Бездна для героя

Арахнойцы рассыпались вокруг и нацелили копья в пришельцев. Шелли распрямилась, превозмогая боль: – Стойте! Мы не колдуны. Я ручаюсь за всех. Я – Шеллингнира из Нижнего Лаонгбалида, моё имя есть в Книге Платиновых Ткачей, пусть Хранитель проверит! Князь смерил наглую девчонку презрительным взглядом: – Книга не ведётся уже десять лет, а тебе и шести не дашь. Он посмотрел мимо путников, в угол, где, кажется, никого не было: – Хранитель, есть среди Платиновых Ткачей такая? Из-за гобелена вылез окутанный рясой арахноец в два раза шире капитана, с лиловым гребнем. Инга прикинула, что, проходя снаружи, обязательно бы обратила внимания на столь большого начальника на витрине – где он прятался? Наверное, у них тут бутерброд из ковров. Воздев над головой толстый потрёпанный том, Хранитель пропел: – «Шеллингнира из Нижнего Лаонгбалида, семи лет, сирота, имея всего две руки от рождения, соткала ковёр, затмивший работы четырехсот мастеров из восьми округов». Но, мой Князь, было это пятнадцать лет назад. На другой день после состязания чудесная девочка исчезла, никто больше её не видел. Вывернувшись из многочисленных держащих рук, вперёд протиснулся Доктор: – Пятнадцать лет? Что за пятнадцать лет могло уничтожить процветающий континент? Разрушить огромные города, свести всю растительность, наземных животных? – Он, – охрипшим голосом сообщил обладатель единственной сохранившейся на планете книги. Доктора снова попытались схватить; к изумлению воинов, это им снова не удалось. Галлифреец подскочил к служителю культа, притянул его за мантию на груди: – Про кого вы все твердите? Кто – Он? – Стощупальцевый Осьминог, – прошептал Хранитель, и все воины застыли. – Он прячется в каждой тени, Он берёт всё, до чего дотянется. Лишь колдуны в своих небесных замках не боятся Его, а теперь пришли к нам, называясь чужими именами! Воспользовавшись всеобщим оцепенением, «самозванка» шагнула к правителю. – Нет, я Ткач, и я докажу вам! – Шеллингнира как будто стала выше, и даже не скажешь, что раны её беспокоят. Зато они беспокоили Доктора: – Шелли, прекрати! – Скривился, словно от боли. – Вот только не надо лишних жертв. Князь отвернулся: – У меня слишком много дел. Повесить. Дама, которая всё время молча наблюдала и обмахивалась веером, вдруг встала. Под пышной, расшитой жемчугом и зелёными камнями юбкой у неё заметно выпячивался животик. Гребень её был таким же бесцветным, как у обычных селян, по нему вилась диадема из кручёной золотой проволоки. – Не спеши, Бези, быть может, это шанс, дарованный богами, восстановить древнее мастерство. Утраченное мастерство! Хоть кто-то здесь нормальный, неужели? Правитель с заботой попытался усадить её обратно: – Ты слишком разволновалась, Нихталити. Если тебе кажутся забавными потуги урода – пускай пробует. Княгиня отстранила его и прошлась, внимательно вглядываясь в лицо той, что назвалась Платиновым Ткачом. – Ну что ж, удиви нас, двурукая. Принесите Состав! – крикнула она слугам. Через двадцать минут всё было готово. Шелли разулась, села на шпагат, между пальцев её ног протянулась нить; вокруг поставили три широкие тубы с носиками. Девочка работала так быстро, что казалось – у неё даже больше, чем четыре руки. На худенькой груди расположились банки с красками, и каждая из нитей окрашивалась то в перламутровый, то в синий или бордовый. «Так, раны свежие, крови потеряла прилично, – значит, астения, – прикидывала Инга, – сейчас она упадёт в обморок, а у меня нет нашатырного спирта. Вдруг соплеменники решат, что я её хочу до смерти по щекам захлестать?» Скучающий рядом Расни произнёс: – Какого всё-таки ужасного цвета у вас кожа. Ну, темно-зелёная у Шелли и этих, ещё ладно, у крокодила тоже зелёная. Ну светло-голубая у неё, – кивнул он в сторону персикового платья, – похоже на оперение птиц, лягушки такими бывают. Но розовая?! Не-ет, Инга, это просто отвратительно. И мочки ушей у вас больно короткие, у Меранаваны вообще ушей нет, как ты что-нибудь слышишь? Та резко повернулась: – Хочешь, мальчишка, я твои уши так вытяну, что из них можно будет сплести шарф и завязать тебе рот? Красный Кот спрятался