За километр от недосягаемого

Flashback. XXX years ago…

       Ночь. Мрачная и стрёмная ночь. На улицу не хочется выходить абсолютно, хотя все вокруг кричат: «Новый год! Выйди и отпразднуй как человек!» А Салу не до этого. Сал не хочет.        Лишь стоит напротив окна и смотрит на улицу сквозь прозрачную штору. А ещё мерзнет. Зачем-то в разгаре зимы открыли форточку. Но он продолжает нелепо пялиться на старый лес, не собираясь приложить и процент усилий, чтобы находиться здесь стало комфортнее.        Его шёлковые пряди сливовых волос колышились от приятного ветерка, ювелирно отделяя волосинку от волосинки. Они непослушно летали в разные стороны, а затем мирно оседали на хрупких плечах Фишера. В его тоскливых глазах чёрным по фиолетовому написано слово «разочарование». Мальчик сложил свои белые ладони на холодном подоконнике и сжал двумя пальцами какой-то блеклый листочек, который «украл» у какого-то комнатного растения. Тут таких много.        По спине Вина каждый раз пробегали мурашки, когда где-то за стенкой раздавались чужие шаги. И кто только, не считая Сала, торчит здесь в такой день? Да и в такое время? Тем не менее, он с надеждой вслушивался в каждый звук, желая найти в нём нечто родное, нечто от Джонсона. Но раз за разом терпел разочарование.        Фишер научился определять Ларри по шагам, вздохам, шёпоту и даже смеху. Даже если они не виделись всего жалких два часа — это не останавливало Салли и его действия. Он с разбега прыгал в объятия лучшего друга и, заливаясь звонким смехом, слушал очередные возмущения «брата», сказанные, конечно же, любя.        Сал опустил голову, закрыл глаза и позволил единственной слезе упасть на широкий подоконник. Не хочется верить, что самого близкого человека нет рядом уже… Несколько месяцев. Ого, и правда много времени прошло с его пропажи. Да как он только мог бросить Вино одного в таком месте?! Он же собственной тени шугается и каждой мухе доверяет!        И ведь никто Коньяка с того дня не встречал. Его официально считают погибшим и приписывают к мёртвым, пока его «младший братик» рыдает ночами. Какая прелесть.        Этой ночью мальчику особо не спится. И не из-за вечно гремящих салютов, радостных криков людей на улице и в принципе даты. Нет. У него какое-то странное ощущение. Словно что-то сейчас случится. Плохое или хорошее — остаётся только гадать. Да и чувство беспокойства не даёт вздохнуть.        Фишер медленно сунул руку в карман и выудил оттуда таблетку. Двусмысленно на неё посмотрев, мальчик спокойно, будто это уже вошло в привычку (а оно вошло в привычку), проглотил колесо галлюциногенного вещества. Такой мелкий, а уже такой наркоман. Вот что бывает, когда твоя родня — хиппи.       — Я не проживу без тебя.        Сал накрыл лицо ладонями и сел на пол, облокотившись спиной об стену. Иногда ему казалось, что он стал забывать столь родные черты лица «брата», и из-за этого хотелось лишь удавиться. Так часто в последнее время не хватало его тепла зимними одинокими вечерами… Просто прижаться к нему всем телом за просмотром какого-то фильма, попытаться притвориться спящим, чтобы исподтишка наблюдать за Ларри, а в итоге уснуть и сладко сопеть старшему на ухо до самого утра.        Но не этой зимой, нет. Фишеру остаётся только сидеть в одиночестве и уныло вспоминать о таких согревающих моментах, вырисовывая свои эмоции на бумагу.

Тоска одинокая, чувства прокисшие. Стеною нависшая, писклявая, тонкая, Подруга заклятая — тишь вислоухая.

