Шахматная партия и жизнь "Серого" Лорда

********

      Алина Поттер-Принц выступила вперёд, остановившись, развернулась, своим манёвром вынуждая Перевертыша замереть. — Микаил, чтобы пройти дальше, вам придётся взять меня за руку. Братья-акробаты, вас проведёт Эйлин. — Медведь подчинился, не задавая вопросов, позволил девушке провести его меж двух высоких ветвистых деревьев, широкие кроны которых переплелись меж собой, образуя причудливую арку. Микаил оглянулся, его ноздри затрепетали. — Леди Алина? Я правильно понимаю, что мы сейчас покинули территорию поместья вашего папы? Я обещал ему этого не делать. — И, да и, нет, Микаил. Вы не волнуйтесь. Это место чистое. Сейчас мы находимся на территории поместья моего рода Хаффлпафф. Капсулы наших земель срощены. Одна проросла в другую. Сейчас вы на моей земле, фактически не покидая земель рода Поттер. Ещё примерно двадцать шагов и тогда вы окончательно покинете территорию папиной земли. Вы же не давали ему клятву? Это место чистое. Свободное от проклятий. Почти дикое. Я сейчас здесь не живу и не сковываю природу этого места рамками необходимыми для комфортного проживания магов. Не разграничиваю территорию, не ставлю барьеров. Это место живёт, дышит и развивается свободно. Даю слово. Здесь ваше состояние не ухудшится. Вы же чувствуете, что здесь вам даже дышать легче? Ваш зверь перестал метаться. — Да. Здесь хорошо. — Микаил наполнил свои лёгкие воздухом, до отказа медленно вдыхая воздух через нос, намереваясь распробовать его на вкус. — Здесь очень приятно пахнет. — Я рада, что вам здесь нравится. Будьте моим гостем, Микаил. Пусть в вашу душу эти ароматы принесут умиротворение и уют. Это ещё не конечная точка вашей прогулки. Дальше вы пойдёте с моей сестрой и сыновьями рода Каркаровых. Моя сестра хочет познакомить вас со своей землёй и пригласить вас в роли почётного гостя на земли рода Рейвенкло. Мы будем ждать вас вон там, –Алина махнула рукой, указывая направление. — Видите, там блестит озёрная гладь? Мы будем на берегу. Однако прежде, чем вы сможете пройти дальше вы должны искренне ответить на два вопроса: Сможете ли вы доверять всем здесь присутствующим на столько, чтобы делать всё, что вам велят, не задавая вопросов? Вы позволите нам оказать вам помощь, Микаил? Сегодня вы спасли четыре жизни. Эти жизни, они неотделимы от наших. Без них мы не сможем оставаться прежними. Не сможем быть цельными. Мы хотим, в знак нашей благодарности ответить вам тем же. Не спасти вашу жизнь, конечно. Вы живёте и её нет необходимости спасать. И даже полностью исцелить ваше тело у нас едва ли получиться, но если вы решитесь, то будет заметно лучше, чем есть сейчас. — Я не отказываюсь от вашей помощи, если вы действительно с полной уверенностью знаете, как мне помочь не навредив. Я очень люблю жизнь, леди Алина. Мне не хотелось бы её терять. Если имеют место хоть какие-то сомнения, тогда лучше не надо. Я решу свои проблемы сам. Медленно и постепенно. Между мной и вами нет долгов и обязательств. То, что я делал, я делал от чистого сердца потому, что я сам так решил. — Мы уверенны в том, что собираемся сделать. Вам нужно лишь без сомнений довериться и потерпеть не самые приятные ощущения. Идите с Эйлин. С ней не нужно сейчас разговаривать и задавать ей вопросы. До встречи у озера. — Эйлин протянула медведю руку, уводя его прочь. Серж и Грайгор, словно два верных оруженосца молча тенью, проследовали следом.       Оказавшись на новой территории, Микаил едва не задохнулся от новых ароматов. Каждый вдох вызывал в груди мужчины какой-то щемящий, ничем не объяснимый восторг. — Добро пожаловать на землю рода Ревенкло, Микаил. Будьте нашим гостем, — Серж Каркаров без подобострастия склонил перед Микаилом голову. — Мира добра и процветания этой земле. — Эйлин не позволила двум мужчинам долго задерживаться для полного ритуала приветствия, не останавливаясь, продолжала тянуть замешкавшегося Микаила за собой.       Пройдя довольно приличное расстояние по дикому лугу, Микаил увидел своды пещеры. Мгновение и вот они уже внутри. Зрение мага в полной темноте почти бесконтрольно вмиг стало звериным. Однако это не очень спасало от кромешной мглы окутывающей всё пространство катакомб. Как-то неожиданно для Микаила узкий проход резко расширился, пропуская хозяйку и её спутников в комнату-галерею. От потолка, а также от трёх идеально круглых природных бассейнов наполненных водой исходило сияние разной степени интенсивности, явно имеющее магическую природу. Эйлин не останавливаясь, вела своего гостя дальше.       Плавно поднявшись по каменным ступеням и подведя Микаила к первому бассейну, Леди Рейвенкло отпустила руку медведя, жестом заставила его остановиться, сама же по краю водоёма проследовала дальше, медленно но, уверенно обойдя кратер по кругу, и остановилась лишь на противоположной его стороне, замерев прямо напротив Микаила. Теперь гостя и хозяйку разделял водоём, оказавшийся довольно глубоким. Он завораживал чистотой и насыщенностью цвета. Вода в пещерном озере была ярко-бирюзового цвета. Микаил никогда прежде не видел такой воды. На плечо Перевёртыша плавно опустилась человеческая рука, привлекая внимание к тому, на чём следовало сосредоточиться в первую очередь. Серж Каркаров спокойно заговорил: — Микаил. Первое, что вам следует сделать: раздеться полностью. Не вздумайте стесняться, на телах каждого из нас имеются антакараны колдомедика-целителя. Вашего уровня нам не достичь никогда и целители мы скорее лишь по названию, у нас нет вашего дара. Однако уровень развития нашего мастерства в сфере колдомедицины позволяет нам так себя называть. Мы смогли развить те предрасположенности и задатки, которые нам даровали Высшие силы. Продолжаем ежедневно делать всё, чтобы не останавливаться на достигнутом. Носим свои знаки мастерства и звания с честью и гордостью. Нас трудно удивить видом обнажённого мужского тела. — Даже мысли не было сомневаться. Я понимаю, целители самые паршивые из пациентов, нам всегда нужно обоснование каждого чиха специалиста, если мы находимся в роли пациентов. Однако вы перегибаете. Мне уже давно не четырнадцать лет. От меня просили доверия, я вошёл в это место, откинув всякие сомнения. — Микаил закончил разоблачаться. Медведю пришлось приложить немалые усилия, чтобы стоять спокойно и не начать прикрывать свои шрамы от пристального взгляда зелёных глаз, что казалось, смотрели сейчас в самую душу. Не сдержавшись, Мика повёл плечами. Под этим вдруг ставшим необъяснимо-невероятным, завораживающим, чарующим взглядом случилось почти невероятное, чего прежде с Микаилом не происходило никогда. Его медведь, его звериное «Я» в первый момент проявляющий признаки агрессии и беспокойства, вдруг расслабился, затем и вовсе словно стал меньше. Стал полностью спокоен, а затем крепко уснул. Неслыханно!  — Грайгор, Серж. Алина закончила. Мы можем начинать. У нас не так много времени, как мы рассчитывали. Зверь невероятно силен. Линке сложно его контролировать. Ментальный мост полностью на мне. Мы должны всё успеть пока зверь не проснулся. Смотрите только на меня, Микаил. Помните, чтобы не происходило далее, это обязательно закончится. Расслабься! — Микаил в один миг словно оказался в состоянии отсутствия земного притяжения, каждая даже самая маленькая, незначительная, слабая мышца в его теле полностью расслабилась. От падения вдруг потерявшего опору Астахова спасли две пары сильных мужских рук. Братья Каркаровы подхватили мужчину, отрывая его ноги от земли. — Терпи, Мика. Сейчас будет адски больно, но не смертельно. Мы с братом знаем, о чём говорим. Мика почувствовал, как его тело начало медленно погружается в воду. Других ощущений Микаил пока не испытывал. Казалось, он разучился чувствовать. Разучился мыслить. Всё ушло. Была лишь звенящая пустота в голове и в душе, ощущение влаги на коже, крепкая и уверенная хватка двух пар рук поддерживающая его тело в нужном положении. Ещё был взгляд. Пристальный немигающий, глубокий насыщенно-зеленый взгляд. В тот момент, когда вода достигла подбородка, Каркаровы синхронно переместили свои руки из области подмышечной впадины на кисти оказавшихся поднятыми вверх рук.       Властный женский голос отдал приказ, которому тело подчинилось, минуя сознание: беспрекословно, безотлагательно, без сомнения. — Глубоко вдохни. Не дыши. Закрой глаза. — Прежде чем тело оборотня полностью погрузилось в воду, Мика осознал, что он не просто дыхание задержал. Он дышать разучился. Забыл как это — наполнять свои лёгкие воздухом и зачем это вообще нужно. Следующая и последняя шальная мысль в его голове:       " — Эта вода, она жутко солёная. В ней совсем нет жизни. «Мёртвая вода»". Дальше пришла боль! Шквал боли. Ураган. Океан. Космос. Галактика, наполненная болью. Сколько именно по времени длилась экзекуция, Микаил даже не пытался понять. Он словно заново вернулся в тот подвал в родительском доме. Его сознание отказывалось переживать вновь, то, что уже было изведано и прочувствованно до основания. Сознание словно отделилось. Боль превратилась в фон. Она была везде, Она была вокруг, но она словно не касалась того, на кого была направлена. Микаил ощущал эту боль, но он её не чувствовал. Не думал о ней. Он её не испытывал, просто проживал мгновение за мгновением. Единственным анализатором, который исправно работал и подавал информацию, извне был слух. Слышал Мика не просто хорошо, по-звериному идеально. Всё услышанное откладывалось где-то на подкорку его головного мозга, который не был способен анализировать услышанное. — Надо же какой терпеливый, даже не шелохнулся. Ни один мускул не дрогнул. В воде ведь ваше внушение ослабло. Уже у меня руки в перчатках не терпят. Вода то какая… чёрная, вонь как из могильника.  — Доставайте. Аккуратно уложите его вот здесь. На правый бок. Мне нужно посмотреть, ему продышаться. — Микаил почувствовал, как его тело начали медленно поднимать вверх. Аккуратно изменили его положение и уложили на твёрдую, почти горячую, гладкую поверхность. Боль по-прежнему не отступала. Её интенсивность оставалась на прежнем уровне — Открой глаза, Микаил. — Вновь глубокая зелень чарующих глаз. Перед этим взором кажется, даже боль спасовала. Как-то разошлась дальше, в сторону от Мики. — Глубокий медленный вдох через нос и медленный выдох. Глубокий вдох. Медленный выдох. Так и продолжайте дышать. — Ощущение вдыхаемого воздуха так и не пришло. Возможно, не было в достаточной степени осознанно. — Спокойно, Микаил. Спокойно. Я осторожно. Только посмотрю. — В обращении к себе Мика различал смену тональности женского голоса. С ним обладательница чарующей зелени разговаривала не так, как со своими спутниками. Её голос звучал мелодичнее, мягче, при этом сочетая в себе сталь власти, силу внушения и твёрдость. — Жесть, какая! Это из него просто через поры на коже столько этой дряни вышло. — В мужском голосе основной эмоцией было удивление и озабоченность. — Да, Грайгор. Через поры. Не знаю, каких богов он разгневал, но с таким количеством неснимаемых проклятий и всякого рода поветрий не живут, во всяком случае, не шевелятся. У него каждый орган проклят. Кто такое сотворил, у того явно мозги набекрень. Такой человек для общества опасен. Ни одного шрама не вскрылось и это плохо. Опускаем в следующий водоём. Потом будем смотреть дальше. Если и там не вскроются, придётся помочь и повторить купание. Для исцеления погружать в этом случае нельзя. Шрамы заживут, всё, что под шрамами там останется. Потом долго эту дрянь не будет возможности достать. Пока рубцы вновь не проявятся. — Тело подняли. Развернули в пространстве. Начали опускать в воду. Влага на уровне подбородка. — Глубоко вдохни. Не дыши. Закрой глаза. Глубоко вдохни. Не дыши. Закрой глаза. — В новом водоёме вода оказалась иной. В ней ощущалось присутствие признаков жизни. У неё имелся свой неповторимый, ненавязчивый аромат огня и по вкусу она была пресной. Горячая вода. Нестерпимо горячая вода. Настолько горячая, что не описать. Боль похоже устала испытывать Микаила. Вообще обиделась. Она не отступила, не стала менее интенсивной. Однако боль изменилась, как-то рассеялась. В этом водоёме было не то, чтобы хорошо, но легче.       Вновь медленный подъём. Переместили. Уложили. — Открой глаза, Микаил. Глубокий медленный вдох через нос. Медленный выдох. Медленный вдох. Медленный выдох. Дыши только через нос. — Выполнить приказ. Глаза открылись, вновь эта зелень, так можно и влюбиться в эту девушку или возненавидеть всё зелёное. Осознание дыхания всё ещё не приходит. " — А девушка дышит. Шумно дышит. Явно раздосадована и сильно возмущена. Ух, какая сильная девочка. Сейчас заплачет. Нет… Сейчас будет ругаться, громко и от души.» — Блядство! Вот чтоб эти уроды всё это исключительно на себе испробовали. Чтобы у них дети не рождались, пока всё, что заслужили, не вынесут. Не должны подобные особи размножаться. Вот же сучье пиздорванство. Нужно вскрывать. Давайте. Все, какие видите. Скальпелем явно не выйдет. Пробуем когтями. Вы своими, я своими. Магия нам в помощь. Если какой-то рубец не можете, показывайте на него. Мои когти крепче. Когда он разделся, рубцов было заметно меньше. — Эйлин! Фу! Как некрасиво. Я тебя твоему папе сдам, солнышко. Он тебе рот с мылом вымоет. Нужно заканчивать. Ему нужен отдых. Давай немного исцелим, до приемлемого уровня. Он отдохнёт. Поест. Поспит. Потом начнём всё по-новой. Это же, какие муки переносит. У меня в сто раз легче всё было. Я молился о смерти. — Нельзя! Нельзя ни в коем случае. Хочешь растянуть его муки на более длительный срок? Ему сейчас уже знаешь, что ебаться подносить, что ебаных относить. Он заебётся одинаково. Сейчас продолжим или вновь начнём. Иначе всё равно не выйдет. После первого купания только можно шрамы вскрывать. Значит, купать всё равно как минимум дважды. Несите к первому водоёму. Там вода уже очистилась, значит, правильно мы всё делаем. Для него так быстро водоём в себя пришёл. Иначе бы дольше очищалась вода.       Вышло иначе. Ещё по пять погружений в каждый из двух водоёмов. Мика считал, абсолютно не зная зачем. На интенсивность боли эти перемещения никак не влияли. Вдыхаемого воздуха во время дыхательных пауз он не ощущал. Для отсечки времени? Возможно. Чтобы знать, что время не стоит на месте, а медленно движется по направлению к окончанию этой пытки. Вскрывая всё новые и новые рубцы на его теле перед каждым новым погружением в воду, эти лекари от лукавого по ощущениям сняли с него слоёв десять кожных покровов. Их точно мастера боли исцелять учили.       Новое погружение: –«Живая вода! Вода со вкусом жизни! С чарующим ароматом свободы и счастья для всех. Боль ушла. Нет боли. Восторг. Блаженство. Как же хочется жить. Какая любовь вокруг! Любовь пришла и привела с собой саму Жизнь Шквал любви и жизни. Любовь к Жизни. Любовь к себе. Ураган. Океан. Космос. Галактика, наполненная любовью». — Микаил не знал, что было дальше. Пытку любовью его сознание не перенесло. Он уснул. Парадокс — его сознание научилось переносить боль любой интенсивности, любой насыщенности и остроты и не перенесло Любви.       