One more attempt

      Сидя в машине, Стив барабанил по рулю подушечками пальцев и насвистывал какую-то мелодию. Около десяти минут назад Тони пошел за Наташей, которую они вдвоем — чисто мужицкой компанией — ждали, немного немало, полчаса. Выдохнув, Роджерс откинулся на спинку сидения и стал наблюдать за людьми, которые куда-то спешили.       Блондин ухватился за последнее слово и посмотрел на время. Им тоже следует торопиться, но тех двоих до сих пор не было, будто сквозь землю провалились. Стив вытащил ключи и поспешил в кофейню, попутно нажимая на кнопку, на что машина пиликнула. Когда дверь под его напором открылась, сверху раздался звон колокольчика, а взгляд голубых глаз сразу наткнулся на Старка и Романофф, стоящих у барной стойки, за которой находилась девушка, смутно кого-то напоминающая. Она дергано поправляла очки и неловко что-то объясняла Нат и Тони. Стив уже шел в их сторону, потому что понимал, что двое последних стали опять запугивать невинного человека, но в этот момент в блондина кто-то врезался, и послышался грохот. Мужчина уверен, что все внимание окружающих сейчас обращено на них — Стива и того, кто в него врезался.       Развернувшись, Стив заметил официантку, собирающую осколки посуды на поднос. Решив, что для начала лучше помочь, Роджерс присел и начал подбирать осколки. — Прошу прощения, — послышался шепот от девушки. Она подняла голову и ее взгляд вперился в лицо Стива, заставляя того проглотить так и не высказанные слова. В этих серо-голубых глазах он тонул множество раз, именно поэтому в следующей его реплике не было и грамма сомнения. — Бак, — было сказано решительным шепотом, заставив каштановолосую дернутся. Улыбка на лице Стива была широкая-широкая, но продержалась та недолго. — Извините, мы знакомы? — в ее голосе слышалось любопытство, а внутри блондина что-то рухнуло. — Я не помню, чтобы мы когда-либо виделись, — она неловко улыбнулась, вставая с подносом в руках, на котором находились осколки. — Еще раз прошу прощения за такую аварию, — и ушла, оставив Стива Роджерса почти посреди кофейни одного, ничего не понимающего. ***       В отличии от Петры Баки уже как четырнадцать лет, если не привыкла, то смирилась со всем этим точно. Она смирилась со всем, включая то, что со Стивом она больше никогда не сможет увидеться. Но если посмотреть с другой стороны, то это смирение легко ей не далось. Баки провела несколько ночей, проревев в подушку и завывая, тем самым выплескивая все то отчаяние, которое накопилось и за прошлую жизнь тоже.       Первые два года после смерти прошли не слишком гладко (дерьмово, если быть до конца честной), но после встречи с Питером, который разделил ее участь и стал Петрой, стало легче (после этого кошмары и истерики оставили Барнс в относительном покое). Так как Джейси старше, то она взяла на себя смелость начать присматривать за Петрой Бенджамин Паркер. Это же все еще ребенок, несмотря на все произошедшее. Сначала было сложно, потому что Баки не всегда была уверена как и что делать, но Петра все понимала и шла ей навстречу, помогая в определенных вещах, которые Барнс никак не могла понять.       За присмотром за Пит девушка не заметила, как пролетело еще двенадцать лет. За это время Баки более-менее восстановила свое душевное равновесие, но с Петрой это так легко не срабатывало. Да, они стали семьей, они делились всеми своими секретами, переживаниями, планами. Они две половинки единого целого, но Петра все равно время от времени вскакивает посреди ночи с именем из прошлого на устах [Мэй, Нэд, ЭмДжей, мистер Старк]. Или же иногда вместо такого привычного «Баки» при обращении звучало «тетя Мэй» на что девушка не обращала внимания пока не заканчивает свой монолог. В конце Пит всегда понимает, что она проговорила и поднимает затравленный взгляд на Барнс, которая понимающе улыбается.       Баки и правда не злилась, не расстраивалась, а просто принимала как должное. Паркер оставалась все еще ребенком, в то время как у Баки за плечами был многолетний опыт.       Баки просто свыклась с мыслью, что это новая жизнь и из прошлого с ней остались только Пит и воспоминания. Она подавила не успевшую зародиться надежду, но это было напрасно, потому что при виде Старка и Романофф эта чертовка напомнила о себе. О, и это было слишком по-взрослому — оставить разбираться с этим дерьмом ребенка, за которого ты взяла ответственность, да, Барнс? А еще более взрослый поступок был, когда ты решила взять пример с того самого ребенка, испугавшись живого воспоминания из прошлой жизни. Просто блеск, Джейси, не правда?       Толкнув всем телом дверь в служебное помещение, Бьюкенен сжала пальцы на краях подноса сильнее, чтобы не выдать своих эмоций раньше времени. Ее окружало в данный момент немало людей, и сорваться при них — означает показать свою слабость. — Эй, Джей, с тобой все в порядке? — на плечо девушки легла тяжелая ладонь, и Баки уже знала кто это.