За километр от недосягаемого

      — И что делать будем? — вздохнул безнадёжно шатен, бросая в костёр сухую палку, которая с треском загорелась и подпитала огонь.       — Я… Не знаю, — фиолетоволосый хотел что-то предложить, но тут же отбросил идею в сторону.       — Нам не везёт на продвижение. Ты мне пять минут назад высказывал все свои мысли насчёт того, что теперь боишься одного вида автомобилей. И как передвигаться? — подвёл плавно к вопросу патлатый, беспрерывно глядя на ту самую ветку и суша глаза, — Третий день идёт, если не ошибаюсь. Три дня мы с тобой впустую маячим и стоим под солнцем, — продолжил нагнетать парень.       — Не дави на меня, — тихо произнёс Салли, опустив голову на свои колени. Его волосы, казалось, вот-вот опалят языки пламени, но нет.       — Ладно, прости мудака, — вновь вздохнул Ларри, разглядывая ужа, лежащего на бревне и греющегося возле костра.        Третий вечер. Третьи сутки. Ноль прогресса на транспорте. Да, они ходили на небольшие расстояния пешком, но это и продвижением назвать сложно.       — Мне всё больше начинает казаться, что моя задумка путешествовать автостопом — идиотизм, — да ну, он грустит?       — Вино, ну чего ты раскис? Не всё потеряно ведь! — Джонсон не знал, как его поддержать.       — Надеюсь на это, — Сал улыбнулся, но фальшиво.