за Ингу. Да уж, иллинойку лучше не злить – испепелит, как того прыгунчика. Аккуратные складки гобелена возле напряжённых ног ткачихи росли, словно прилив. Шелли откусила нить – и завалилась набок. Инга кинулась, положила бессильно повисшую головку себе на колени: нет, не обморок, часто дышит, закатив глаза. Княгиня подскочила с быстротой, неожиданной для её положения, ловким движением накинула работу девочки на верёвку, поверх ковра с гребцами. Увидев изображённую на ней сцену, Хранитель уронил свой том, а Доктор – рассмеялся. Там были сверкающие сталью шары, летящие из сумпитана стрелы, девчушка с огненными волосами, играющая на арфе, прикрывшая раненую арахнойку жительница Земли, а ещё некто седовласый, с воздетой звуковой отвёрткой. В углу ковра красовались круги прозрачных домов, перед самым большим можно было даже разглядеть воина в чёрном и даму. Княгиня обняла очнувшуюся Шелли: – Старое искусство вновь обретено! Но как, через столько лет? Где ты пряталась все эти годы? Шелли молчала, снова прикрыв глаза – видимо, потратила все силы. В Терем вошёл капитан, поклонился. – Княже, солнце низко. Князь подхватил девочку из рук Инги, уложил на циновку и отдал приказ: – Готовьтесь к ночи. Гостей накормить, устроить. Да уберите вы уже копья! Пока одни слуги сворачивали гобелены со стен и расставляли фонари вокруг стульев, другие накрыли ужин на полу. Блюда были сплошь из морских обитателей; Меранавана приставила тонкую ручку ко лбу: – Рыбный день тут всю неделю, похоже. Вбежал одетый в коричневый камзол арахноец и доложил: – В крайних домах не горит свет. Уже пошли ремонтировать. – Ой, опять, наверное, что-то с трубой! – Княгиня подпрыгнула. – Пойду, посмотрю. – Нечего бегать в твоём положении, – зашипел на неё Бези-Наадрзс. – Мои люди справятся. – Справятся, как в прошлый раз! – Дама обворожительно засмеялась. – Вам, северянам, совсем нельзя доверять технику. Заночую у тётушки Аннибельсаз, не беспокойся! Она вылетела в арку двери, жестом отослала слуг, которые приготовили носилки с балдахином, и лебёдушкой поплыла между домами в сторону гор. Князь провожал её тяжёлым взглядом; он кликнул двух воинов и указал идти следом. Рассевшись по-турецки, друзья приступили к трапезе. Инга выпила целый кувшин какого-то морса из водорослей и попросила ещё, Шелли тоже больше пила, чем ела. Блюда аппетитно курились, пряности превращали рыбу в изысканное лакомство. Во главе «стола» князь выспрашивал Доктора о других мирах, явно строя далекоидущие планы, и скупо рассказывал о себе. Нихталити Фаниба оказалась тем самым мудрецом, который помог пришедшим с Северных Равнин обустроить деревню, неподвластную Стощупальцевому Осьминогу. В благодарность правитель женился на этой незнатной, но хорошо образованной девушке. На вопросы «зачем вам прозрачные стены?» и «что за трубы она пошла чинить?» князь отмахнулся, дескать, жена придёт – лучше объяснит. Местный медик перевязал Шелли паутинными бинтами, сунул ей какое-то снадобье, как Инга подозревала, запрещённое в развитых странах: слишком уж у девочки заблестели глазки. Она сделала себе платье с геометрическим узором, взамен изрезанного, и внимала теперь иллинойке – та уже полчаса не могла определиться с дизайном нового наряда. Дневной свет угасал. За стеклянными стенами просматривался каждый дом, везде ели, пили, кое-где плясали под звуки домры, и в каждом помещении по углам висели мощные фонари, чтобы ничто не могло отбросить густой тени. Деревня сияла. Пол устилали ковры, на ближайшем гарцевал всадник в золочёных латах, за ним бушевали волны. Вместо забрала у подбородка болталась дыхательная маска, на спине бугрились кислородные баллоны, также окованные бронёй. Шесть стройных ног усатого коня оканчивались маленькими ластами, кремового цвета кожа лошади не имела даже намёка на шерсть. – Кто это? – спросила Инга у слуги, наливавшего ей пряный напиток. – Морской кирасир. Наш капитан тоже из них, только вот лошадь теперь на всей Неклиде не найдёшь. – Почему? – Он, – выдохнул слуга и поскорей убежал. Расни рядом мотнул головой с перьями: – Нет, Инга, я на тебе не женюсь. – Чего? – опешила та.