Мика просыпался медленно. Ему совсем не хотелось. Не хотелось даже дышать глубже, чем требуется для жизни. Однако его звали. Его осторожно, ласково просили освободиться от сна. Ласково и настойчиво. Настолько настойчиво, что он не имел возможности сопротивляться дальше. Астахов открыл один глаз. – « Снова эта девушка дикой красоты. Я, кажется, начинаю от неё уставать. Её внимание слишком навязчиво. Это уже начинает напрягать. Всё же уже закончилось! Неужели нельзя оставить меня в покое? Не уже ли непонятно, что мне нужен отдых. Я так хорошо спал. Я Возможно никогда прежде, за всю свою сознательную жизнь не спал так хорошо. Зачем скажите было меня будить?! Закончилось! Боль закончилась. Я жив. У меня почти ничего не болит. Немного ноют мышцы. Кости, но тоже едва заметно. Я выжил! Закончилось! Или всё же нет?!.. Бля!» — Мика открыл второй глаз, глубоко вдохнул и почти не прилагая усилий, сменил положение своего тела из лежачего в сидячее. — Говорите, леди Эйлин. Зачем вы меня разбудили? — Мика, провёл ладонью по своему лицу, отгоняя морок сна, затем ещё раз. Затем провёл ладонью другой руки по голове ото лба к затылку и обратно. Голова оказалась полностью лысой. — Я, что лысый? — Эйлин устало улыбнулась. — Лысый. Вы пока лысый, Микаил. Не волнуйтесь. Ваши волосы отрастут. Мы закончим процесс вашего исцеления, насколько это возможно. Они сразу же отрастут. Возможно длиннее прежних. — Это ещё не всё? Вы ещё не закончили? — Нет. С вашего человеческого тела мы сняли неимоверно много проклятий. Добрались до первоосновы. Родительское проклятие осталось с вами. С ним у нас не вышло. Это было сложнее, чем мы ожидали, но вы невероятно терпеливый человек. Немыслимо терпеливый. Вы совсем не сопротивлялись. Ни разу не пошевелились. Благодаря вам у нас получилось больше, чем мы могли рассчитывать. Однако, этого всё равно очень мало. Ваш зверь, он тоже болен. Тело вашего тотема истерзано едва ли меньше человеческого. Смею предположить, зверь оттянул на себя бóльшую часть этого смрада. Если сейчас остановимся, всё, что вы пережили в пещере, окажется напрасным и почти бесполезным. Кто-то в ином мире очень противиться вашему исцелению и сильно нам мешает. Если бы не Грайгор и Серж с их возможностями передавать нам с сестрой во временное пользование свою силу, свои дары и любые приобретенные ими навыки, у нас бы не вышло ничего. Даже вампирские целительские источники оказались бы почти бесполезны. Мы исцеляем вас с разрешения и под благословением духовных покровителей вампиров. На непрерывный контакт с ними уходят все наши с сестрой силы. Поэтому мы вынуждены пользоваться силой женихов. Мы готовы продолжить. Они готовы продолжить. Братья БлэкВест готовы оказать вам посильную с их стороны помощь. Позвольте нам продолжить! Позвольте. Вашему зверю очень нужно исцеление. Он это заслужил. Необходимо ещё немного потерпеть. — Мика лишь кивнул, с трудом осознавая слова произнесённые девушкой. «— Вампирская магия. Вампирские целительские источники для него. Для рождённого магом. Для ставшего оборотнем. Для проклятого… Для клятвопреступника! Братья БлэкВест. Значит ещё и что-то вейловское, через их проснувшееся наследие вмешается. Или от высших эльфов. Уши то у пацанов эльфи. Жесть! Покровители этих рас из иных планов позволили? Благословили? Не может быть! На преступление для меня идут. Преступление против основных магических постулатов. Полоумные у Феникса родственники. Все как один. Один хлеще другого. Жесть! Их прикрывает земля их родов? Возможно. Сильная эта земля. Почти дикая, почти свободная. Живая. Покорилась для службы магическому роду, но не для прислуживания. Подчиняется, оставаясь свободной. Как наши горы. Полностью подчинена воле хозяек, пока они не переступают черту начиная использовать эту силу во вред. Прикрывают! Без прикрытия, если напрямую, их бы всех уже по мирам тонким слоем молекул распылило от отката. Уже совершают преступление. Рискуют. Сильно рискуют. Если остановиться сейчас, все их благие и бескорыстные порывы, все усилия по известному органу их Мерлина пойдут. Значит нужно продолжить. Пасть сцепить и продолжить. Что бы ни было там дальше, хуже, чем в подвале точно не будет». — Продолжайте. Я смогу вынести всё, что необходимо. Я уверен. Благодарю. — Эйлин облегчённо выдохнула. — За подобное не благодарят. Вас всё это ни к чему не обязывает. Сейчас ваше человеческое тело беззащитно, словно кожа нерождённого эмбриона. В человеке эти пещеры вы покинуть не можете. Сейчас Алина разбудит вашего медведя. Вы обернётесь. Я усыплю ваше человеческое сознание. Оно нуждается в отдыхе. Иначе есть огромная вероятность, что вы просто сойдёте с ума. Не волнуйтесь. Ваш зверь не погибнет без контроля с вашей стороны. У вас очень сильный зверь. Так говорит моя сестра, и у нас с вами нет оснований не доверять её словам. Алина маг жизни. Она способна справиться с медведем, каким бы диким и агрессивным по натуре своей он ни был. Он готов ей покориться, и позволит себя лечить. Она уверена в своих силах. — Микаил глубоко вдохнул, насыщая свои лёгкие воздухом до отказа. Закрыл глаза. Медленно выдохнул. Открыл глаза сам, по доброй воле установил зрительный контакт с Эйлин Поттер-Принц. Едва заметно кивнул, понукая девушку приступать без дальнейших разъяснений.       Медведь в сознании Микаила просыпался ещё менее охотно, чем сам Мика чуть ранее. Микаилу даже пришлось войти в транс, чтобы помочь Алине, незримое присутствие которой он ощутил в своём сознании, растормошить зверюгу. Вдвоём у них получилось. Зверь проснулся. Принюхался, взбрыкнул. Начал проситься на волю. Мика выпустил. Обернулся. Эйлин махнула рукой, указывая направление движения. Выход из пещеры оказался не там, где был вход. По ощущениям всё было как прежде. Рядом с леди Эйлин шёл именно Мика, его двойственная, но при этом целостная сущность мага-зверя.       Оборотень-медведь, что в звере стоя на четырёх лапах доставал своей спутнице едва ли не до плеча спокойно и медленно шёл рядом, словно хорошо обученный, верный пёс. Звериное «Я» не проявляло даже маломальских признаков недовольства и беспокойства. Такого Микаил вспомнить не мог. Даже при частичной трансформации, когда звериная сущность становилась равной сущности человека, медведь начинал «ворчать» если ощущал рядом людей, которых не позволено считать добычей, врагом или хотя бы соперником для схватки. Эту девушку зверь принял полностью, похоже, даже записал в члены семьи. Как Феникса, Саймона, Клима. Не в ранг друга, а именно в ранг члена семьи. Признал сестрой. Двоюродной или троюродной, но сестрой. Пока Микаил анализировал и осознавал свои ощущения их процессия, шествуя медленно и не спеша, покинула границу рода Рейвенкло. Вошла на территорию Леди Хаффлпафф. Не ускоряясь, направилась к берегу.

********

       Проводив сестру и остальных взглядом, дождавшись пока они, достигнут прохода и покинут её территорию, Алина развернулась к близнецам БлэкВест, неуверенно мнущимся на одном месте. Окинув их вопросительным взглядом, махнула рукой, указав путь движения к берегу озера. — Лина? Леди Алина, вы уверенны, что нам можно пройти дальше? Мы с братом чувствуем себя здесь крайне неуютно, хотя уже успели провести обряд и даже принесли свои дары этому месту. — Вы уже на моей земле. Если вас пропустила арка, значит, вы здесь действительно нужны и можете пройти дальше. Правда, я не знаю, зачем именно. Идёмте. Присядем на берегу, и вы постараетесь подобрать для меня слова, такие, чтобы я поняла и перестала сомневаться. Тогда вам будет уютнее. Однако на многое не рассчитывайте. Я не очень гостеприимная хозяйка и моя земля переняла в данный момент эту черту моего характера. Ещё и не по моей инициативе вы пришли. Однако вы мои гости, я это признаю. — Близнецам после слов Алины стало дышать чуть свободнее прежнего. — Земля почти дикая и максимально свободная. Она развивается сейчас. Когда у меня родиться наследник, здесь будет иначе, а когда он или она примет титул, земля будет такой, какой её захочет видеть хозяин. — За разговором дойдя до нужного места, гости синхронно опустились на землю — У меня мало времени. Говори, Сириус. Я вижу, что вы здесь в большей части по твоей инициативе. Позже мне будет не до разговоров. — А ты здесь очень властная, Алина. Совсем не такая, как в доме твоих родителей. Такую тебя мы не знаем. Нас привёл дар. Этому своему дару мы стараемся никогда не сопротивляться. Во мне дар развёрнут чуть больше, чем у брата. Возможно, иначе развёрнут. До сегодняшнего дня он и вовсе был нами распознан как предрасположенность к определённому виду деятельности. Маленькая принцесса вейл изменила наше мнение на этот счёт. — Вы целители? Целители для зверей? Маги природы? Я в вас ничего подобного не ощущаю. Это странно. — Нет. Мы точно не целители и не маги природы. Не такие природники, как ты. Возможно, этот дар и можно отнести к данному подразделу магии. Возможно, можно назвать нас магами природы. Магами живого. Только узкоквалифицированными. Мы заклинатели. Шептуны магических непарнокопытных. Заводчики лошадей, пегасов, гиппогрифов. Немного занимаемся разведением магических собак, но только парод для конной охоты и пастушьих пород. Риг. Он и вовсе чаще занимается растениями. Вернее ему нравится заниматься выращиванием растений. В основном кормов для животных, но садовые, плодовые растения и кустарники это его страсть. Считай хобби. У меня этого нет. Меня не тянет. Не вводит в кураж. Я для отдыха с собачками люблю возиться больше, чем с яблоками и виноградом, хотя брату помочь, способен, работая с ним на равных. Как и он способен помочь мне. Как заводчики, мы умеем исцелять магических животных, но мы не целители. Немного химерологи, немного лекари, немного травники, но не до уровня мастера. Как травник Ригель имеет печать подмастерья. Как зельевар тоже. В зельях мы на одном уровне и выше нам не подняться. Не… конечно, если жили себе рвать, то возможно и до мастера дотянуть, но это уже, только если на чистом упрямстве. Возможно, возраста нам просто не хватает пока. Возможно Риг чуть лучше меня в зельях. Он их чувствует. Ему легче чем мне удаётся понять причины совместимости или не совместимости ингредиентов. Однако он вс ё же не мастер. Может просто ленится немного. Прилагает не достаточно усилий. Не знаю. Зельеварение просто способствует раскрытию этого нашего дара. Пока того уровня, что есть нам хватает. Мы стараемся не спешить. Этот дар он очень хорошо стабилизирует нашу магию, позволяет дышать чуть свободнее. Мы распознаем его нюансы и грани крайне постепенно, чтобы он не начал сильно давить. Лошади, они наши лекари. Мы живы до сих пор во многом благодаря этим животным. Нам помогают с этим разобраться. Мама Белка познакомила нас с одним магом. Другом её отца. Он тоже шептун. В молодости был первоклассным жокеем. Как заводчик, он слабее меня. У него нет дара заводчика, только хорошо развитая предрасположенность. У него дар наездника. Но, он очень нам помогает. Он и члены его семьи дали вассальную клятву роду БлэкВест и проживают они на нашей с братом земле. Как звериный лекарь, я могу принять у кобылы жеребёнка. Могу помочь суке ощениться. Могу исцелить травмированную собачью лапу или копыто лошади, клюв гиппогрифа. Крыло пегаса могу исцелить и вправить, если нужно, но это всё. Этот маг он ведь в звере не гиппогриф и не пегас, так, что точно ответить на твой вопрос я не способен. Я не знаю, зачем мы здесь понадобились. Дар позвал мы пришли. Взяли с собой инструмент для грумминга крупных животных и пришли. — Не пегас. Он медведь. Ты способен увидеть жилы силы у магических лошадей? Рассмотреть их магические каналы и узлы? Я этого не умею. Ни у каких животных. Чувствую немного самые большие и важные. Если сильно напрягусь, смогу отличить больной проток от здорового, но на это уйдёт вся моя магия. На выделение одного протока уйдёт весь мой резерв. — Могу. У всех непарнокопытных могу. У собак могу. У овцы сложнее, но тоже смогу. Исцелить, прочистить. Удалить тот, который не поддаётся исцелению, создать обходной. Это мы можем. При работе в тандеме такая работа не вызывает у нас особых сложностей. Я веду, Ригель на подхвате страхует меня, подпитывает магией. — Сегодня вам придётся смочь всё это же, только у вас в пациентах будет медведь. Я буду вам помогать. Эйл тоже. Человеческая сущность Микаила будет крепко спать. Эйлин это гарантирует. Медведь, похоже, довольно крупный и как я смогла распознать немного дикий.  — Жесть! Вообще-то я боюсь крупных диких животных. Мой страх обычно очень меня раскоординирует, а при такой работе я не могу позволить себе даже мимолётное дрожание пальца. Не, то, что рукой не вовремя махнуть. Пот с лица не могу себе позволить вытереть. Животному будет больно. Если он не вовремя на меня рыкнет или вскочит на лапы, ему будет плохо. — Это моя территория. Моя задача. Моя зона ответственности. Зверь будет вести себя очень смирно и покладисто. Вы умеете рыбачить? — Умеем. Тебе рыбки жареной захотелось? — Нет. Не мне. Медведю. В этом озере водятся магические карпы. Немного не такие как в папином пруду. Полосатые магические карпы. Они заметно крупнее. Я бы сказала красивее, грациознее, чуть опаснее. У них чешуя просто загляденье. Она двух цветов. Золото и серебро, полосками, по очереди. Их мясо обогащено переработанной ими магией с избытком. Целительская магия природы в чистом виде. Такое мясо очень полезно. Особенно для ослабленных болезнью магов. Нужно наловить рыбы. Почистить. Отделить мясо от костей. Будем кормить мишку сырым рыбным филе без костей. Много ловите. Ему много нужно. И вам на пользу пойдёт и вообще всем. Унесём улов в Поттер-холл, приготовим к трапезе. Чтобы на всех хватило. Если нужна помощь домовика вызывайте Лукки. Он явиться на ваш зов. Принесёт всё, что попросите. Посуду, ножи… Всё. Меня не отвлекайте. Эйлин начала. Мне пора работать. Меня рядом с вами нет. — Братишка? Помнишь мы, когда на Кавказ русский с Гарри ездили, видели там медведей? Глубоко в лесу, когда восхождение на вершину совершали, некоторые ведь были с признаками наличия магии? Ты видел тогда их магическую систему? Была ведь она у самых крупных особей? — Была. Видел. Недоразвитая. Немного разная, у каждого, но была. Ты чего задумал, Сир?  — Рисуй, Риг. Вспоминай и рисуй. У тебя зрительная память на чертежи и схемы лучше и рисуешь ты лучше меня. Рисуй всё, что сможешь вспомнить. Каждого медведя отдельно рисуй. Магическая система у них развита по-разному, но каркас скелета этой системы должен быть один. Мы с тобой видели тогда диких медведей-сквибов. Переходное звено между не магическим бурым видом и магическим голубым. Голубые медведи на сегодняшний день считаются вымершими. Наличие на Кавказе переходного звена между видами, ставит это утверждение под сомнение. Ты рисуй, а я порыбачу. Потом рассмотрим твои рисунки, чтобы хотя бы приблизительно иметь представление о том, какой должна быть система у медведя. Как должны быть расположены узлы. Крупные протоки, жизненно важные каналы. Я трус, братишка, но ты никому об этом не говори. Не знаю, как при таком уровне страха поведёт себя мой дар и моя магия. Смогу ли я хоть чем-то помочь, а это я ещё медведя не видел. Похоже, нужно Старому писать новое письмо. Пусть повременит немного с перемещением живности. Рыбалка на магических карпов, сбылась мечта идиота! — Эх, мне бы думосброс, чтобы рассмотреть со стороны. — Домовушка, необычно маленькая по росту, но совсем не молодая, если судить по её мудрому взгляду появилась почти без хлопка и низко склонившись, поставила перед Ригелем резную, каменную чашу думосброса. — Лукки? Здравствуйте, Луки. Благодарю. Принесите еще, пожалуйста, что-то, куда можно будет рыбу сложить. Живую и готовое филе. Ещё что-то под чешую, дыхательные пузыри, глаза и икру. Чтобы всё отдельно разложено было.