***

       Утро настало довольно быстро. Вот только наши юные автостоперы сравнимы с сонными мухами.        Ночь прошла с убеждениями патлатого о том, что им нечего бояться касательно транспорта. Салли всё же поменял свою точку зрения и прогнал страх, однако недоверчиво смотрел на каждую машину.        Сейчас он тащут на спине свои рюкзаки, еле волоча ногами и цепляя обувью какие-то камешки, веточки и листья.       — Во сколько мы там легли? — зевая, спросил Фишер, а потом чуть не свалился на землю.       — Я не знаю, но жизнь — говно, — максимально опустив голову и зарывшись в свои патлы, произнёс Ларри.       — Не надо тут, щас поедем, — вздохнул Сал, остановившись буквально на секунду, чтобы перевести дух.        Ура. Желаемое место на трассе достигнуто (звучит как начало карьерной лестницы проститутки). Осталось только расположиться и стоять на солнцепёке с поднятым пальцем.       — Действительно так думаешь? — с ноткой издевательства сказал Джонсон, сбрасывая с себя груз. Опять.       — Машин больше, чем вчера. Сам видел: пока шли — их было дохера, — вразумил его тот, садясь на рюкзак. Удобненько.       — Как скажешь, мистер выгоревшие волосы, — усмехнулся шатен, как ни в чём не бывало отворачиваясь от друга.       — В смысле «выгоревшие волосы»? — не понял Сал, тут же начав лапать свои локоны, — Это шутка такая, да?        Теперь Фишер выглядел как… Не знаю. Некоторые прядки просто были сизо-розового цвета.       — Нет, — сдерживая смех, невозмутимо отвечал патлатый.       — Зеркало есть? — взволнованно спросил Салли.       — Да ладно тебе, пф, — фыркнул тот, доставая заветное зеркало из своего склада, — Держи, но оно немного испачкалось, — парень протянул другу вещь, предупредив.        Поверхность и правда была усыпана маленькими пятнышками засохшей грязи. Рассмотреть в отражении хоть что-то, конечно, возможно, но легче протереть его.       — Вы с бабкой в футбол им играли в бараке? — охренел от такого запущенного случая тот, протирая зеркало краешком своей белой футболки. Отныне она не белая.       — Бабка слепая нахуй, и то лучше меня играет, — пробубнил задумчиво Ларри, пытаясь разглядеть происходящее на горизонте. Автомобиль?        Действительно, это транспорт. Старый, мягко говоря… Но транспорт.        Фишер тут же оживился и выставил руку с оттопыренным пальцем в сторону дороги. Водитель соизволил остановиться, что безумно обрадовало парней.       — Куда едем? — спросила милая девушка-ровесница.        Машина — древний драндулет красного цвета. Сейчас так модно что ли?        Фишера это безумно напугало, вспомнив о точно таком же автомобиле в день аварии. Доверия подобное передвижение не вызывало, но, осознавая, что за рулём не алкаш, а приличный человек, уверенность стремительно прибавлялась. В конце концов: не до конца же жизни шугаться ведёр с гвоздями и четырьмя колёсами?        Джонсон вопросительно посмотрел на друга. Последний лишь передал ему уже чистое зеркало, так и не глянув на свою шевелюру.       — У нас нет точного ориентира, просто путешествуем по миру, — сказал чётко Салли.       — О, отлично, подвезу куда хотите, — произнесла сероволосая, отпирая с помощью кнопки двери транспорта.       — Благодарю, — улыбнулся Сал, тянясь к ручке.        Парни забросили свои рюкзаки и сами ввалились в салон, раскинувшись по спинкам сидений. Сал хотел пристегнуться, но с ремнями тут творилась какая-то дичь: они были практически выдернуты, и пришлось ехать на свой риск.       — Поехали, — процитировала вслух девушка, закрыв до конца свою дверь и чуть подправив зеркало заднего вида, что висело под лобовым стеклом.       — А имя у тебя какое? — спросил Салли, вглядываясь в наклейку на одном из пассажирских окон, которая гласила: «Анархия — мать порядка». С внутренней стороны её пришлось читать задом наперёд.       — Кáрэн я, — ответила та, выезжая на дорогу, — Для друзей Ворона, хах.       — Заебись друзья, — не удержался шатен.       — От слова «кар», вот и прицепилось, — вдохнула сероволосая, поджав губы.        Из старого встроенного радио играла какая-то песня, режущая уши своим качеством. Да и на самом приёмнике образовалась, казалось, вековая прослойка пыли. Благо ни у кого из присутствующих нет на неё аллергии.       — А вас как звать? — спросила девушка просто ради заполнения тишины.       — Я Вино, а это Коньяк, — представил себя и друга Фишер, — Это прозвища, а то мало ли.       — Алкоголики? — она ухмыльнулась, постучав пальцами по баранке потрёпанного руля и бросив мимолётный взгляд в отражение друзей.        Парни решили культурно промолчать.        Салли из любопытства и скуки свалился боком на Джонсона и стал рассматривать объекты вокруг. Водительское кресло обшарпанное, но до сих пор мягкое. По крайней мере на вид.        Зеркало под лобовым стеклом тоже было чуть пыльное. Кажется, на этой машине просто давно не ездили. Оборудование в автомобиле, понятное дело, имело чёрный покрас. Как панель управления, так и всякие рычажки. Выделялись только кислотные белые и красные значки с подсветкой. Посмотрев на спидометр, Фишер заметил довольно медленную скорость. Всего сорок пять километров в час. Зато сложно разбиться.        Рядом с радио была небольшая «ямка», уходящая куда-то внутрь машины. Помимо всякого барахла, которое пылилось не первый год, там лежал небольшой портрет двух парней. Один с, словно сделанными из угля, волосами и странными, но привлекательными глазами, по контуру которых виднелась подводка. Одет в серое пальто, бровь и губа с носом проколоты, а в ухе средних размеров тёмный тоннель. Второй же имел блондинистые волосы и серые глаза, одежда, контраста ради, белая. Он чертовски кого-то напоминал, да только кого?        Они стояли на фоне каких-то голых мрачных деревьев в осеннее время и обнимались со счастливыми лицами. Еле-еле в правом нижнем углу изображения можно заметить фразу: «My dear brother и его принцесса Сэм. 2016».       — У тебя есть брат? — спросил Салли, сильнее вжавшись в тело Джонсона из-за резкого поворота.       — Да, — ответила кратко Ворона, щурясь из-за потока машин. Либо концентрируется, либо не хочет говорить на эту тему.       — Старший? — поинтересовался Ларри, заботливо обнимая за плечо Фишера, дабы тот опять не улетел при очередном резком движении.       — Не имеет значения, — сероволосая со всех ног бежала от такой темы.       — Да что не так? — зажестикулировал в непонятках патлатый, — Я просто пытаюсь поддерживать диалог. Скажи прямо!       — Умер его парень совсем недавно, Сэм звали. Тусили всей компанией часто, сейчас общение сошло на «нет», — разъяснила Кáрэн точно и чётко, чтобы не возникало лишних вопросов.       — Ох, бля, — шатену стало неловко от такого прессования, — Если честно, он мне кого-то напоминает.       — Кто конкретно? — решила уточнить барышня, нажимая педаль газа, чтобы не быть улиткой с ДЦП.       — Сэм, — ответил за друга Сал, уставившись в окно и наблюдая за сменяющейся картинкой природы.       — Я не хочу растягивать эту тему, но… Как звали твоего брата? — произнёс Коньяк чисто из любопытства.       — Да зачем ты продолжаешь задавать вопросы? Мне неприятно говорить на эту тему! — огрызнулась Ворона.       — У меня погибла девушка, — сказал шатен в целях поставить точку, — Теперь ты знаешь, что у меня тоже жизнь не сахар.        На самом деле патлатый даже не пришёл на похороны этой бабы. Да-а… Что уж говорить, если её смерть никак не растрогала парня. Просто всё равно, покурил одну сигарету и забил. Но в качестве аргумента следовало это упомянуть, иначе наш флегматик смотрелся бы в глазах водителя куском мяса, который не знает значения слова «боль».        Отойдём от темы. У Джонсона есть некие категории общения. Это: «если бы ты умер — я бы не пришёл на твои похороны», «Если бы ты умер — я бы постоял над твоей могилой и свалил» и «Если бы ты умер — я бы первый опустошил бутылку алкоголя на твоих похоронах и под конец зарыдал бы как школьница». Это в порядке увеличения, хах. Однако Сал не попадал ни в одну из этих категорий. Из-за Вина ему пришлось выдумать новую категорию. «Я бы тебя излечил от всякой хуйни, от которой ты бы мог умереть. А если умрёшь — я выкопаю твой труп и дам пощёчину».        Всё, хватит этой темы с поминками и прочим, у меня сейчас тушь потечёт от таких соплей.        А вообще Ларри считали каким-то ёбаным врачом бессмертия. Вспомнить даже тот самый инцидент с носом Фишера…        Нет, вы не подумайте: Салли остался без носа не как раз из-за волшебной практики лучшего друга, наоборот: Джонсон его спас, а могло быть и хуже. Как-нибудь и этот случай осветим, но не прямо здесь и в эту секунду.