Бездна для героя

Придётся идти «до князя»; когда столько вооружённых мужчин просят – сложно отказать. Раненая Шелли не смогла передвигаться сама, её несли двое воинов на носилках из копий. Их куртки и штаны были сваляны из плотной паутины, за спинами болтались арбалеты, а у пояса висели ножны; пластины кирас тоже, скорее всего, паутинные. Запах от арахнойцев шёл какой-то химический, вроде сургуча. Доктор наклонился, погладил разбитую колонну, растёр на запястье пыль. – Мрамор выщерблен, как от кислотного дождя, кажется, его что-то разъедает – вот только никаких следов кислоты. И каменные постройки в таком состоянии, словно прошли тысячелетия; однако я в этом очень сомневаюсь. Вы знаете, когда был построен город? – спросил он у ближайшего солдата. Тот испуганно взглянул на иноземца и отвернулся. Путники прошли мимо величественного собора с провалившимся куполом. Архитектура чем-то напоминала земную времён Возрождения, но здесь, похоже, слишком любили скреплять камни верёвками, которые уже истлели. Теперь ажурные подвесные балкончики, перекидные мосты и разная лепнина валялись под ногами и мешали пробираться по улице. Сзади подбежал Расни, посмотрел исподлобья на Меранавану, потом на носилки. Он свирепо прошипел: – Кто связал мне все стрелы в колчане? Ты или ты?! Девочки дружно показали на Ингу. – Это не я! – возмутилась она. – Чёрт, заметил! – пробормотал Доктор. «Хорошо, что Расни не начал стрелять первым», – подумала Инга, шагая рядом с носилками. Мальчишку за серьёзную опасность арахнойцы не посчитали и даже не потрудились отобрать оружие. Галлифреец старался разговорить молчаливого капитана, однако тот неохотно шёл на контакт. Попытка номер двадцать пять: – Скажите, как вы здесь выживаете? Ночью ничего не беспокоит? Думаю, это ваши люди унесли из города дерево и всё, что только способно гореть? – Да, – просвистел толстяк. – А ты не можешь выдавать побольше информации? – Не уполномочен. Как в министерский кабинет стучаться: ответ через месяц и ни о чём. Но, когда Инга с мамой выбивали аттестат, они обошли порядочно чиновников – опыт общения был. – Надо что-нибудь подарить в знак наших добрых намерений. – Она вздохнула и достала найденные часы. – Бери, коррупционер. – Чего? – не понял капитан, рассматривая золотой корпус. – Я ласково, – поправилась она. – Название такое уважительное для тех, кто наделён властью. Начальник раздулся от важности – не фигурально выражаясь, а на самом деле стал толще раза в два! Даже шнуры на груди затрещали; торчащий из прорези в шлеме терракотовый гребень как будто покраснел. Капитан представился таким длинным и шепелявым именем, что всякие там «Виссарионы Евстахиевичи» отдыхают, и принялся рассказывать. – В первый год, когда наступила беда, отец нынешнего князя, Шулбурудах Ниирзиз Бехх-Маарунзс, собрал таёжные племена Северян, нашёл переправу через Восточные горы и вывел народ в Равнинные Земли. Там некогда был цветущий край, покрытый лесами и садами: богатые города, высокие башни. Но деревья засохли и развалились, реки оказались отравлены, стоило днём взойти посевам, наутро они исчезали. Когда пришёл Шулбурудах, люди дрались за остатки еды, не зная, переживут ли ночь. Капитан выставил трубочку-рот и посмотрел на Ингу. Только сейчас она заметила, что левого глаза у воина нет, а между носом и щекой натянута паутина: заплатка точь-в-точь под цвет кожи и с рельефным рисунком дополняла утраченное. – Кипели великие битвы. Самые благоразумные из равнинных жителей присоединились к северянам. Князь вёл своих к морю, и каждый ночлег приходилось отбивать у тех, кто попадался на пути. Многим не хватало места в подвалах или катакомбах, жгли костры, однако добывать для них дерево становилось всё сложнее, откапывали из земли корни и гнилушки. От моря беглецов отделял Мокрый Хребет. Вы знаете, что над его вершинами никогда не прекращается дождь? – Красиво, наверное! – невпопад откликнулась Инга. – Скользко, прыгун! Кони не смогли пройти. При переходе многие умерли, в том числе и Шулбурудах Ниирзиз-старший. Его сын Бези-Наадрзс ещё не достиг тогда семнадцати лет, но стал князем и спустился сюда, к торговому