********

       Пока Микаил анализировал и осознавал свои ощущения их процессия, шествуя медленно и не спеша, покинула границу рода Рейвенкло. Вошла на территорию Леди Хаффлпафф. Не ускоряясь, направилась к берегу.       Оказавшись на пологом берегу леди Рейвенкло на мгновение остановилась у самой кромки воды, посмотрела на медведя, без слов попросив его оставаться на месте. Развернулась. Мимолётным взглядом, посмотрев на носки своих туфель, горестно вздохнула и уверенно зашла в воду, по самую щиколотку. Наклонившись, девушка погрузила в воду кисти рук. Выждав пару минут, убедившись в том, что водная гладь по-прежнему осталась безмятежно спокойной, Эйлин зачерпнула пригоршню ледяной влаги, умыла своё лицо. Выдохнув, ведьма стряхнула замершие на лице капли, отряхнула руки, развернулась и медленно, степенно вернулась на берег. Подошла к сестре, медведь послушно пошёл за ней следом.  — Вы готовы, Микаил? Мы начинаем. Смотрите на меня. — Два взгляда встретились по добровольной инициативе, идущей со стороны мужчины.       Вновь этот взгляд. Вновь чарующая зелень, в которой едва ли возможно не утонуть. В душе покой и умиротворение. Тишина. Вдруг зелень дрогнула. Изменилась, стала иной. Микаил сосредоточился, пытаясь, приглядеться внимательнее. Зелень. Кругом по-прежнему зелень океанских глубин. Нет не глубин. Зелень молодой листвы в берёзовой роще. Буйство зелени с запахом весны и берёз. Это совсем другой взгляд. Очень похожий, но другой. Запах морской соли сменился новым более притягательным для обоняния Микаила. Сейчас он смотрел в глаза второй сестры. Этот взгляд будоражил не менее прежнего. Даже возможно страшил, однако под этим взглядом человеческое «Я» Микаила уснуло крепким сном сытого новорожденного младенца. Без сопротивления. Медведь впервые за долгое время остался без власти человеческого разума. Это было непривычно, но беспокойства не вызвало. Зверь даже не подумал, что он сейчас свободен от контроля и волен проявлять характер, демонстрировать все грани своей дикой сущности.       Медведь ненадолго замер. Стоять было нестерпимо больно. Впрочем, если лечь, боль всё равно останется. Зверь давно осознал эту истину. Боль — это навсегда. Боль его незримый, вечный спутник. Боль его наказание за отказ прожить самостоятельную жизнь дикого вольного животного. Хозяина леса. Царя земли Кавказских гор. За отказ быть свободным. За то, что не оценил того, что было даровано от рождения. С каждым полным оборотом из тела человека-хозяина в тело зверя боль становилась всё более интенсивной. Боль хороший учитель. Медведю давно уже перестало нравиться быть в зверином теле. Он предпочитал неполное перевоплощение, когда тело и разум оставались человеческими, а сила, грация, скорость, слух, зрение, обоняние — звериным. При частичной трансформации они оба не испытывали боли. За это время медведь научился быть очень терпеливым к боли. Сам научился и человека своего этому обучил. Человек-хозяин и вовсе еще, будучи совсем детенышем, научился закрываться от боли звериного тела полностью. Вообще-то они оба должны были умереть. Каждый из них в отдельности. Детеныш умирал, и поэтому звал зверя. Зверь был ленив, плохо учился, был невнимателен, не желал перенимать охотничьи навыки матери. Считал себя слишком умным для этого. Отказывался, есть гнилое мясо падали. Поэтому, когда подрос, и мать перестала делиться с ним своей добычей, долго бы не продержался. Когда услышал зов детёныша, уже в буквальном смысле умирал от голода. Старшие говорили, что симбиоз с умным двуногим способен спасти жизнь. Говорили, что это выход для таких медведей как он, у которых под шкурой есть каналы, наполненные энергии земли и леса. Для тех, которые, как и он были крайне избирательны в еде, а не ели всё подряд, как нормальные звери. Медведь бы и рад питаться как все сородичи, испытывать голод ему не нравилось больше всего в его лесной жизни, но он не мог. Там где остальные урчали от удовольствия, поедая полуразложившийся труп падали, его рвало до горечи на языке. Их союз не должен был причинять им боль. Медведь всё узнал, прежде чем решился. Только ему не позволили сделать всё, что нужно. Его хозяин оказался молочным детёнышем и у этого детёныша был мудрый старший. Глава стаи-семьи. Он вмешался. Он не позволил… — Животное опустилось на землю, уложив свою голову на колени бесстрашной, сильной двуногой, для которой он и транслировал сейчас свои воспоминания. Двуногая была чаровницей. Рядом с ней боль немного отступала. Если на лапах не стоять, то и вовсе почти блаженство. — Сириус. Ты можешь начинать. Он будет спокоен, вытерпит всё, что нужно. — А чё он такой? Словно восставший труп отощавшего медведя? Ты когда-нибудь прежде видела что-то подобное? Медведь-инфернал? Как он на лапах-то стоит? Ещё и перемещается? Он же реально полудохлый и уже давно. Шерсть с проплешинами. То, что ещё растет, скаталось словно войлок. Гнилью от него несёт, как из могильника. Рубцы, по всему телу и каждый воспален. Если вскрыть, я больше чем уверен, там гной! Что тут сделать-то можно? Прирезать, чтобы не мучился… Бля! Полудохлый не полудохлый, но здоровый какой. Глаза дикие! У меня все внутренние органы дрожат от страха. Риг, давай принеси Алине мясо поближе, чтобы она его кормила и отвлекала. Мы с тобой тоже по очереди по паре кусочков рыбного филе скормим. В любой непонятной ситуации, по моему мнению, нужно остановиться и пожрать. Накормим, потом первым делом со стрижки начнём. Нужно всё состричь до гладкой шкуры. Потом будем смотреть и думать. Надеюсь у меня, получится перенастроить артефакты для стрижки овец. — Сириус достал из рюкзака инструмент, раскладывая его на берегу. Ригель поднёс Алине блюдо с рыбным филе. Девушка начала с рук кормить зверя, едва ли не вкладывая небольшие кусочки рыбного мяса прямо в приоткрытую звериную пасть. Медведь медленно, лениво жевал, не поднимая головы с девичьих колен. Угощение явно пришлось зверю по вкусу, но жевать интенсивнее он был не способен. Даже глотать ему кажется было больно. — Он таким не был. Ещё совсем недавно, когда только пришёл на наши земли, внешне он был полностью здоров. Это после того, как Эйлин человеческое тело лечила, у зверя все его скрытые прежде болячки на поверхность шкуры поднялись. — Я бы назвал это пороками развития. Это как минимум. Зверь явно с дефектами, только я пока не понял с какими. Смотрю. Мне нужно время. — Грайгор подсел ближе к Сириусу.  — Чёрный панцирь плотный видишь на шкуре? Это сеть проклятий на него так плотно навешали. Это с него нужно снять по максимуму, потом Алина сможет исцелить зверя, как Эйлин исцеляла человека. — Вижу! Проклятья это или нет, я не знаю. Я в этом не очень секу. Умею только связки боевых проклятий различать. Панцирь вижу, только он вообще никак этому животному не мешает жить и быть здоровым. Ему от этого панциря ни тепло, ни холодно. Он вообще не жмет, не давит. Он просто сверху, ни на что живое в этом организме он не влияет. Отстань, … мешаешь. Я настроил, Риг. Давай стричь. — Не вижу смысла стричь полностью. У него голубым сиянием светятся только узел над головой. Основной канал вдоль позвоночника и четыре вниз вдоль каждой лапы. Вся остальная магическая система мёртвая. Даже нездоровых, воспаленных каналов нет. Узлы на суставах лап недоразвиты. Для такого зверя непозволительно маленькие. У него уже агония должна была свой пик пройти. Этот зверь мёртв по всем признакам. — Ведешь же, жив. А это значит, не мёртв. Будем стричь, как ты сказал. Смотри внимательно. Выбривай голову полностью. Я остальное. С лапами у него вообще что-то немыслимое. Понять не могу. Была бы эта лошадь, я бы даже всматриваться не стал. Пять минут делов и вся недолга. — Что? Если у лошади капота так повреждены, её только убить можно? Исцелять нет вариантов? — Алина, продолжая кормить медведя, внимательно посмотрела на увлечённого делом Сириуса.  — Нет. Из-за гнилых копыт магическую лошадь никто не убивает. Один удар топора, гнилое в сторону. Живое под повязки. Вырастить копыто, это семилитровый котёл зелья на основе лопуха и полчаса делов. Ещё через два часа можно не только на ноги лошадь ставить. Можно подковывать и седлать. Но у него-то не только лапы. На нём места живого нет. Бля! Пиздец! Риг, не стриги. Бесполезно, у него под шкурой там живность. Очень много живности. — Сириус надавил на обритый участок медвежьей шкуры рядом с открытой язвой. Шкура лопнула сразу в трёх местах. Из новых открытых ран вместе со струёй зелёно-чёрного экссудата вылезли три живые личинки. — Черви! Опарыши. Фу, бля! Не хотел бы я знать, кто из них сможет развиться. Парни, нужно костёр разжигать. А лучше адское пламя. — Юноша начал медленно ощупывать медведя. Шкуру, стопы, медленно каждую лапу, позвоночник. — Черви везде. У него под кожей живой ковёр из копошащихся клубков червей. Пиздец! Риг. Достань топоры из рюкзака. Средний и маленький и ещё там зубила разные есть. И долото. — Сириус выпрямился, уверенно вставая на ноги, и забрал из рук брата топор. — Ты чего делать собрался? — Ригель сильно нахмурился, вглядываясь в выражение лица брата.  — Исцелять. Помнишь, когда мы первую резвушку-эталон от химеры пытались вывести у нас вместо запланированных двух жеребят от одной беременности, родился один дефективный жеребёнок с двумя комплектами костей и внутренних органов? Как будто один жеребёнок больной и дефективный, был словно надет на второго, здорового, как попона? Один на другого… Близнец-паразит  — Понял, не объясняй. Помню. У тебя ещё получилось его «раздеть и он остался жив. До ста процентного эталона породы всего десять процентов не дотянул из-за немного кривых шейных позвонков, которые так и не получилось исправить. У него под вторым верхним комплектом органов даже шкура была с шерстяным покровом идеально ровного окраса. — Вот. У этой зверюги точно так же. И я собираюсь его как ты сказал «раздеть» Зверь, что сверху давно мёртв. Срастание костей скелетов не значительно, только по линиям живых магических потоков. Не знаю, как он выжил, столько лет проносив на себе труп разлагающегося сиамского близнеца, и не умер от трупного яда и всего прочего. Это вообще не должно быть возможным. Однако я думаю, у меня получается всё это убрать. Возможно, у нижнего зверя за столько лет деформированный скелет и несовершенная шкура и ещё что-то есть, но он точно жив и более-менее жизнеспособен. Вставай рядом. Помогать будешь. Один я долго провожусь, а это всё же больно. Хотя смотря с чем сравнивать. Черви под кожей много лет это, наверное, ещё больнее. Они же не только мертвечину едят, живого тоже кусают.        Один Уверенный взмах топора. Удар. Медвежья стопа отлетает в сторону. Животное не шелохнулось, даже жевать не перестала. Ещё удар, следующая лапа. Маг переместился. Ещё две лапы отлетели в сторону. — Братья Каркаровы синхронно поднялись на ноги. — Солнечное пламя для нашего костра подойдет, на мой взгляд, лучше, чем адский огонь. — Грайгор палочкой очертил на земле круг приличного диаметра и уверенно произнёс неизвестное близнецам заклинание, кажется на каком-то из древних славянских наречий. Земля в очерченной окружности загорелась ровным неестественно-ярким жёлтым пламенем. Каркаровы при помощи заклинаний подняли отрубленные гнилые медвежьи лапы с земли, перемещая их в пламя костра. Через минуту в воздухе запахло горелым мясом с примесью приторно-сладкого аромата. — Говорите, что делать, пацаны. Мы готовы помогать. — Готовы, так помогайте. Вам доводилось снимать шкуру с добычи? Грайгор. Вставай рядом со мной. Серж к Ригелю. Мы с тобой тогда от передней лапы вверх к позвоночнику медленно всё снимаем, они от задней. Только медленно и слушай меня. Если я говорю, рассекай, ты рассекаешь. Скажу стоп, замираешь и не шевелишься. Клинок острый у тебя есть? Для охоты подходящий? — Грайгор кивнул, потянувшись к поясному чехлу, и достал острый клинок. С широким лезвием — Подойдёт. Тока по живому не полосни. Там есть от чего грязным клинком заражение занести. Осторожно. Кости я зубилом отделять буду это самое сложное, чтобы ещё и магическую систему не повредить. Органы, они давно отгнили, должно всё само отвалиться, как только шкуру поднимем. Алина, может ты его как-то, не знаю, в транс введёшь или зелья для медведей обезболивающие есть… Ему же жесть как больно и мы ковыряться начнём, ещё больнее будет. — Ты лапы ему отрубил, он прямо заурчал от облегчения. Я слежу. Не волнуйся. Он не шелохнётся и перевернуть себя позволит. Не отвлекай меня, я его слушаю, а вы своим делом занимайтесь спокойно. — Сириус лишь неверяще покачал головой, не увлекаясь, глубоко распорол шкуру на первой передней лапе животного, осторожно разведя лоскуты плоти в стороны. Ему и Грайгору почти не приходилось помогать себе клинками, шкура не была приращена повсеместно, только едва прихвачена в некоторых местах, чтобы не свалиться при ходьбе. Куски гнилой плоти опадали на землю сами, без помощи магов, вместе с клубками червей разных цветов и размеров. — Грайгор, отвлекись, пожалуйста. Наколдуй для нас какие-нибудь повязки на лицо иначе мы либо задохнёмся, пока закончим, либо не сдержимся, и нас вывернет. Не спеши. Всё не так страшно как я думал. У нижнего здоровая шкура с густым мехом. Кости верхнего скелета приращены именно к меху, только кое-где к шкуре. На этой лапе прорастания глубже я не вижу. Сейчас уберу вот эти кости смогу точно понять, насколько деформирована нижняя стопа. Вроде не очень. Только когти длиннющие, гнутые как попало, местами вросли в плоть и натоптыши на стопе. Это не страшно. Стопа прямая. Суставы здоровые не деформированы. Отёк в районе суставных сумок совсем не значительный. Стопа мощная. Магическая система прямо загляденье. Вот здесь и вот здесь, пара мелких протоков почернели, я сделаю обводные, а эти удалим. Вот эти полечим. Так здесь пока всё. Идём выше…. Риг, ему похоже уже кто-то пытался с этим помочь. Голова у медведя одна, шея и грудь свободны. Голову паразита явно отсекали заклинанием. Не очень рукастый маг, повредил три малых магических протока и один средний рассёк полностью. Это явно было давно. Повреждения хорошо зарубцованы. Обходной канал на месте повреждённого сформирован и давно функционирует. Не панацея в его случае, но хоть что-то… –Близнецы БлэкВест и их помощники приноровились и дальше работали довольно быстро и почти молча, понимая друг друга по жесту, взгляду или началу фразы.        