С ней всё в порядке… — Где она? — Намджун сделал резкий шаг вперед, и женщина покачнулась, кажется, подумав, что он двигается на нее. — Я не знаю, но она сказала, что всё хорошо, — она выглядела обессилившей, словно что-то высосало из нее все соки, и от этого казалась еще более худой, чем была. Двухнедельные переживания за дочь подкосили ее, но весточка от нее, живой и невредимой, похоже, нанесла последний удар по ее эмоциональному состоянию. — Мы подвезем вас, — уверенно сказал Сокджин, жестом приглашая ее на выход. — С-спасибо, — Ли даже слабо улыбнулась ему: видимо, операция по демонстрации его лица всё-таки дала свои результаты, правда, пользы от этого уже никакой не было. Они быстро спустились и загрузились в машину. Всю дорогу Намджун пытался выведать у женщины детали, но она рассказывала совсем мало или какую-то незначительную информацию, из которой можно было только понять, что две недели назад Джиу приняла решение сбежать из дома и начать новую жизнь, оборвав все контакты, но в итоге ее замучила совесть, и она позвонила матери. Намджун даже пытался выяснить, не упоминала ли ее дочь о ком-то еще, на что Ли резко его оборвала: — Инспектор Ким, у вас больше не получится использовать мою дочь для своего дела. Она не имеет к этому никакого отношения, — отрезала она, после чего Намджун извинился, и весь оставшийся путь они провели в тишине. Выбежав из машины, как только та затормозила у входа в участок, она ринулась в отдел, дорогу к которому теперь, кажется, могла бы показать и с закрытыми глазами. Внутри ее уже ждал Чимин, даже не успевший переодеться в форму, и Джин, который пытался не отставать от подорвавшейся женщины, увидев его такого домашнего в этой официальной обстановке, где-то на границе сознания испытал искреннее сожаление от того факта, что сегодня вечером у него так и не получилось расслабиться. — Полицейский Пак! — выкрикнула Ли и протянула руки, за которые Чимин ее придержал и провел к своему столу. Она заметно обмякла, словно испуганный зверек, нашедший безопасное место. Джин постоял с минуту на входе в отдел, а потом просто вышел: чувство, что он наблюдает за чем-то личным, не покидало его. Наверно, таким оно и было — «личным». Уж такого стиля работы придерживался Чимин. Он пропускал через себя каждую трагедию, каждую проблему, и на время расследования практически становился членом семьи пропавшего человека, что некоторые люди и после закрытия дел продолжали приходить к нему за советом или помощью. Может быть, это помогало ему проникнуться текущим делом и найти какие-то дополнительные возможные пути поиска пропавших, но в то же время, как часто говорил Хосок, этим он вел себя к саморазрушению. Как только Джин вышел в коридор, он вдруг понял, что, когда они с матерью Джиу начали свои бешеные гонки до Чимина, Намджун остался у машины. Он задумался ненадолго, и отправился в кабинет компьютерного бюро, где и нашел его, сидящим за своим рабочим местом. — Привет… — Сокджин сам не понял, зачем поздоровался, просто не придумал ничего другого, чтобы привлечь его внимание. Намджун сидел над материалами того самого дела и бездумно перелистывал последние страницы, на которых была расписана их с Хосоком теория, приведшая их к Ли Джиу. Потом остановился на мгновение, и, словно что-то решив, начал вынимать их из дела. — Я думал, что горы сверну, когда стану инспектором, — сказал он, расстегивая кольца папки. — А в итоге я повел следствие вообще не в ту сторону, — он с горечью хмыкнул. — Все версии нужно проверять, — осторожно начал Джин, походя ближе и устраиваясь на стуле для посетителей. — Они должны быть хоть как-то приближены к реальности, — покачал головой Намджун обессилено, заканчивая с листками и закрывая папку. — Я же выбрал самую красивую и пошел по ней. Повисла пауза. После некоторых раздумий, Сокджин неуверенно протянул руку и в качестве поддержки сжал чужую ладонь, лежащую на столе, а потом, вспомнив, произнес: — Красивое не значит пустое. Намджун завороженно поднял на него глаза. — У меня, может, детей нет, но я могу представить ситуацию, когда моя пропавшая дочь звонит мне после двух недель отсутствия, — Джин медленно начал развивать свою мысль. — Я думаю, я бы плакал от радости или впал в истерику. Истерика, конечно, вероятнее. Но уж точно не стал бы звонить полицейскому Паку, чтобы сказать, что я хочу забрать свое заявление. Да кому вообще теперь нужно это заявление? — он пожал плечами и улыбнулся, заметив, как вдруг загорелись у Намджуна глаза — таким же озорным огоньком, азартом, той жизнью, с которой они сверкали час назад, когда там, дома, он стоял слишком близко. — Действительно, красивое не значит пустое, — медленно повторил Намджун, и шальная улыбка коснулась его губ. Он сжал ладонь Джина в ответ, а потом отпустил, возвращаясь к изъятым из дела листам. — Я думаю, мне предстоит еще несколько унизительных разговоров со старшим инспектором Каном, — весело сказал он, — но я буду просить тебя в это дело на постоянной основе. — Что, не хватило тебе моего лица? — самодовольно спросил Джин. — Нет, у тебя еще много других прекрасных частей тела. Ну, в смысле… Он резко смутился и глянул на Джина с таким осторожным смущением, что тот не выдержал и рассмеялся. Намджун тут же присоединился к его смеху. Потом открыл папку, жестом предлагая Джину придвинуться, что тот сразу и сделал, готовясь нырнуть в это дело с новыми силами. Рабочий вечер обещал затянуться.