Flesh, blood and Rock

Из колонок разлеталась музыка, впадающая в резонанс с недавно опустевшим стаканом. В последнее время, этот бар стал своеобразным спасением от всего дерьма, накрывающего Морти с головой. Рик так и не соизволил объявиться, а жить дальше нужно. Может оно и к лучшему, видеть этого мудака не хотелось абсолютно. В его отсутствие в квартиру несколько раз врывались сообщники Майами-Рика, в поисках сбежавшего. Видимо не зря старый параноик сделал скрытую комнату, по всем канонам. Странно получается: ты вроде и парень, но тебя ебут во все дыры, куда бы ты не пошел. Ну хотя бы не в прямом смысле этого слова. Жизнь в Мортитауне ломает многих, делая даже из безобидных и доверчивых Морти аморальных ублюдков похлеще Риков. Каждый выживает по-своему, стараясь не свихнуться в безнадёжной пропасти. Но даже в Мортитауне есть места, где законы хоть что-то значат. По крайней мере так выглядит. В одном из таких закоулков и вертится Морти, словно зеленый инопланетянин в кальяне, считая каждый день с не потерянным рассудком определенным успехом. Он запросил ещё коктейль у бармена, как его отвлекли от мрачных мыслей. Буркнув что-то протирающему стаканы пареньку, на соседний стул завалился мужчина, сбросил кожанку, оставшись в растянутой майке и рваных чёрных джинсах, с висящими по бокам цепями. Морти быстро отвел глаза, стараясь скрыть удивление. Лёгкое опьянение смыло ко всем чертям, затопив разум совершенно другим психотропным веществом. — Р-разве вы не должны быть на сцене? Морти с трудом взял себя в руки, невзначай обернувшись на облепленное толпой возвышение. — Не сегодня, парень. Гита-эээ-рист ушёл. — С-362? Всмысле ушёл? — Рик искоса посмотрел на него. — Как всегда. Рики убивают Риков. Ты-то естественно в курсе всего этого. Парень помрачнел, оглядываясь на уставившегося в пустоту собеседника, поглощающего очередной шот. — А мне нравилось, как он играл... Довольно странное зрелище. Очередной пиздюк восторженно смотрит на тебя снизу вверх. Вот только пьёт словно Майами на коленях у клиентов. — Не многовато ли тебе, принцесска? — безразлично поинтересовался Рик, ухмыляясь самому себе. — Если принцесса, то принцесса рока. Мужчина заливисто рассмеялся. — Не пизди. Ты и гитару-то не догадаешься как держать. — Н-не правда... — Спорим? — Спорим. Если продуешь, я попаду в вашу группу. — Я выиграю, и ты отлижешь мне яйца. Крепко пожав мелкому руку, Рик стремительно направился к двери за барной стойкой, а Морти, схватившись за голову, испугано озирался в поисках хоть чего-то, что могло бы его спасти. Но пиздюк сам не понимал, что это может быть, и плелся за ним, размышляя о том, какую фигню натворил. Небольшая комната была завешана старыми постерами. Мрак освещала лишь неоновая надпись "Back to hell" и некоторые флуоресцирующие изображения. Рик развалился на кожаном диване, попутно спихнув с него кучу пустых бутылок и жестяных банок. — Ну и как же по-твоему выглядит гитара? Это начинало раздражать. Морти двинулся в сторону инструментов, любуясь барабанной установкой, ранее виденной им на сцене. Взяв в руки гитару он провёл по струнам, ощущая напряженный взгляд, следящий за каждым его движением. В углу стоял неплохой такой набор из шести штук. Выбрав незнакомую ему, он перекинул лямку через плечо. Она была большая, но ему не привыкать. Гитара родного деда, с которой все началось была не лучше: потертые края явно раньше имели красный окрас и меньшее количество вмятин, а множество непонятных кнопок были будто от тостера откручены. По сравнению с тем что он сейчас держал в руках, до этого он играл на побитой жизнью железяке. В родном измерении никто не обращал внимания на его увлечение, не смотря на все труды и старания. Даже единственный друг, в лице старого алкоголика не придавал этому значения, предполагая, что все это не всерьез, и на просьбы о помощи отмахивался, говоря что безумно занят. Лишь пару раз, набубенившись в хлам, гениальный ученый впадал в ностальгию, обучая внука простейшим приемам. Но сегодня все могло измениться. Одно движение привело инструмент в нужное положение. Парень выстроил набор благозвучных нот, занося руку для удара. Раздался заливистый смех. Попытка оказалась неудачной. Подключить гитару юный музыкант не догадался. — Хватит ржать! Все равно я выиграл! — гордо произнёс он, до конца не веря сказанным словам. Рик подошёл к нему вплотную, одев на лицо хитрую ухмылку. Наглый взгляд, слегка затуманенный выпивкой, смотрел прямо в глаза, издеваясь. — Вообще-то так ты ни звука не извлечешь, так что победа сомнительная. Сконфузившись "победитель" уставился в пол, потеряв надежду на второй шанс. Какое-то время Рик любовался произведенным эффектом. — Можешь прийти завтра на репетицию, а там и посмотрим. — радость Морти быстро была затмена испугом. Рик, наклонившись к его уху, медленно прошептал, обдавая его парами алкоголя. — Но ты проиграл, и твоя часть сделки все еще остается не выполненной... — за дверью послышались шаги. Кто-то остановился у двери и, постучав, позвал. — Блядь, да что вам от меня надо! — он открыл дверь, чуть не зашибив кого-то из персонала, выслушал глупый лепет и, раздраженно пробурчав время предстоящей репетиции, ушел. Дверь захлопнулась. Оставшись один, Морти шумно выдохнул, пытаясь успокоить участившееся дыхание. — Есть! — его восторг не ограничился прыжками. Сыграв завершающее гитарное соло он упал на колени, прокатившись по полу. Вот только врезался в близстоящий журнальный столик. Бутылки с грохотом покатились по полу, пытаясь спрятаться от этого ненормального в ближайшие углы. Облапошить великого Санчеза, хоть и по пьяне, не каждый Морти сможет. Ведь остался всего лишь один шаг до успеха всей жизни. Сколько лет он уже греет в душе эту несбываемую мечту бросить все это дерьмо и заняться любимым делом. Озарение накатило неприятным шквалом. "Да и что это вообще было?! Меня чуть не изнасиловала одна из версий моего деда!?" Альтернатива не из приятных, но... Все же он моложе чем остальные и, кажется, не такой мудак... Морти постарался откинуть дурные мысли, но одни заменялись другими, поглощая его все больше и больше. А что если я им не подойду.... "По крайней мере можно попробовать. Все равно терять нечего, помимо своей невинности..."