Медведь блаженствовал. Какое же облегчение испытал зверь, когда первая его лапа оказалась свободной. Он смог потянуть стопу и даже пошевелить ей. Дальше с каждым мгновением становилось только легче. Ещё и кормят очень вкусно, даже жевать почти не нужно. Лежи себе спокойно. Небольшой дискомфорт от манипуляций двуногих, это такая малость, почти незначительная. Лежи, расслабься, не шевелись, ешь и вспоминай, оставайся спокойным. Больше ни о чём эта странная, сильная двуногая его не просит. Медведь ел и вспоминал.       Зверь при вселении всё сделал правильно. Всё как учили старшие знающие: издали увидел и хорошо рассмотрел зовущего его двуногого. Примерился. Напряг всё тело. Сгруппировался для прыжка, полностью расслабил тело уже в полёте. В своём сознании отказался от своего тела, от своей прошлой жизни, отказался от способности мыслить самостоятельно. От возможности принимать решения и повелевать. Перенастроил своё сознание и инстинкты на защиту двуногого хозяина. Вход и первичное слияние с телом двуногого произошло достаточно плавно из возможного, учитывая не соответствие размеров зверя и человека. Дальше должно было произойти быстрое первичное «срастание» магических систем. С этим проблем не возникло. Системы срослись, началось ускоренное исцеление слабого тела двуногого при помощи энергии зверя. Следующий этап формирования нового тела зверя. Звериная форма должна соответствовать возрасту, полу и размерам тела хозяина. Это тоже получилось почти идеально. Дальше прежнее тело зверя, уже без признаков сознания и энергии природы должно было покинуть тело двуногого, выходя из груди в районе скопления его личной энергии. Выйти и упасть к ногам хозяина без признаков жизни, демонстрируя ему свою полную покорность и принося своё тело в дар земле. — Медведь от своих собственных воспоминаний тяжело вздохнул, стараясь выдыхать очень медленно, чтобы не мешать. — Выхода не получилось. Тело крупного дикого зверя осталось в теле маленького двуногого детёныша. Сильный старший детёныша, глава среди старших двуногих в его стае-семье запечатал выход силой своей энергии. Поставил свою печать на место скопления энергии детёныша. Зверь не смог завершить, … не смог всё сделать правильно. Если бы у зверя не было своей энергии природы от самого рождения, если бы он был обычным зверем, он бы смог вселится иначе. Он бы вышел из звериного тела ещё в прыжке до входа и в спину детёныша вселился бы только звериный дух с малой частью звериного сознания. Тогда всё было бы хорошо. Детёныш бы жил, правильно развивался. Имел бы два тела, двойственный дух и одно единственное сознание. Если бы медведь был бы обычным, он бы вообще не откликнулся на зов двуногого. Жил бы себе спокойно как все животные его вида. Но он не был обычным. В нем жила энергия земли, леса, природы, Энергия, что подчиняется силе ночного небесного светила. То, что случилось, причиняло боль телу двуногого. Помутнило его разум. Его сознание двоилось. Детёныш болел и умирал. Главный двуногий ежедневно приходил к ним, накладывая всё новые и новые печати, сводя все усилия зверя к началу. Зверь принял решение уйти глубже в лес, чтобы там, в дали от всех двуногих попробовать совершить выход. Тогда рядом с детёнышем появился новый старший двуногий. Человек-медведь. Наставник. Обучающий. Он вернул зверя к людям, уговаривая его покориться. Он единственный пытался разобраться, что именно пошло не так. Почему человеческое тело погибает, а не принимает зверя-спасителя. Он приходил часто и подолгу разбирался. После его посещению детёнышу всегда становилось легче. Он мог тогда некоторое время находиться и даже питаться в своём теле, человеческой едой. Зверь предпринимал ещё несколько попыток уйти в лес. Наставнику нужно было время, для того, чтобы понять и разобраться. Медведю нельзя было ждать, нужно было пытаться выйти, пока два звериных тела не срослись и верхнее, более крупное не стало паразитом для нижнего, по возрасту маленького и слабого, правильно сформированного тела детёныша-зверя. Медведя удержали вблизи людей. Не позволили уйти и всё исправить. Наставник вывел его в лес только в первую луну. Было уже поздно. Под светом ночного светила зверь смог показать двойственность своих звериных тел, но эти тела уже срослись полностью. Дикий зверь не мог выйти. Он лишь сопротивлялся срастанию мозга зверя и человека. Мог поднять голову. Урод. Медведь с двумя головами, двумя сознаниями. Способностью перевоплощение в двуногое тело со слабым неразвитым человеческим сознанием в придачу. Осознав свою ошибку Наставник, едва сам себя не убил. Сильно разругался с мудрым старшим главой стаи-семьи детёныша. Приходил к зверю каждую ночь и занимался с ним. Нашёл для него духовного родителя. Помог правильно провести самый подходящий обряд связи отца и сына не по крови, но по духу. Духовный отец так же был в курсе всего и очень помогал. Занимался воспитанием. Оберегал, защищал, учил великодушию и всепрощению — чертам человеческой сущности, необходимых двуногому с даром лекаря. Даже зверя смог этому немного научить. Любил. Умер за своего сына, не задумываясь и не сомневаясь. Наставник и крёстный делали всё, чтобы предотвратить полное срастание. Надолго забирали детёныша из его стаи-семьи. Наставник приводил его на территорию людей-зверей. Поставили сильную защиту на разум и сознание детёныша, чтобы он не мог запомнить, понять и осознать несовершенство своего звериного тела. Детёныш перестал умирать. Медленно развивался, наращивая физическую силу и интеллект. Так шли годы. Человеческое тело и детский разум постепенно подстроились под обстоятельства и научились жить иначе. Детёныш научился договариваться, управлять и даже повелевать исковерканным в процессе частичного срастания сознанием своего зверя. К восьмому лету жизни детёныша от момента его рождения Наставник смог сделать невозможное: он создал и провёл обряд, основанный на силе энергии земли, энергии небесного светила, своей энергии, энергии мальчика. В процессе этого действа он смог удалить паразиту сердце, полностью убить его нервную систему, полностью отсечь голову. Сохранив этим ясность ума детёныша. Полностью устранив вероятность его возможного помутнения. После обряда, тело паразита оказалось, как бы одето на тело зверя-детёныша. Не считая лёгкого дискомфорта и небольшого зуда, звериное воплощение ничего плохого на тот момент не ощущало. Паразит умер, оставаясь живым за счёт личной силы мальчика, чем очень сильно расширил энергетический резерв и силу человеческого тела. За год детёныш достиг очень многого в своём развитии. Исчезли спонтанные неконтролируемые обороты. Детёныш хорошо осознал и принял как неоспоримую истину, что ему нельзя оборачиваться в присутствии других людей. Для тех, кто умеет видеть, не было ничего сложного в том, чтобы рассмотреть особенности зверя детёныша. Наставник не желал, чтобы особенности звериного воплощения мальчика узнали другие двуногие. Детёныш хорошо развился физически и интеллектуально, заметно опережая своих сверстников. Его зверь стал более уравновешенным, начав правильно развиваться вместе с мальчиком. Привык к тяжести тела паразита. Развил мышцы. Стал более выносливым. В девять лет мальчика отправили учиться в школу с другими двуногими детёнышами, посчитав его полностью неопасным. В ту осень мудрый сильный старший хозяин стаи-семьи детёныша сильно поскандалил с его крёстным и наставником. Покинул свой дом, свою стаю-семью и исчез навсегда. Больше детёныш никогда его не видел. В последний месяц перед своим уходом двуногий наложил очень много новых энергетических печатей на тело детёныша. Большую часть из них при обороте зверь детеныша смог перетянуть на тело паразита. Чем заметно улучшил здоровье и качество жизни человеческого тела. Немало печатей осталось на человеке, но они не несли угрозу жизни, не мешали нормальному развитию и не вызывали тяжёлых хворей. Под воздействием перенесённых печатей тело паразита начало медленно отсоединятся от энергии детёныша и отмирать. Именно тогда к зверю впервые пришла при полном обороте навязчивая, ноющая боль, нарастающая с каждым днём. Наставник поставил новый блок, чтобы человек не чувствовал боли зверя. Он приезжал к детенышу к месту его обучения каждые три дня. Занимался развитием зверя. Учил. Проявлял заботу. Сильный мудрый старший двуногий ушёл, покинув дом детёныша, и перестал влиять на его жизнь, но в то лето, перед отбытием на облучение, другой двуногий — родитель детёныша, впервые сильно наказал своего сына, за неповиновение выгнал его из дома жить к лошадям. Ещё раньше, у детеныша на его седьмую осень открылся очень редкий и сильный дар лекаря. Его отец пользовался этим даром сына, словом своим, заставляя дитя исцелять больных двуногих, чем причинял вред не достаточно ещё окрепшему маленькому телу его энергии и дару. Всё, негативное, причиняющее вред хозяину, что только был способен, зверь при полном обороте перекидывал по средствам своей энергии на тело паразита, чем ускорял процесс его отмирания и усиливал боль для себя. Перед школой детёныш поумнел достаточно для того, чтобы осознать, что применение дара это ответственность одарённого и, исцеляя людей по слову отца, он причиняет вред себе и может лишиться дара. По этой причине сын впервые пошёл против воли родителя и по сей день не отступил от единожды принятого своего решения. С того лета противостояние отца и сына лишь усиливалось. Его человек вынес очень многое. И паразит на звере ни один и не два раза спас его жизнь, от гнева отца принимая большую часть его печатей на себя. Наставник тщательно следил за состоянием тела паразита. По его подсчётам к тридцатой осени с момента рождения хозяина, тела паразита должно было отмереть полностью. Только к этому времени Наставник намеревался открыть ученику особенности его зверя. Энергия самого человека и энергия его звериной сущности тщательно помогала наставнику скрывать изъян от самого носителя. Отшлифовав внешний вид звериного воплощения, и скрыв все возможные визуальные проявления дефектов. Внешне зверь был мощным, здоровым, красивым. И только сегодня энергия перестала помогать, поэтому двуногие, смогли сейчас рассмотреть истинное состояние звериного тела. — Дальше медведь подробно рассказал всё, что только помнил о событиях в подвале родительского дома своего хозяина. Осознав полученную информацию, Алина поняла, что Микаил смог всё это пережить и оставаться живым по сей день только благодаря паразиту на теле его зверя. Уже полностью к сегодняшнему дню мёртвому паразиту. Именно наличие паразита помимо того, что было местом складирования для всего вредного, наносного и опасного для жизни, ежедневно с девяти лет, приучало звериную сущность Микаила к боли. За годы «болевых тренировок» делая его почти невосприимчивым к ней. От своего звериного «Я» терпеть боль за пределами возможного для человеческого сознания научился и сам Микаил. Эта способность так же способствовала и способствует его выживанию. Помогла выжить там, где выжить было просто невозможно. По щекам Алины и Эйлин Поттер-Принц, сознание которых было соединено ментальным мостом, не останавливаясь, текли слёзы. Четыре мага, сосредоточенно работающие над телом зверя не замечали, тяжёлого эмоционального состояния девушек. Медведь же почти дремал, продолжая проглатывать нежнейшее мясо, что методично с равными временными интервалами попадало прямо ему в пасть.        Четыре мага синхронно выпрямились, Сириус застонал.  — Во, зверюга! Какой же он здоровый. Как только этот ошмёток близнеца-паразита сам на нём не лопнул… Жесть!  — Должен был. К тому моменту, как Микаилу бы исполнилось тридцать лет, паразит должен был полностью отмереть и сползти. Так считал наставник Мики. Это не близнец. Микаил не рождённый оборотень. Он стал им в детстве. Вселение произошло неправильно. Процессу помешали, поэтому образовался паразит. Мика едва не погиб, но у него вышло приноровиться к обстоятельствам и научиться жить с тем, что есть. Мике помогали его наставник — оборотень-медведь и его крёстный. Правда, остальные взрослые в его окружении делали всё, с точностью да наоборот. Не знаю, что там у него за отец и куда смотрела мать, но его кровный родитель и дед в разное время и совместно делали всё, и даже больше, чтобы Микаил умер ещё ребёнком. Не на прямую, косвенно, чтобы откат не получить, однако методично и извращённо-вдумчиво. Что дальше? Его ещё нельзя вести к звериным источникам для очищения и исцеления. Я чувствую. — Нельзя, раз ты так говоришь, Алина. Мне-то откуда это знать? К тридцати годам избавление от паразита это для нижнего зверя было бы непозволительно поздно. Он бы уже стал как минимум необратимым инвалидом с деформацией костей и несовершенной шкурой. Хотя…. Это всё вообще за гранью возможного и не угадаешь, как оно было бы. — Сириус выдохнул. — Дальше мы будем исцелять. Теперь хотя бы видно кого исцеляем и от чего. Начнём со стрижки. Нужно удалить весь мех до гладкой шкуры. Тот, что есть его не отмыть, не вычесать. Нельзя его на звере оставлять. Он такой густой, ещё с детским невылинявшим вовремя подшерстком. Всё скаталось. Словно броня. Я из-за него ничего не могу рассмотреть. Этим займутся Серж и Грайгор, а мы с Ригелем займёмся его лапами, нужно сделать ему маникюр. Когти росли, как пришлось вкривь да вкось. Вовремя стачиваться возможности не имели. Изогнулись и местами вросли в стопу. Убрать, натоптыши и жёсткие мозоли в местах, где туша паразита ему натирала. Где были места сращений. Дальше сможем хорошо рассмотреть энергопротоки. Исцелить воспалённые и удалить повреждённые. Дальше займёмся суставами и костями. Если будут деформированные или искривлённые, будем ломать и править. Ещё проклятья, на нём есть. Только я, наверное, не смогу их снять, не знаю. Попробую. У нас мало времени? — Время пока есть. Зверь не сопротивляется. Ему нравится всё, что с ним происходит сейчас. Ты, что пить хочешь? Тебе воды наколдовать? — Сириус кивнул. — Как ты думаешь, Алина, если я съем кусок сырого рыбного филе, это мне не навредит? Он с таким наслаждением его ест, что мне уже вот прям, нестерпимо хочется попробовать. — Глупый! Ешь спокойно. Сколько хочется, ешьте. Досыта. Мясо обогащено магией им в больнице кормят сильно ослабленных магов. Именно в сыром виде и рекомендуют его употреблять тяжело больным, сильно ослабленным и проклятым. Это вообще-то редкость великая в наши дни, такие рыбы. У меня больше пяти лет ушло на создание популяции такой большой численности. Ещё в Поттер-холл в папином пруду начинала заниматься воссозданием именно этого вида. Трудно они размножаются. А вообще оно всем полезно, их мясо. В любом виде полезно. — Досыта это потом. Сейчас немного, на попробовать и воды бы я попил. Палочкой я опасаюсь колдовать. Ну, нафиг. А вы чего плакали обе? — Мишку жалко. Не спрашивай, вам я не могу рассказать всего. Чего могла, сказала, чтобы вы представление имели, как так с ним вышло, что паразит организовался. Вдруг это важно для лечения.  — Понятно. Не ревите, вы. Живой он, это самое главное. Я тоже ему сочувствую, хоть и не знаю его совсем. Возможно, он имеет то, что заслужил. Возможно, за грехи предков платит. В любом случае, даже если он самый хороший человек и маг на свете не опускайтесь до жалости. Жалость это самое пакостное из всех человеческих чувств. Микаил его точно не заслуживает. — Алина улыбнулась, смахивая слёзы со своих щёк. — Показывайте, давайте, как пользоваться этими вашими машинками для стрижки. Мы начнём. Вы пока перекусите, напьётесь и сможете продолжить. Хватит книзла за яйца тянуть. Девочкам тяжело такое длительное время оказывать влияние на ментал сильного мага-оборотня. — Грайгор взял в руки машинку для стрижки животных, начиная рассматривать её со всех сторон. — Да, пора это заканчивать. Я уже устал его бояться. Почему от него так опасностью веет? Сил едва ли, как у щенка молочного, а находиться рядом с ним вообще нет желания. Прямо жутко! — Ригель взял в руки ещё одну машинку и вновь подошёл к медведю. — Смотрите. Ваша магия вообще не нужна. Машинки напитываются от магического накопителя. Накопители полные. Нам хватит. Стричь нужно начинать от лап к туловищу. Наперво вот под эту насадку, а потом уже наголо. Для этого другая насадка нужна. — Вроде бы ничего сложного. Вы вообще как себя сейчас чувствуете? Ничего не болит, не жмёт? Не давит? Спать не хочется? — Всё нормально. Аура этого места на нас немного давит. Мы не дома и это ощущаем. Однако всё остальное в норме. Мы скажем, если что-то изменится, Грайгор. Обязательно скажем. Для работы этой нам своя магия не нужна. Только зрение и интуиция активированная даром. Нам даже легче. Работа отвлекает и снимает напряжение. Стригите, я посмотрю и пойду поем. Сир, ты мог бы меня подождать. Ты даже своё любимое ежевичное мороженое, когда ешь у тебя рожа менее довольная, чем от поедания сырой рыбы без специй.       После небольшого перекуса братья БлэкВест безотлагательно занялись когтями и стопами медведя. — Лысый медведь это конечно нечто. Никогда это зрелище из моей памяти не сотрётся. Так. Язвы, шрамы и все несовершенства на шкуре это не к нам. Я всё вскрою и вычищу, как нужно, но если Ригель заживлением будет заниматься, нашими методами это долго. Дней десять точно уйдёт, до момента первичного заживления. — Сириус осмотрел медвежью лапу с уже приведенными в порядок когтями. — Вот в такие моменты начинаешь понимать, что магу ни один, даже самый тяжёлый в освоении и на первый взгляд ненужный и опасный для здоровья дар, не даётся просто так. Я и не замечал раньше, как помогали мне навыки костолома. Заводчикам магических животных он оказывается очень даже в тему. Раньше бы я одним взглядом за пять минут с этим справился. Сейчас придётся повозиться. Стопы передних лап у зверюги всё-таки сильно деформированы. Придётся ломать править и сращивать. При такой массе на этих лапах он долго не пробегает. Риг, иди, вари зелье. Много надо. Все четыре лапы: от стопы до самого бедра всё вкривь да вкось. Грудная клетка: грудину править и семь рёбер точно, позвоночник как минимум в четырёх местах. Ладно, мишка, ты только не ерепенься. Где именно нужно ломать я знаю, силы физической дурной в нас с братом не меряно. Выломаем, выправим и на место вернём. Терпи, зверюга. Я быстро постараюсь. — Он терпит. Вообще почти спит. Шкуру я вылечу, сальные протоки тоже и мех новый отрастёт, здоровый и густой. А что за зелье Ригель варить собирается? Серж может с этим помочь. — Клёй для сращивания костей он шаманит. Костеростом любого зверя крайне сложно напоить, знаешь ли. Алина… — Тембр голоса, Сириуса сорвался. Голос звучал глухо. Сириус от перенапряжения и усталости стал заметно раздражаться из-за того, что его отвлекли. Проделав пару дыхательных упражнений, парень взял свои эмоции под контроль. Алина заслуживает объяснений непонятных для неё производимых ими с братом действий. Когда они сделают всё, что смогут, долечивать этого зверя будет именно Алина. — Открытые переломы, и гнутые кости после выправления искривлений, клеем смазываем, чтобы всё быстро срослось, не болело и чтобы кости вновь не согнулись так, как им привычно. С этим Ригелю помощь не нужна. Если только огонь под котлом зажечь. Он сейчас всё, что нужно в котёл покидает и томиться поставит на двадцать минут. И мне будет помогать. Дальше это варево само готовиться будет. Его нельзя тревожить. Ему нужен покой, и природа магически сильного места. Если вмешаться, следить и подгонять, эффективность клея в разы снизится. Алина, он, что правда спит, во сне жуёт и глотает? Как ещё не подавился! Вот же наглая зверюга. — Правда спит. Он сейчас испытывает целую гамму чувств. Боль, ноющую, словно зуб болит и одновременно сильное облегчение, зуд его донимает, ему холодно и страшно. Звериному сознанию сложно справиться со всеми этими ощущениями разом Его человеческое сознание Эйлин принудительно ввела в глубокий сон. Жёстко контролирует, пресекая все попытки к пробуждению. Блокирует чувствительность. Не позволяет рецепторам тела подавать сигналы в мозг о том, что ему больно. Если тебе так легче понять звериная составляющая сознания оборотня ввело себя в довольно глубокий транс, а человеческая часть его сознания проснётся только после того, как Эйлин ему позволит. Медведь ощущает боль и всё остальное тоже, но он этого всего не чувствует. Не анализирует. Словно все эти ощущения очень близко. Рядом с ним. Вокруг него, но они его словно не касаются. Только доставляют дискомфорт, как колючка на том месте, откуда её не достать: раздражает, но пока сама не отвалится, придется терпеть. Мика очень терпелив к боли, в любом своём воплощении. Когда придёт в себя его будет сильно штормить, пока обе части его сознания не проснуться полностью и не займут каждое своё место. Возможно неделю или около того ему будет сложно среди людей и медитировать придётся часто, но это мелочь. С этим он справится. Микаил дисциплинированный и хорошо себя контролирует. А жевание и глотание это почти рефлекс. Последний осознанный приказ сознания. Он не подавится. Я помогаю ему не потерять концентрацию и не очнуться. Ломай всё, что нужно. Не бойся. Медвежьей лапой тебе по уху сегодня не прилетит. И ягодицу он тебе не отхватит. Если только позже, если заслужишь. — После того, как Риг смог оторваться от зелья, чтобы ассистировать брату, не приятный ни с чем несравнимый хруст раздавался над землёй рода Хаффлпафф казалось бесконечно долго. Этот звук ни Алина, ни Эйлин, ни братья Каркаровы, которых Сириус просил фиксировать определённые участки костного скелета, чтобы они с Ригелем смогли правильно и в нужном месте произвести перелом; или выправить искривленную кость; или поставить сустав в правильное положение, кажется, не забудут никогда. Да и сами братья БлэкВест заметно кривились при каждом новом звуке. Особенно Сириус. С его сверхчувствительными эльфийскими ушами, юноше было очень сложно заставить себя не вздрагивать и вообще никак не реагировать на сильный раздражитель.       Справившись со своей задачей братья-акробаты, даже не разогнувшись до конца, не сговариваясь, отошли немного в сторону от так и не проснувшегося медведя и остальных магов. Не сумев сдержать сильную дрожь во всём теле, подростки застонали в голос. Ригель начал шарить рукой по своим карманам, дрожащей рукой достал пачку сигарет, зубами вынул сразу две и, чиркнув маггловской зажигалкой, глубоко затянулся прикуривая. Сириус забрал свою, так же затянулся, вновь застонал, опустился на землю. — Эй, пацаны, вы чего это? Вам плохо? — Грайгор, не твёрдой походкой направился к парням на ходу накладывая на них диагностические чары применяемые светлыми вейлами. — Нам нормально. Терпимо. Не смертельно — это точно. Мы не обострились, нас не клинит. Сейчас пройдёт. Покурим, точно пройдёт. Не дёргайтесь. Избыток молочной кислоты в мышцах скопился и сахар в крови, похоже, вновь сильно понизился. Мы больше получаса, не останавливаясь, прилагали физические усилия, что не соответствуют развитости мышечного скелета наших тел. Нас тянули: кости вытягивали, мышцы, жилы и всё остальное тоже. А связки нам рассекали, и всё это сегодня, а мы их сильно перегрузили. Принесите рыбное филе, оно и в правду очень хорошо помогает. — Сириус замолчал, вновь сосредоточившись на процессе курения. — Грайгор. В общем-то, мы, наверное, больше ничего не сможем для него сделать. Органы, которые были зажаты вследствие искривления скелета, они сами на место скоро встанут и его магическая система со временем исправит их диффамацию и несоответствия размеров. — Осталось только раны вскрыть и вычистить, но мне будут мешать проклятья. На нём их не мало, они сильные. Они разные. И есть не только они. Многослойно всё так наложено и запутанно. Я меньше чем одну пятую часть смог только примерно разобрать, из какой это оперы мелодия. Тут и боевые и на силе природы и ещё хер знает, что вообще такое. Под всем под этим имеются качественно наложенные и хорошо зафиксированные связки медицинских заклинаний. Заклинания: замедляющие рост, стерилизации, фиксирующие, тормозящие регенерацию ткани и процесс заживления ран. Заклинания на кровь. Это заклинание не позволяет крови сворачиваться. Причём как я понял, они все продублированы. На звере стоят, не шелохнутся и на человеческом теле тоже они все есть. Их давно поставили. Ещё когда ребёнком маленьким он был, но они все такие хитровые…ные, что не пересказать. Они эластичные. Он растёт, заклинания не рвутся, а растягиваются и запитаны они напрямую на магическое ядро и обе магические системы, через основные узлы все плетения пропущены. Их нужно снимать и срочно. Это мы можем, но после того, как будет снято то, что над ними сверху наложено. Если метод исцеления Эйлин их с человека не снял, значит и Алина со зверя снять, скорее всего, не сможет. Чего делать, я не знаю. Нельзя оставлять. Раньше паразит на них давил, они в треть силы работали, сейчас в полную силу начнут, он загнётся. Как-то надо распутать то, что сверху, если не снять, то хотя бы растянуть, чтобы достать то, что под ними. Медицинские так-то не очень сложно снять, если подобраться получится, чтобы подцепить. — Серж, не таясь, достал свои сигареты, прикуривая. — С человека, получилось снять далеко как не всё. Снялось очень, очень много всего, но только то, что на него притянуло тяжёлое родительское проклятье. Всё, что до этого на него навешано было, снять не выйдет, пока есть на нём эта пакость, по слову отца на его кровь и личную магию наведенная и усиленная магией семьи, дома, рода и родной земли. Закреплено через принесение трёх добровольных человеческих жертв. Это невероятно сложное, и тяжёлое проклятье из разряда условно смертельных, неснимаемых, чёрномагических проклятий. Его через длительный многоступенчатый ритуал наводит отец на сына-отступника. Предателя родины, чести, законов магии и крови. Заметно, что изначальный ритуал сильно изменён. Свихнувшийся ритуалист- изувер его перерабатывал с извращённым мозгом. После проведения таких ритуалов сразу же проводится отсечение от семьи. Человека лишают права не только на фамилию, но и на имя данное отцом при рождении. Не только дары магии от такого человека уходят. Магия из такого человека полностью уйти должна. Магическая система разрушается полностью, если ритуал правомерен и одобрен Матерью Магией. Микаил, даже от своего дома и семьи не отлучён. Его от ныне живущих членов семьи оснований не нашлось отсечь, что уж говорить, про покровительство почивших предков, проявляемое через магию рода. На землю магической Руси Микаил ступить не может, но если до своей комнаты в доме доберётся и там помощи магии дома попросит, сможет спокойно жить на территории поселения, в котором родился и никто не сможет его выгнать. Он сын своего рода и своей родины, не запятнавший своей чести и совести. Вот такую взаимоисключающую информацию несут в себе магические знаки на его теле. И печати мастерства на месте и обережные знаки крёстного отца, магического наставника и благословение матери, и благословение самой земли, на которой он был рождён. Всё как поставили на него, ещё в детстве, так и стоит. Значит, не было причин, чтобы они слетели. Такого просто быть не может, но есть. Значит и для ритуала-проклятия отца причин, соответственно тоже не было. На чём оно тогда держаться, я ума не приложу, а я, между прочим, мастер ритуалистики международного класса. Основная специализация у меня — колдомедицинская ритуалистика. Это разряд темной и черномагической ритуалистики и я уже всю голову себе сломал, но ничего не понял. Что, откуда, почему и как???! Ни то, чтобы распутать рассмотреть эти проклятья мы с Грайгором не способны. Он не только ритуалист, но и проклятник-колдомедик и, так же как я, совсем не