       Эти годы его явно изменили. Если раньше мальчик был добр и открыт ко всем, то сейчас… Мало что из этого списка поменялось, конечно, но он ни с кем не идёт на особый контакт. Кроме Коньяка. Джонсон уже превратился в частое исключение из правил.        Были времена, когда Салли за всеми ходил хвостом, не боясь последствий и того, что надоедает. Но, столкнувшись с жестокостью мира, Вино успел несколько раз переосмыслить свою модель поведения. Дико суеверные гнобили его за яркие волосы, которые являлись редкостью (как и цвет глаз) и деталью внешности злого духа; остряки просто оскорбляли его за детскую наивность; типичные хулиганы могли свободно избить. И каждый раз выручал Ларри.        Да мало ли таких случаев.        Будто бы Фишер его не поменял! Коньяк научился любить, заботиться, сворачивать горы ради одного человека и впервые подпустил к себе кого-то ближе, чем на пушечный выстрел, и это замечательно. Сал долго не верил, что он какой-то избранный, но, видимо, так и есть.        Салли встал с холодного пола и ещё раз посмотрел в окно. Темно. Даже салюты не мерцают тысячами огнями в небе, и это удивительно. Но скоро подействует таблетка, а там и своих огней хватит.        Надо бы выйти отсюда, а то не по себе стоять спиной к целой комнате с выключенным светом. На такое дерьмо только Джонсон способен.

***

       Мальчик откопал недавнее фото Ларри. Ну как «недавнее»… Насколько это возможно. Однако шатен получился на нём бесподобно.       — Ты так красив, — произнёс влюблённо Сал, с мягкой улыбкой проведя пальцем по контуру его волос, — Почему же ты ушёл? Какие причины? Я скучаю по твоему голосу.        Так и сидел Фишер со снимком в руках, разглядывая каждую клеточку тела Джонсона. Это то самое состояние беспомощности, когда хочешь вернуть близкого, но не имеешь возможности.        На губах появляется горький привкус. А может быть это просто таблетка подействовала. Не даром пошли галлюцинации.       — У-у, — выдавил Вино, теряя координацию движений с каждой секундой.        С головой накрыли чувства тревоги и беспокойства, но уже не те, что вызваны пропажей «брата». Мальчик ущипнул себя и, не ощутив и капли боли, убедился в наступлении действия препарата.        Перед глазами всплыли десятки искорок и маленьких галлюцинаций. Улыбка расширилась, а с ней и чёрные зрачки. В ушах появился мерзкий оглушительный звон.        Скоро рассвет. Празднование на улице давно уж кончилось, все возвращаются домой, чтобы либо пополнить силы, либо продолжить уже в четырёх стенах. А Сал ещё ловит приходы, пялясь в окно. Другое окно. Как бы он случайно не напоролся на людей в таком состоянии… А то всякое может произойти.        Ларри бы такое точно не понравилось.        Ох, Ларри. Маленькая сволочь. Хотя нет, не маленькая.        Фишер наконец захотел спать. Признаться честно, иногда он использовал наркотики как снотворное. И ничуть не жалел. Правда со временем образовывалась зависимость, но мальчику как-то не до неё.

***

       Как ни странно, к его пробуждению наступило непонятное время суток. Сал болезненно простонал от действия препарата, даже сначала не осознав, что он лежит в комнате Джонсона. Эти стены он везде узнает.        Чьи-то заботливые руки легли на его шею, убаюкивая нежными касаниями. Салли, уже ни на что не надеясь, поднял голову. Каково же было его удивление, когда на краю кровати оказался Коньяк.        Тот же самый. Распущенные каштановые волосы, еле достающие до плеч, выразительный взгляд, родинка рядом с глазом и вечно приспущенные веки.       — Ах? — Вино попытался принять сидячее положение, но закашлялся от резкого подъёма.        Не верится, что можно лишний раз выпустить из поля зрения его тело, и он никуда не пропадёт. Это ведь не сон.       — Я здесь, всё хорошо, — вздохнул благополучно Ларри, продолжая успокаивающе гладить «младшего брата», но теперь по голове, — Иди ко мне.        Фишер готов был расплакаться от счастья. Он сел на колени старшего, вжался в него всем своим телом и положил подбородок на родное плечо. Продержался он там недолго: Джонсон взял лицо друга в руки и смог разглядеть на нём следы смущения. Фиолетовые ресницы, хозяин которых не до конца принял возвращение самого родного человека, еле заметно подрагивали.       — Больше я тебя ни за что не брошу, моё сокровище, — пообещал Коньяк, убрав непослушные волосы «братика» ему за ухо.       — Где ты был? — спросил Сал, зажмурив один глаз, дабы дать Ларри вытереть его слезу.        Мальчик замолчал, сомкнув губы.       — В мире грёз.        Вино несмело переместил взгляд на окно с широким подоконником. Солнце, свет и зелень на деревьях того самого леса виднелись сквозь стекло.        День. Яркий и тёплый день. Один только щебет птиц манит выйти и прогуляться по летним дорожкам. Но Салу не до этого. Сал в шоке.

End Flashback. XXX years ago…