городу Лаонгбалид. Строения находились в таком состоянии, как вы видите, жителей здесь осталось с пару десятков, почти все погибли под завалами или ночью. Люди добывали пищу из моря, ютились в пещерах, в остатках домов. Это было опасно – камни стали коварны, и норовят придавить тех, кто ищет у них защиты. Многие обрели вечные дома, доверившись камням. Рассказчик опустил свой поблекший гребень, кого-то вспоминая. – Князю было меньше семнадцати? – удивился Доктор. – А тебе сколько? – Скоро сорок девять. Но я на поясах любого юнца перетягаю. – Значит, Шелли и по-земному около семи? – догадалась Инга. – Совсем малышка, а какая ловкая! – Несчастный ребёнок, надо же такой уродиться, без рук, – просвистел капитан. – Как же вы здесь выжили? – спросила Инга. – С трудом. Нашли почти целые кузни, печи для выплавки стекла. Только благодаря мудрости Нихталити Фанибы из Верхнего Лаонгбалида удалось построить Последний Оплот, селение, в которое не проникнет Он. – Кто – Он? – перебил Доктор. – Он, – прошептал бывалый вояка и замолк. Кираса с усатыми конями болталась на сдувшемся теле, как на вешалке. Сколько друзья не пытались, ни слова вытянуть из капитана больше не удалось. Разрушенный город скоро кончился, начались предгорья, такие же выжженные и лишенные даже редких кустиков. С очередного обрывистого склона открылся вид на долину возле подножия Полоза. Место здесь было ровное, без осколков скал, крупные валуны тщательно убрали подальше от жилья. Теснясь бок о бок, стояли кругами дома-кубики из прозрачного материала, просматривалась вся нехитрая утварь: циновки на полу, чашки-плошки и подушки. Женщины стирали в корытах бельё, отжимали, раскладывали на плоских камнях. Возле крайних кубиков сушились сети, опять же на камнях; бегали ребятишки. Из-под стеклянных стен пробивалась робкая травка – неужели на этой планете есть растения? Только один, самый большой дом в центре кругов, был завешен изнутри гобеленами; к нему и повели пленников. Завидев их, жители деревеньки кричали то ли от ужаса, то ли от любопытства. Гребни простых арахнойцев по цвету не отличались от кожи, зато платья и у женщин, и у мужчин пестрели яркими красками. Дети прятались за матерей и тыкали множеством кулачков: – Двурукие идут! Остановились у большого дома, местные называли его Терем. Пятеро воинов во главе с капитаном осмелились зайти внутрь, а через десять минут пригласили и «колдунов». Разувшись, как приказали, путники вошли по ковровой дорожке в зал, где витал тонкий аромат мускуса. Носилки с Шелли опустили у входа, девочка встала, опираясь на Ингу, и принялась осматриваться. Цветастые гобелены, развешанные на верёвках вдоль стен, изображали средневековый город, похожий на Венецию, с гребцами в длинных узких лодках, террасами садов и величественными дворцами. Сходство местной моды с земной, шестнадцатого века, поражало – при зеленокожих дамах были и пеньюары, и ажурные шляпки, и даже карнавальные маски. – Вон Цветочная площадь, там рядом мой дом, – пролепетала Шелли, опираясь на Ингу. – Неужели всего этого больше нет? – Всё это могло сохраниться, если бы небесные колдуны нам помогли, – прогремело из середины зала. Там стояло два простых стула, на одном из них сидел молодой правитель в черной кирасе, сверкающей алмазами, на другом – дама в роскошном платье, словно сошедшая с одного из гобеленов. – Может, вы их шпионы? – Князь встал, подошёл поближе, сложив руки за спиной и на груди; его гребень горел благородным алым. – Пришли посмотреть, что осталось от великого народа арахнойцев? Не надо ли нас добить? – Он с подозрением посмотрел на Меранавану, которая спрятала за спину сумочку с челноком. – Так вот: уничтожить нас не удалось Ему, не удастся и вам! Я собрал в этой долине всех, кто уцелел на известных землях, мой народ выстроил дома, недоступные тьме. Мрежники ловят рыбу, ткачи варят из неё Зелье и хранят мастерство наших предков. Передайте своим надменным хозяевам… Впрочем, нет. Вы ничего не передадите. Воины! Повесить шпионов. В зал ворвались копейщики. «Ничего себе оборот! – подумала Инга, пятясь. – Это вместо того, чтобы гостей накормить-напоить и в баньке попарить?!»