светлого профиля. — Ну, мы тогда и подавно, даже пытаться не станем. А зачем нам их вообще разбирать и распутывать? Давайте медведя в озере искупаем? Вскроем все его язвы, шрамы, рубцы, какие сможем и искупаем. В этом озере, если я правильно понял, плавают рыбы основной рацион питания, которых должна составлять всякого рода черномагическая хрень. Они созданы, чтобы чистить магические природные зоны и места силы. — Угу, братишка, ты прямо очень умный! Я завидую твоему уровню интеллекта. А ещё они плотоядные хищники. Едят мясо незадачливых зверей, пришедших попить воды из их водоёма. Оттаскивают от берега и грызут, живём. Двадцать минут пира для большой стаи и от, к примеру, крупного оленя, даже костей не остаётся. Я про этих рыб много читал, всё, что только смог найти, после того, как в пруд Гарри едва не угодил. Человечиной они тоже не брезгуют. — Ты тоже молодец, Сир. Много читать, это очень полезный навык, он способствует развитию мозга. Ещё немного и догонишь меня, по уровню интеллектуального развития. Ещё бы болтал поменьше, цены бы тебе не было, как человеку, магу и брату. Так они себя ведут с голодухи, когда ничего другого нет. Это озеро было явно создано искусственно, на участке проклятой земли. Проклятие сильное, но уже почти снято. Ещё лет десять эти рыбины смогут здесь активно размножаться, потом их популяция на спад пойдёт. Или нужно будет им что-то такое приносить, … чтобы подпитывать, как Гарри своим приносит проклятые вещи или ещё что-то. Я бы потом на этом берегу поля под засев магией обогащенной ржи и пшеницы разработал. Эйлин в воду заходила, и её никто не утащил, потому, что не насобирала она на себя ничего для них съедобного. Давайте, решайте быстрее. Девочки явно сильно устали. Ему на лапы вставать ещё рано. Отнесём его на руках. Далеко от берега не станем отходить. Медведи ведь ныряют? Умеют дыхание задерживать? Погрузим его под воду и будем крепко держать, чтобы его не утащили. Нами четырьмя эти рыбы подавятся. Их только от смеси наших запахов стошнит, ещё пока они доплыть не успеют. Мокрые кошки, как и мокрые птицы, пахнут, мягко скажем не очень, а у нас ещё и гормоны бушуют, добавляя специфический аромат.— Грайгор покачал головой. — Если с Алиной вместе в озеро заходить, то я не стану сильно сопротивляться. Без неё — увольте. Жизнь моя мне дорога, я ещё очень многого не сделал из того, что сделать обязан. Курите. Пойду, изложу девочкам причины, и суть вашего предложения. Посмотрим, что они на это скажут. Здравомыслием ваше предложение даже не пахнет. Однако в таких обстоятельствах здраво мыслить не приходится. Только бы Гарольд не узнал. Он нас за такое убивать будет долго и многократно. Я бы на его месте женихов своих дочерей за подобное не меньше полугода ежедневно убивал бы. Мерлин, дай мне сыновей! — Каркаров развернулся на месте, уверенным шагом направляясь к невесте.       Вернувшись меньше, чем через пятнадцать минут Грайгор тяжело опустился на землю. — Ждём Джея и Годрика, они скоро будут. Без них мы медведя в воде не удержим. Алина вашу идею одобрила, сказала, что она такой способ никогда не рассматривала, но может получиться. Её рыбки нас не тронут. Она гарантирует.  — Её гарантиям я верю. Ты покурил, генератор диких идей? Вставай, идём язвы чистить и рубцы вскрывать. Ты не помнишь, в рюкзаке ремни есть? На ремнях его нести нужно. В воде тоже на ремнях. На своих руках мы его не удержим, хоть вшестером, хоть вдесятером, массы он не маленькой. — Сириус, поднявшись на ноги, подал брату руку, помогая и ему подняться. Ригель кивнул — Ремни есть. Те, на которых пегаса лечили. Я их тогда в рюкзак запихнул, собирался на место убрать, потом забыл. — Ригель опираясь на руку брата легко поднялся на ноги. — В самый раз подойдут. Быстрей начнём быстрее закончим… страшно бля…       Закончив с чисткой язв Сириус, нахмурился: — Совсем у него шкура никудышная. Паразит сделал своё дело. — Да помилуют вас ваши и его боги! Вы чего с ним сотворили такое? Он вообще живой? Алина?! — На берег озера уверенным шагом вышли Годрик и Джеймс.  — Годрик, ты чего орёшь? Видишь же, что он дышит, значит живой. Это не мы с ним сделали, это у него жизнь потяжелее, чем у иного каторжанина. — Жесть еб.ая! Как же ему ху.во сейчас быть должно! Говорите, что делать? Без нашего присутствия наши алтари не смогут долго вашу вакханалию прикрывать. Максимум пару часов на всё, про всё. — Джеймс, в отличие, от брата молча, присел перед медведем на корточки, осматривая повреждения на его шкуре. Повернувшись маг внимательно посмотрел на сестёр: — Вы уверенны, что получиться ему хоть немного помочь? От него же дохлятиной за версту несёт. Может быть, нужно было к этому папу привлечь? Уверены, что без некроманта обойдёмся?  — Папу к нам нельзя. Среди вампиров некромантов нет, и доверия у вампирских покровителей к некро нет, от слова совсем. Мы пытаемся, Джей! Изначально всё в разы хуже было. Ему сейчас значительно легче, чем было, хоть и выглядит он не очень, но ему настолько легче, что зверь почти спит. Сам. Практически без моей помощи. Человеческое сознание такого вынести, конечно, не сможет, но этот конкретный медведь он очень терпеливый. Сириус, командуй. Годрик, войдём в озеро, наколдуй для меня и для медведя общий головной пузырь. Чтобы нам где-то часа на полтора с ним хватило. Я ныряю, вы все нет. Заходите в воду, где-то по грудь и останавливаетесь. На месте вы должны стоять и нас держать, чтобы рыбы нас с ним глубже не утащили. Для меня тоже нежены ремни. Грай, меня нужно как-то к тебе пристегнуть… — Грайгор отрицательно покачал головой. — Если ты собралась нырять, значит, я с тобой. Без возражений. Я тебя без ремней удержу. Парни без меня медведя удержат. В воде он будет легче, чем сейчас. — Алина не возражая, кивнула. Ригель, посмотрел на этих двоих с укором.  — Не сомневаюсь, что ты её удержишь, но не будем пренебрегать страховкой. У меня есть, чем вас друг с другом спеленать. Регулярно к себе брата альпинистским маггловским снаряжением пристёгиваю, когда он с травмированными необъезженными пегасами пообщаться вздумает.       Разобрались со снаряжением. Спокойно, в состоянии глубокого транса, на берегу осталась сидеть лишь Эйлин. Остальные выглядели крайне сосредоточенно и собранно. На широких кожаных ремнях подняли спящего медведя. Медленно понесли, уверенным шагом погружаясь в воду. Подтянули ремни, подняли руки вверх, чтобы голова и большая часть звериной туши оставалась на поверхности. Достигнув нужной глубины, остановились. Алина и Грайгор готовились нырнуть. Годрик наколдовал общий головной пузырь. Стандартное заклинание было явно модифицировано. Стенки воздушной капсулы оказались плотнее, эластичные, при этом чуть более мутными, чем у обычного головного пузыря. — Времени у вас три часа максимум. Не бойтесь шевелиться. Пузырь плотный и эластичный. Порваться не должен. Будете готовы, покажите знаком. Погружаться следует медленно. Вы ныряете, мы синхронно с вами начинаем погружать тело зверя. Только не спешите и не паникуйте. Линка? У тебя здесь рыб твоих много? Будьте готовы, что вся стая разом к вам кинется. Главное, вы не позволяйте вас с места смещать. А то его в одну сторону тащить станут, вас в другую. Вас-то мы видеть не будем. Не геройствуйте. Грай. Если… сразу её выдёргивай на поверхность. Кем бы он ни был, что бы для нашей семьи не сделал, я способен им пожертвовать, её жизнью — нет. — Грайгор что-то сказал, но сообразив, что его не слышат, прикрыл глаза и кивнул в знак согласия.       Выдохнули почти синхронно. Переглянулись. Начали. Как только тело медведя было полностью погружено в воду, её поверхность словно покрылось мутной поволокой. Меньше через минуту у стоящих в воде магов создалось впечатление, что они стоят не в воде, а в молоке. — Странное зрелище. И ощущения странные. Словно ванную из парного молока принимаешь, или подогретого. Даже аромат, так и хочется попробовать, как оно на вкус? — Как вода, Сириус. Как солёная озёрная вода. Когда озеро здесь только появилось, вода в нём именно так и выглядела. Я тоже хотел попробовать. Люблю молоко. Эйлин и Алина долго надомной смеялись, когда я его зачерпнул, а в стакане вода оказалась самой обычной, прозрачной. Даже попробовать разрешили, заверили, что не отравлюсь и не заболею. Обычная соленая вода. Это рыбины. Вернее их магия. Именно она создаёт визуальную иллюзию молока. У Гарольда в пруду я никогда подобного явления не видел. Его рыбки они всё же заметно другие. Их магия слабее. И пруд, он в Поттер-холл расположен на месте повреждённого канала. В их поместье нет проклятых участков. На месте этого озера долго и часто горели костры инквизиции. Место было очень тяжёлым, но Алина по какой-то неясной мне причине сделала её опорной точкой для капсулы своего поместья. Хотя и у Эйлин тоже, точка привязки капсулы к земле расположена на энергетически тяжёлом месте: двести лет назад там располагался жертвенник, на котором грудных младенцев магглы приносили в дар своим богам. У всех магов капсула наращивается вокруг алтарной комнаты и фундамента поместий. Обычно в самом центре магического источника. Там где он ближе всего к земной поверхности находится. Именно обрядовые залы полностью стоят на земле. У девочек всё иначе: у Алины озеро, а вокруг него капсула. У Эйлин это тоже водоём: ключ, бьющий прямо из-под земли. От него образовался ручей, пересекающий территорию поместья рода Рейвенкло и вновь уходящий под землю. Капсула по этой причине получилась очень странная по форме. Когда закладывали строительство поместий, даже Годрик сильно сомневался, что получится, а его наставник рукой на нас махнул ещё в самом начале. Дальше только наблюдал и даже не пытался вмешиваться. Зачем и почему девочки всё сделали именно так: вопреки законам магии и здравого смысла, мы с Грайгором не знаем, но и им и нам с братом на территории наших земель очень хорошо. Мы здесь отдыхаем. Подзаряжаемся. Исцеляемся. А вот гостей эти земли не очень жалуют. Алина говорит, что земля отображает наши характеры, а мы сами по себе хозяева не очень гостеприимные. Поэтому так. Камень рода Каркаров после перемещения на территорию Англии вырос в пять раз и сменил цвет. Магия двух родов не конфликтует, но и не смешивается. Алина леди своего рода. Грайгор лорд своего. — Серж поморщился. — Не нападают на нас. Но, когда между ног рыба проплывает, ощущение опасности прямо накрывает и чешуя у них, словно тёрка. Даже через брюки чувствую. — Сириус и Ригель синхронно передёрнули плечами. — Почему Годрик и Джей молчат? Застыли и даже не шевелятся? — Они в трансе, Риг. Девочкам помогают. Если бы вы хотя бы процентов на тридцать осознавали масштаб того, что здесь сейчас происходит, у вас бы волосы по всему телу шевелиться начали. Мы его здоровье сейчас буквально в час по капле, у непонятно каких богов отыгрываем. Скорее всего, завтрашний день для каждого из нас начнётся с неслабого магического отката. Основное примут на себя алтари пяти родов, но от отходняка, нам точно убежать возможности не представится. Учитывая ваше с Сириусом состояние и то, что вам сегодня пришлось пережить, нам уже можно начинать за вас беспокоиться. Нам есть лишь одно слабое оправдание: вас в это место привёл зов вашего дара. Если бы вы посмели не откликнуться, откат для вас был бы в разы мощнее. — У нас с братом тоже есть алтарь и земля нашего рода. Сириус, признанный магией наследник первой очереди. Я второй. У нашего рода, в нашем поколении точно будет лорд. Этого уже не изменить. Значит и наш алтарь на себя возьмет не мало. Он хоть и молодой, но мощный и немного дикий. Если нас накроет отходняк, то Гарри тоже прилетит.  — Вот вы тихушники. Гарольд ведь не знает, я правильно понимаю? — О чём? Наш алтарь в его алтарной комнате зародился и о том, что мы с братом наследники новой ветви каждому члену семьи известно с того дня, как нам год исполнилось. Так, что он знает. Возможно не чувствует пока, что решение о назначении лорда новой ветви уже принято и останется неизменным. Возможно, не знает, что после нашего десятилетия кандидатура лорда определена и выявлена очерёдность наследования. Но не мы ведь его к гобелену за руку должны были подвести? Скорее он нас. Ему просто не до этого. Изменения в узорах рамок вокруг наших фото почти не заметны. В год они у нас были одинаковые. Сейчас немного разнятся не особо значительно. В глаза не бросается. Я и Сириус — мы близнецы-неразлучники. До совершеннолетия мы не можем находиться врозь больше суток. Это почти как с проклятыми близнецами. Наша связь станет более менее эластичной только к моменту нашего двадцатиоднолетия. Мы с братом разные. Души у нас разные. Их две. Но они как зеркальное отражение друг друга. Мы всегда должны быть рядом. Я тень своего брата, а он моя тень. Мы неотделимы. Друг без друга жить мы не способны. Мы ведь не первые близнецы в семье? Разве у вас с Грайгором не так? У Годрика с Джеймсом? У девочек? Вот Мицар и Майя, они точно неразлучники, неужели этого никто не замечает? Сёстры Лонгботтом? Им ведь кроме друг друга никто не нужен. Это же видно. Им хорошо рядом с братьями, они их чувствуют, понимают, общаются без затруднений, но если их разлучить, если мальчиков отделить от девочек они дышать не разучатся. С кузенами общаются хорошо при случае, но если случай не возникнет, даже не вспомнят. У Гарри четверняшки неразлучники, попарно это уж точно. Мы ещё и не сироты с братом. У нас оба родителя живы. Оба рождены в магическом мире. Это обязанность отца знакомить малолетних сыновей со сменой их статусов, а не наоборот. Следить за нами. Определять и разбираться с нашими странностями и особенностями взросления это обязанность отца, в большей степени, чем обязанность Гарри и Северуса.  — Нет. У нас с Грайгором, у девочек, у Джея с Годриком, у нас не так. Мы очень близки, но если необходимо сможем находиться на разных концах земного шара сколько угодно долго. Будем скучать, сильно тосковать. Можем при долгой разлуке получить какие-то проблемы с аппетитом. Возможны нарушения сна, но дышать мы не разучимся. За четверняшками и дочками Невилла я замечал немного необычное поведение, за вами и за Майей с Мицаром нет. Возможно, плохо смотрел. Поймите, старшие члены рода должны обо всём, об этом узнать. Это важно, прежде всего, для вашего здоровья. Чтобы ненароком не навредить вам. Не усугубить ваше состояние. Вы должны рассказать. Вот как мне сейчас рассказали, так и отцу с матерью и Гарольду с Северусом расскажите. Близнецы в магическом мире явление редкое и малоизученное. — Сириус не весело усмехнулся. Глаза юноши наполнились ничем не прикрытой печалью. Юноша отвёл взгляд в сторону, как-то поник. Таким Серж его не видел ещё никогда. — Ага! Особенно в нашей большой семье близнецы редкостная редкость. Мы должны рассказать? Серж, разве мы? Это нам отец должен был всё рассказать и объяснить. Это у него родились близнецы. Это он должен был все хроники ему доступные и не очень доступные перечитать и нам всё это разъяснить на доступном по возрасту языке. И каждый год продолжать объяснять всё более подробно. Не переставая, должен был эту тему изучать, наблюдать за нами каждый день, делать выводы и объяснять!!! Много, часто, подробно. Это у него должны были быть ответы на все наши вопросы. Чтобы мы в панику не впадали и были готовы. Давай закроем тему. Просто забудь! Справлялись сами и дальше сможем. Нужна будет помощь, попросим. Гарольд и Северус, Белка, они никогда нам не отказывали. Родителям это не нужно и не важно. Они не хотят. Юлия не просто не хочет, она всего этого боится. При любом намёке на что-то по её мнению странное, она становится слепоглухой. Мы не станем никого заставлять. Во-первых, не сможем, мы для своих родителей дети и наши слова это просто слова, а во-вторых, желания у нас нет. Просто забудь, то, что сейчас услышал. Забудь и не вспоминай. Наше право. Захотят узнать, понять, увидеть, справятся без нас. Нам не нужно. Мы научились. Даже свой любимый пирог я умею, печь сам и вещи сам себе могу купить, какие пожелаю и в поезд сесть и портал активировать, аппарировать умеем. Даже для путешествий в новые неизведанные места нам с братом не нужна компания и гид не нужен. — Да никто и не просит вас быть открытыми во всём и перед всеми. Все грани моей личности известны только моему брату и моей любимой, однако… не смогу, наверное, сейчас подобрать нужные слова. У нас тоже был подобный период, когда мы скрывали всё и ото всех. Видели и замечали только то, что хотели. Как только мы смогли найти в нашей жизни место для крёстного и его жены. Определили для себя, что мы можем им о себе рассказать, о чём поговорить, на какие темы выслушать их мнения и советы, в какой сфере нашей жизни можем позволить им нам помочь, нам с братом жить стало многим проще и интереснее. Мы смогли почувствовать, что мы нужны, важны и не одни, чтобы не случилось. Я как-то понял, что если я хочу посидеть на диване, опираясь на плечо крёстного и помолчать, не нужно ждать приглашения, нужно подойти, сесть и опереться. Если хочу, чтобы Гермиона напекла для меня булочек с корицей, нужно подойти и озвучить своё желание. — Любишь булочки с корицей? — Сириус не весело улыбнулся. Чего-то они там долго и я не чувствую, чтобы медведя кто-то утащить пытался. Наличие рыб ощущается. Их с каждой минутой всё больше и больше, но они словно на месте его сожрать вознамерились. — Алина не позволит. Нужно просто подождать. Похоже, у неё получается хорошо их контролировать. Через воду озёрную она их к порядку призывает. Только магии на эти действия она тратит немерено. Она, похоже, вознамерилась испытать на себе все прелести полного магического и ментального истощения. — Серж обернулся, с тревогой вглядываясь в одинокую фигуру сидящей на берегу девушки, пытаясь с большого расстояния на глаз оценить состояние своей невесты. — Всё это приобретает такие масштабы, что не описать. Когда мы всё это задумывали и обсуждали, в наших головах всё выглядело многим проще… — Не нервничай, остановиться уже всё равно нет возможности и назад всё это не отыграть. — Ригель внимательно следил за молочно-белой озёрной гладью. — По ощущениям рыбины отступают, … похоже, всё. Сейчас… — Годрик и Джеймс синхронно сделали глубокие дыхательные движения, пытаясь продышаться. — Разворачиваемся. Идём к берегу, медленно. Только не спешите… — Джеймс сосредоточенно следил за натяжением ремней. — Не поднимайте. Просто идём.        Головы Грайгора и Алины без дыхательных пузырей на поверхности воды оказались первыми. Грайгор визуально оценив состояние своей наречённой лишь молча, укоризненно покачал головой, после чего подхватил свою девушку на руки, направился к берегу.  — Медленно идите. Медведь проснулся. Я больше не позволю ей его усыплять. Окажетесь на берегу, не останавливаясь, несите его к пещерам. Его срочно нужно погружать в источники и исцелять. Не пойми, почему там ещё жизнь теплится. Шкуры на медведе нет и части мышц тоже. Проклятий многих теперь, правда, тоже нет.       Показавшаяся на поверхности воды звериная туша вызвала у магов прилив неконтролируемого ужаса, жалости и отвращения. Большой кусок живого мяса с костями, который при этом дышит и моргает — зрелище крайне не приятное и отталкивающее.       Оказавшись на берегу Грайгор поставил свою невесту на землю рядом с сестрой и, не отпуская Алину, помог подняться Эйлин. Приобняв обеих девушек медленно повёл их в нужном направлении. Маги, выбравшись н берег пошли следом. Годрик и Джеймс явно знали место, в котором им всем следует оказаться. Молодые мужчины шли первыми, уверенно ступая по едва заметной, заросшей тропинке. Медленно стараясь не раскачивать и минимально тревожить свою живую ношу пять парней дошли до входа в пещеру, или грот. Сириус не рискнул бы сказать точно. У входа их ждал Грайгор, без девушек. — Сириус, Ригель. Дальше вам идти нельзя. — Серж, всё это время аккуратно поддерживающий голову медведя медленно, едва касаясь, провёл пальцами по звериному носу. — Терпи. Ещё немного и всё закончится. Голову свою сам держи. — Животное медленно закрыла глаза, делая поверхностный вдох. Грайгор, подошёл без слов перехватил ремень у Ригеля. — Возвращайтесь и ждите нас на берегу. — Подросток кивнул в знак согласия и, передав свой конец ремня, отступил в сторону. Серж занял место Сириуса. — Медицинские чары остались. Сами снимите или мне снимать? И с человеческой ауры и с медвежьей. Теперь вообще не сложно, подцепить только.… — Снимай, Сириус. Я тоже их теперь хорошо вижу, но они не совсем такие, какие обычно ставят колдомедики на людей. Если с гарантией знаешь, как именно их можно полностью снять, не причиняя вреда, действуй. — Сириусу понадобились всего около пятнадцати минут, чтобы справиться с поставленной задачей. Подросток выпрямился. Убрав палочку начал интенсивно растирать запястье своей правой руки.  — Снял. Очень странные чары. Руку свело от чужеродности магического потока. Всё же это очень необычные чары. От них веет чем-то… холодом и солью… Магией не людей. Возможно домовых эльфов или кого-то похожего. Русалоидов, как вариант. Не знаю. Да и незачем разбираться, наверное. — Действительно, нам точно незачем. Снял и хорошо. Сейчас долечим, что сможем и вернёмся в Поттер-холл. Недолго осталось. Наверное. Идите на берег. И сидите там. Если нужно перекурите ещё, только не увлекайтесь и не колдуй больше. Твоё ядро явно не довольно. — Сириус кивнул на слова Сержа, отступая к брату. Четыре молодых мужчины осторожно начали двигаться, вперёд скрываясь из виду под темным сводом пещеры. — Идём, братишка. Чего-то меня тошнит… Риг, а ты дорогу помнишь? Без хозяев мне здесь и вовсе не нравится. — Ригель устало кивнул, отвечать брату и вообще шевелиться было откровенно лень. Юноша медленно направился по маршруту, позволяя своему близнецу идти рядом. ********       Как только едва живого медведя занесли под своды магически освещённой пещеры, ноздри зверя заметно затрепетали. Запах. Новый. Незнакомый. Зверь, большую часть своей жизни прожившей в тесном симбиозе с разумным двуногим, не сомневался, что никогда прежде, ни в одном из многочисленных путешествий не доводилось прежде ощущать подобный сложный, многосоставной аромат. Запах был, не определяем хоть и ярко ощутим. Запах неизвестной энергии. Мощи. Запах силы неизвестного, неземного, по мнению медведя происхождения.       Маги, аккуратно перемещающие тело едва живого оборотня по очереди медленно поднялись по небольшой лестнице, аккуратно преодолели четыре каменных ступени-выступа и синхронно остановились на небольшой площадке. Внимание четырёх молодых магов синхронно переключилось на двух девушек. Ведьмы сидели на площадке в позе лотоса, крепко взявшись за руки. — Серж, Грайгор. Мы на пределе. Нам вдвоём бы до конца удержать человеческую часть его сознания в спящем состоянии достаточное до исцеления время. Это самое важное сейчас. Для ввода зверя в транс сил Алине просто не хватит. — Эйлин заглянула в глаза зверю. — Давай, мишка. Я знаю, что ты меня понимаешь. Ты должен сам. Сейчас тебе вновь предстоит купание. Действие звериных бассейнов схоже с теми, в которых купали тело твоего человека. Парни опустят тебя в воду. Ты должен задержать дыхание и нырнуть. Терпи, сколько сможешь, или пока не закончится воздух. Как только твоя голова окажется на поверхности, тебя извлекут и переместят в следующий водоём. В этих пещерах их пять. Три снимают проклятья, один исцеляет тело и последний исцеляет дух. При купании в крайнем водоёме, мы разбудим твоё человеческое «Я» и ваши сознания вновь сольются воедино. Правильно сольются. Так, как должны были слиться изначально. Грайгор, не держите его в первых трёх водоёмах более необходимого, как только вынырнул сразу же в следующий. В каждом по одному погружению. Не нужно больше. Не выдержит он. Его тело на куски разваливается. Ему рыбины эти дикие печень почти полностью сгрызли и от лёгких мало что осталось. Жуть! Мне это блядство снится, будет ежедневно, ближайшие лет десять… Некромантов среди нас нет. Душа не имеет возможности удержаться в теле, если будут оборваны все нити. Предел есть у всех, даже у таких, как он. Даже если что-то из проклятий на нём останется, значит, так тому и быть. Придёт в себя, будет искать другие способы, чтобы избавиться. Начинайте. — Маги, воздержавшись от словесных комментариев, не мешкая, приблизились к первому, довольно маленькому в диаметре, но глубокому водоёму. Вода в природной идеально круглой чаше была прозрачной, каменистое дно ярко голубого цвета просматривалось очень хорошо, при желании можно было рассмотреть сложный, завораживающий узор камня на дне.       Погружение. Медведь надрывно, но максимально глубоко вдохнул заныривая. Маги замерли, продолжая удерживать звериную тушу на ремнях. Спустя всего минуту вода в бассейне сменила цвет, становясь грязно-бурой с большим количеством маслянисто-чёрных потёков плавающих на поверхности. Зверь вынырнул спустя три минуты. Аккуратное извлечение. Бережное перемещение и новое погружение. Всего через пять едва заметных дыхательных движений. Новый вдох. Рваный. Почти поверхностный и голова медведя вновь скрылась под толщей воды. Воды цвета морской волны. Магическое сияние насыщенно яркой океанской бирюзы кажется было способно ослепить кого угодно. Мужчины почти синхронно отвели взгляд в сторону от поверхности воды, оберегая своё зрение. Однако спустя всего каких-то пару мгновений в этом действии отпала всякая необходимость. Поверхность бассейна затянула плотная, мутно-серая плёнка и водоём перестал сиять. Лишь слабое мерцание всё ещё свидетельствовало о наличии магической энергии в воде. Медведь вынырнул спустя полторы минуты. Сделал вдох и на выдохе зарычал. Извлечение. Серж и Джеймс не смогли удержать свои эмоции, синхронно передёрнув плечами, молодые маги поежились, прилагая максимум волевых усилий, чтобы не отводить взгляд. Тело зверя била крупная дрожь, Медведь скулил. Хриплое судорожное дыхание. Все признаки того, что несчастное истерзанное животное находится в стадии предсмертной агонии. Перемещение. Животное опустили в третью чашу, наполненную непрозрачной молочно-белой жидкостью. Медведь в очередной раз нырнул, почти неосознанно и кажется, совсем не наполняя остатки своих лёгких кислородом. Голова зверя оказалась на поверхности спустя всего тридцать секунд. Молочная гладь за это время успела сменить свой цвет на тёмно-бордовый. Цвет венозной крови. Парни вновь извлекли животное. Замерли. Переглянувшись идеально-синхронно, перехватили тушу, одномоментно отпуская ремни.       В четвёртый водоём медведя маги несли на руках, не отпуская, погрузились в воду вместе с ним. Не сговариваясь, маги одномоментно присели на корточки, нырнули, увлекая свою ношу под толщу родниковой, пресной живой воды. Вынырнув меньше чем через минуту, извлекли голову животного, позволяя ему сделать пару слабых дыхательных движений.       Слабый звериный вдох. Новое погружение. Минута. Вынырнули. Зверь открыл глаза. Обвел слабоосвещённое помещение более осмысленным взглядом. Выдохнул. Довольно уверенно продышался, привыкая к ощущениям. Вдох заметно глубже предыдущих и звериная голова вновь погрузилась в воду. Спустя две минуты и маги, и медведь вынырнули в очередной раз. Внимательно посмотрев на животное, шкура которого оказалась без явных повреждений и рубцов, и уже начала покрываться новым мехом мужчины уверенно расцепили руки, отпуская зверя в «свободное плавание», не задерживаясь, выбрались из водоёма. Поднявшись на ноги, двое из четырёх магов направились к площадке, на которой оставили девушек. Джеймс и Годрик остались с медведем.       Оказавшись на месте, братья Каркаровы без колебаний уселись рядом со своими невестами, ловко пересадив девушек к себе на колени, укутывая их в своих объятьях. Грайгор заговорил, тихим шепотом, не поворачивая головы и не встречаясь с братом взглядом. Ему нужно было просто выговориться. — Он выжил. Он смог. Я думал, … перед тем как в третий водоём его опускали, думал всё, … не донесём. Думал, осыплется сквозь ремни груда костей и куски плоти. Когда опустили, я выдохнул, а потом меня вновь почти с головой накрыла паника, … я был уверен, что нечего нам будет доставать. Это было страшно для меня, а какого было ему, я даже предполагать не стану. — Он ничего не чувствовал и почти ничего не осознавал. Он ещё в озере достиг грани предела своей выносливости и чувствительности. Перестал чувствовать. У него на небесах похоже есть свой личный дух-хранитель. Сильный. Магглы называют таких ангелами. Грай, от тебя пахнет… живым-водоёмом, а вещи сухие. — Алина? Малыш! Как ты? Я думал вы в трансе. Я не хотел вам помешать. — Грайгор выдохнул. Успокаивая свои разбушевавшиеся эмоции. — Пахнет, … мы погрузились в водоём вместе с ним. На руках его занесли и нырнули. Иначе было никак. Ваши покровители нам позволили. Всем четверым. Выбрались из водоёма, а вещи и не мокрые совсем. У меня рубашка до этого так потом пропиталась, что хоть выжимай, а сейчас всё сухое… Вы закончили? Пробудили сознание? Тебе срочно нужно пить. — Ты не помешал. Я закончила. Эйлин заканчивает, уже почти. Пить? Пить надо, только я не смогу сама. Клыки, они совсем не проявляются. — Надо. Надо, маленькая моя. Я помогу. Потерпи. У тебя всё получится. Твой папа убьёт меня сто раз подряд, если хотя бы заподозрит, чего мы здесь творили, и будет прав. А если он увидит цвет твоего лица и синяки под глазами, он точно заподозрит. — Слегка поменяв положение своего тела, Грайгор уложил голову возлюбленной на сгибе своего локтя и поднёс запястье, понукая девушку прокусить его вену. — Давай. Сосредоточься. Сейчас получится. Возьми мою магию. После вынужденного купания в вампирском источнике жизни моё ядро почти полное. И в крови магии более, чем достаточно. Я даже жжение чувствую. Давай. Помоги мне. Забери излишки. Вот, так! Вот так, моя девочка. Почти получилось. Не плачь. Если будешь плакать, я расстроюсь, а расстроенный Каркаров это плохо для окружающих. Опасно для жизни я бы сказал. Я его сам убью этого Микаила… Появился из ниоткуда своего, и поставил нашу жизнь с ног на голову, а теперь я вижу твои слёзы… — Услышав утробное урчание Алины, Грайгор замолчал, расслабляясь, а когда этот приятный звук был продублирован урчанием её сестры, которую Серж почти не уговаривал, а просто твёрдо и властно потребовал прокусить его вену, легко преодолевая слабое «не могу сама» и «не получается» одним лишь взглядом, то и вовсе успокоился, отпуская скопившееся за день напряжение и беспокойство.       Девушки пили жадно. Большими глотками. На полное утоление жажды им потребовались рекордные полчаса. По истечению этого времени землистый цвет лица ведьмы вновь сменился на естественный, немного смуглый. На щеках появился здоровый румянец, а бескровные прежде губы вновь заалели и стали выглядеть крайне соблазнительно, на взгляд Грайгора.  — Ожила, моя вампиресса. Слава Высшим силам и богам. Я очень неуютно и нервозно себя чувствовал, следует отметить. Мне крайне не понравилось твоё превращение из живой и здоровой девушки в инфери. Твои жизненные силы прямо на моих глазах перетекали из тебя к этому медведю. Я больше никогда не позволю тебе повторить нечто подобное. Когда вы с сестрой исцеляете Сержа или меня, каким бы тяжёлым ни было бы наше состояние, какое бы проклятье мы не словили, какую бы травму или увечье нам не доводилось получать, наше исцеление никогда не требовало от вас стольких сил. Таких запредельных затрат вашей личной энергии. Даже когда аварийные портключи переносили в эти пещеры наши тела в состоянии магической комы, летаргического сна или клинической смерти.  — Не требовали… Однако если бы я не создала эти пещеры, заключив сделку с покровителями я бы уже семь раз стала бы вдовой, так и не успев стать твоей супругой в полной мере этого слова. Эйлин — пять! Так, что появление этих пещер и источников себя полностью оправдало и многократно окупило, как бы ты не возмущался. По паре раз пришлось искупать Джея и Рика. И только Теодор ещё не был здесь ни одного раза. Он из вас пятерых на удивление оказался самым осторожным, и не рискует своей жизнью, играя в героя. Сегодня я была готова открыть тайну существования этих источников всем членам нашей семьи, чтобы искупать здесь Ригеля и Сириуса, а потом и всех младших. И сестёр Малфой. И, всех беременных скопом. Чтобы спасти их жизни. Я даже обращалась за разрешением. Только нам не позволили. Сказали, что не поможет. Они не больны. Дары магии это не болезнь, и не проклятье. Это награда. Их всех не позволили, а Микаила разрешили. Только его одного. Хотя дочь Алексея Кощеева тоже не полностью здорова, но её пока не разрешили искупать, возможно, позже разрешат привести её в звериной ипостаси и искупать в крайнем источнике этой пещеры. — Ты крайне не логична, котёнок. Семь раз не смог бы умереть даже сам Мерлин, а я далеко не он. После первого раза, если бы в вашем сестрой распоряжении не было бы ваших пещер, источников и магии этих гротов, остальные шесть раз со мной бы просто не случились. Даже сильные маги если действительно умирают, то делают это лишь однажды. Я ни разу не умирал окончательно, в этом случае мне бы не то, что вампирские источники мне и божественные воды не способны были бы помочь. Окупилась, говоришь ваша сделка? Возможно. Спорить на эту тему мы больше не будем. Мне по-прежнему страшно осознавать назначенную вампирскими духами цену. Дарование наших первенцев Магии, … Что это вообще значит? — Я же уже объясняла. Мозоль на языке натёрла. Дарование матери Магии первенца — это значит, что он у нас родится и будет нашим ребёнком, мы будем его растить, оберегать, любить, воспитывать, обучать. Делать всё, что положено делать родителям в отношении их детей. Никто у нас его не заберёт. Он всего лишь не сможет быть наследником наших родов. Он будет наследником и будущим главой одного из вымерших ныне родов. Будет обязан его возродить, а мы будем обязаны вырастить и воспитать его достойным назначенного ему титула. — И этот род, возможно, окажется вампирским или даже ещё какой-то магической расы. Вейл, например. — Ну и что? Ты хочешь сказать, что не станешь любить нашего первенца, если он родиться вампиром, оборотнем или вейлой?  — Я буду любить каждого нашего ребёнка. Каждого. Даже если их будет десять или больше. Буду рад и счастлив. И их принадлежность к магическим расам, пол, цвет волос и глаз не будет иметь для меня никакого значения, даже если у нас родится сквиб или маглл ему достанется столько моей любви, сколько ему будет необходимо и даже чуть больше. Я лишь боюсь не справиться. Я не представляю, как правильно воспитывать вейлу или эльфа или оборотня. — Никто не знает. Каждый понимает это правильно по-своему. Нет алгоритма. По законам магии и совести, по требованиям кодекса его рода будем растить и воспитывать. Мы научимся. Вместе мы справимся. У нас есть к кому обратиться за помощью. У моих отцов получается воспитать четырёх вампиров, одного оборотня и четырёх одарённых магов. У нас тоже получится. Справимся. Верь в меня и в себя.  — В тебя я верю. Справимся, конечно. Ради тебя я на всё готов. Жизнь на другой планете могу зародить и развить, если ты пожелаешь. Хоть даже и на луне. Рядом с тобой и ради тебя всё, что угодно, однако мне всё равно тревожно, когда я начинаю вот об этом, обо всем задумываться и анализировать. — Алина открыто улыбнулась возлюбленному. — Всё будет у нас и всё получится. Уже совсем скоро наша свадьба. Думай об этом. Об остальном будем думать, когда придёт время. Они закончили. Сознание Микаила теперь целостное. Двойственно, но едино. Сейчас всё так, как должно быть. У нас получилось ему помочь. Теперь ему нужно выгулять своего зверя и поохотится. После этого мы сможем отправляться в Поттер-холл. Я голодная, просто жуть.        На площадку тихо, но уверенно ступил красивый статный медведь. Насыщенный бурый цвет густого здорового, блестящего меха был разбавлен голубыми искрами. От чего мех не просто блестел, он буквально сиял. Эйлин первая сумела подняться на ноги, завороженно смотрела на необычного оборотня. — Вау! Так и ослепнуть можно. Такой мех это конечно очень красиво, но наверное сильно осложнит для вас процесс охоты. Данное побочное явление вашего исцеления мы спрогнозировать были просто не способны. Вы стали несколько мельче, чем были прежде, но богатство вашей «шубы» почти полностью визуально скрадывает этот момент. — Медведь медленно склонил голову, принимая комплимент девушки, после чего медленно смежил веки. Два мгновения и сияние звериной шкуры полностью исчезло. Теперь мех казался наблюдателям почти чёрным. — Видишь, сестрёнка. Твоё предположение неверно. Микаил полностью контролирует и управляет своим «сиянием». Стоит лишь немного свернуть ауру, и почти не заметна его уникальность. Сияющий буро-голубой медведь-оборотень. Даже не предполагала, что такое возможно. Мика! Мы закончили. Сделали всё, что смогли. Здесь вам лучше не оборачиваться. И вообще не стоит с этим спешить. Дайте своему животному немного времени. Он заслужил. Я вновь приглашаю вас быть гостем нашей с Грайгором земли и, воспользовавшись нашим разрешением использовать расположенный там лес в качестве ваших личных охотничьих угодий. Предупреждаю: данная акция разовая. Безграничная щедрость не моя черта характера. Там очень много всякой разной живности водится. Я разрешаю вам охоту на любых животных там обитающих, невзирая на редкость их вида или магическую мощь. Вам охота просто жизненно необходима сейчас. Закончите баловать своего мишку, обернетесь, и мы все сможем вернуться в Поттер-холл. Согласны? Готовы? Идём? Медведь вновь опустил голову в знак согласия, и вся процессия чинно направилась на выход из вампирских катакомб.       Маги проводили медведя до леса, сами вернулись на берег озера, где братья Блэк-Вест коротали время весьма своеобразным образом. Юноши в компании домовушкой готовили и были настолько увлечены своим занятием, что даже не заметили возвращения хозяев.       На берегу явно приведённом в порядок усилиями домового эльфа была установлена небольшая переносная печь, в чреве которой и происходил процесс приготовления чего-то мучного с яблочной начинкой, о чём свидетельствовали витающие вокруг печи ароматы. Недалеко от печи был расположен довольно большой стол, на котором Сириус занимался созданием следующего кулинарного шедевра из теста теперь уже с рыбной начинкой. Чуть в стороне от брата расположился Ригель, который увлечённо заворачивал посыпанную пахучими пряностями рыбу в большие банановые листы, после чего эльфийка сноровисто отправляла полученные «рулоны» В пылающие угли недавно прогоревшего костра. Рядом с первым костровищем располагалось ещё одно, в ярко алых углях которого, судя по ароматам, так же запекались карпы. На третьем столе располагались уже приготовленные блюда под чарами сохранности свежести и температуры. Пышные булочки с корицей, Свежеиспечённый хлеб. Рулетики из сырого рыбного филе и жёлтого риса. Большая супница со свежесваренной ухой. — Вам не кажется, что вы несколько увлеклись с рыбалкой, да и с готовкой тоже. Мы конечно голодны, так как пришлось не слабо потратиться магически, но вы уже наготовили больше, чем мы все вместе способны съесть. — Сириус поднял голову, отвлекаясь от своего занятия шкодливо улыбаясь. — Вернулись? А где медведь? Он выжил? Не ругайся, Алина. Пожалуйста. Мы с братом очень любим готовить. Нас этот процесс успокаивает. В твоём озере явно перенаселение. Крупные особи истребляют молодняк. Рыбалка, это во благо озеру, а Ригель давно уже мечтал сварить из магических карпов уху, по секретному рецепту и запечь этих монстров в банановом листе и в глине ещё. Это будет очень вкусно вот увидишь. А то, что много наготовили, так твоя Домовушка сказала, что легко сможет всё приготовленное переправить в Поттер-холл. Там имение закрылось и почти все домовики спят, если ты уже забыла. Не только ведь мы проголодались. Накормим всех. — Ригелю нравится готовить, рыбные блюда, а тебе печь пироги и булки? Ароматы витают, просто умопомрачительные. Я вообще-то не ругалась, я просто удивлена. Медведь выжил и сейчас многим здоровее, чем был прежде. Он сейчас на охоте. Ему очень нужно. И нам тоже еда просто жизненно необходима сейчас. Чем мы можем себя побаловать? Чтобы утолить первый голод. У меня от запахов уже голова кружится. — Всё, что стоит на том столе, можно есть. Мы с Ригелем уже основательно перекусили. Только вам придётся обслуживать себя самостоятельно. Не отвлекайте домовушку. Они там, у костровищ священнодействуют в тесном тандеме, очень многое сейчас завязано на магию эльфа. В этот процесс вмешиваться нельзя. Нам-то с братом колдовать не желательно, поэтому твоя эльфийка очень нам помогает с готовкой, да и вообще, все, что нужно нам принесла по первому требованию. Не обычная она у тебя. Её магия очень бережная и уютная. Чистые тарелки и столовые приборы в корзинке для пикника. Она стоит на земле возле стола. Там же найдёте несколько бутылок с вином или другим алкоголем на выбор. Если есть желание. Ещё вон там между двумя странными деревьями, мы так и не смогли определить, как они называются, домовушка организовала две просторные душевые кабины и уже принесла комплекты чистых вещей для каждого из вас. Она предусмотрительная и инициативная. Мы не просили. Не догадались. Это она сама сообразила. Всё сделала, как посчитала нужным и отправила нас мыться, прежде чем допустила до процесса приготовления. Я от неё дважды половником по лбу получить уже успел. Строгая она. Небрежности на дух не переносит. Даже состояние кожи и ногтей на наших руках проверила. Если есть желание и острая необходимость перед трапезой можете принять душ и переодеться.  — Так! Идём в душ. Если сядем за стол в таком виде и с грязными руками, то не по разу от этого эльфа-тирана по лбу отхватим. — Серж подхватил уставшую, молчаливую, слабоактивную Эйлин на руки и понёс в направлении душевых. — Грай, наша кабинка левая, ваша правая. Не забудь про заглушающие чары. На процесс помывки у нас максимум двадцать пять минут иначе девочки и в правду сознания от голода потеряют. Не увлекайся там.