The Impaled

Вот уже полтора года минуло с тех пор, как все серьёзные проблемы были улажены и Се Лянь с Хуа Чэном скрепили свои чувства брачными узами. Совершенно верно, в настоящий момент они женаты и проживают счастливую жизнь друг с другом. И ни назойливые демоны, ни ещё более назойливые небесные чиновники отныне не могут испортить настроение Князю Демонов. Теперь каждый день он просыпается словно во сне и благодарит бога (своего бога) за то, что наступил ещё один замечательный день, который он может провести в непосредственной близости своего супруга. Се Лянь же, в свою очередь, бесконечно счастлив видеть Сань Лана таким радостным и всеми способами балует его, то приготовив наивкуснейший(!) обед, то заплетая чёрные локоны в изящные косички, а то и вовсе засыпав его ласковыми комплиментами и искренними похвалами. Казалось, что между ними может пойти не так? Ведь Хуа Чэн счастлив. Настолько счастлив, что согласен слушаться своего бога буквально во всём, одаривать его подарками, практиковаться с ним в каллиграфии, а так же приносить ему… хм, радость и счастье своей любовью. Тем не менее, именно в последнем и скрывалась незадача, ведь, несмотря на то, что они состоят в счастливом браке, Хуа Чэн так ни разу и не касался своего мужа. «Всё в порядке» — думал Хуа Чэн в начале. — «Его Высочеству нужно время. Я не буду давить на гэгэ». Однако время шло, а Се Лянь не то чтобы не проявлял инициативы, он весьма очевидно перекрывал любую инициативу со стороны Хуа Чэна тоже! Сперва Собиратель цветов под кровавым дождём, конечно же, начал сомневаться в себе — быть может, он противен Его Высочеству? Однако подобную мысль Хуа Чэн отталкивал чёткими фактами: к примеру, Се Лянь в действительности очень любил обниматься с ним — невинно и даже по-детски; так же явно наслаждался поцелуями и тем, что они делили общую кровать. Было ещё множество мелочей, таких как случайные касания рук, или нарушения личного пространства друг друга. Се Лянь не только не избегал всего этого, но даже искал повод, чтобы лишний раз поцеловать в щёку или провести рукой по волосам. То есть, в общем и целом, принц наслаждался их совместным времяпровождением не меньше, чем сам Хуа Чэн. И это было видно невооружённым взглядом. Как, например, сейчас, когда Се Лянь сидел в своём храме и читал какую-то малоинтересную книгу, а Хуа Чэн лежал у него на коленях и игрался с концами длинных и мягких волос Его Высочества, то накручивая их на палец, то сплетая в косички. Се Ляня такое нисколько не тревожило и он с лёгкой улыбкой перебирал страницы. Бледная ладонь только собиралась в очередной раз перевернуть страницу, когда Хуа Чэн поймал её в нежный захват и ласково потянул на себя. Это привлекло любопытство Се Ляня и он, добродушно усмехнувшись, переместил мягкий взор на возлежавшего на его коленях наглеца. Тот с ухмылкой поднёс чужую руку к своим губам и, не отводя взгляда от своего супруга, принялся потихоньку оставлять поцелуи на ладони, перебираясь от кисти к кончикам пальцев и обратно. Се Лянь в ответ, конечно же, засмущался: он выпустил книгу и поднёс свободную руку к собственному пылающему лицу, чтобы хоть как-то остудить жар щеки. — С-Сань Лан, хватит проказничать, — беспомощно проговорил Се Лянь, ощущая под одной ладонью жар собственного лица, а под второй нежные прикосновения своего возлюбленного. — Хмм, — неспешно прогудел Хуа Чэн. — Но ведь гэгэ совсем не обращает на меня внимания, — при этом интонацией Хуа Чэн подозрительно смахивал на испорченного ребёнка, словно это не он являлся восьмисотлетним Градоначальником Призрачного Города. — Неужто гэгэ настолько устал от своего Сань Лана, что теперь предпочитает его обществу чтение книг? — Сань Лан не должен вести себя, как ребёнок, — беззлобно засмеялся Се Лянь, и его улыбка, наряду со звонкой музыкой его смеха, были достаточным, чтобы сердце Хуа Чэна обуяло восторгом и затопило любовью. — Лин Вэнь попросила меня прочесть эту книгу до завтра. Я не хочу разочаровывать её надежды, у неё и так много дел. — Его Высочество слишком добры с недостойными такой чести ничтожествами, — недовольно проговорил Хуа Чэн, теперь используя позаимствованную руку Се Ляня, чтобы погладить себя по щеке. — В то же время совсем забывая о том, что Сань Лану полагается награда. — Награда? — удивился Се Лянь. Хуа Чэн с самым серьёзным видом кивнул. — Какая награда? — За терпение, — Хуа Чэн немного поёрзал на чужих коленях и погладил Се Ляня за затылок. Принц же послушно наклонился и теперь его шелковые волосы спадали по сторонам от Хуа Чэна, создавая вокруг него приятно пахнующий водопад волос. — Сань Лану приходилось делить гэгэ с другими. Разве мне не полагается награда? Когда слуха Хуа Чэна коснулось ласковое хихиканье, он застыл, а в левом глазе сверкнул яркий огонёк. Секундой позже изящное лицо Се Ляня наклонилось и Хуа Чэн почувствовал ласковый поцелуй на кончике своего носа. Демон даже не заметил, как его уши покраснели, а рот так и расплылся в улыбке. И, хоть думал он совершенно о другом, вслух лишь сказал: — И это всё? Се Лянь, как и ожидалось, очаровательно покраснел от такого замечания. — Е-если Сань Лану мало, может он сам скажет, какой награды желает получить? Хуа Чэн же только этого и ждал. Он довольно сощурил глаз, закинул вторую руку на шею принца и потянул его на себя. Не ожидавший этого Се Лянь инстинктивно упёрся руками Хуа Чэну в грудь, однако тот, не допуская возражений, бессовестно схватил принца и перекатился на бок вместе с ним в охапке, да ещё и таким образом, чтобы Его Высочество оказался зажат между ним и мягкой кроватью. Сердце Се Ляня от подобной близости пропустило удар, после чего забилось быстрее, а румянец с ушей распространился и на щёки. Лицо Хуа Чэна находилось в непосредственной близости, а в следующий миг демон начал медленно наклоняться, не отрывая пристального взгляда от мужчины напротив. Се Лянь по привычке закрыл глаза, однако, наклонившись до упора, Хуа Чэн так и застыл, что заставило Се Ляня в удивлении распахнуть глаза и покраснеть. При виде такой реакции Хуа Чэн усмехнулся, услышав это Се Лянь засмущался лишь сильнее и попытался оттолкнуть его. — С-Сань Лану следует перестать дразнить меня… — Я и не думал дразнить тебя, гэгэ, — бессовестно соврал Хуа Чэн. Наклонившись, он мягко коснулся своими губами впадины у рта Се Ляня и продолжал покрывать покрасневшее лицо — лоб, нос, щёки, подбородок — поцелуями, пока, наконец, не прильнул к губам. Пока что всё шло по плану, и Се Лянь, как и всегда, заметно расслабился во время поцелуя, благодаря чему Хуа Чэн, не теряя ни секунды, начал осторожно гладить его щёку. Се Лянь не придал этому большого значения, так как всё ещё был увлечён поцелуем, и вскоре руки демона начали бродить по его груди и животу, лаская крепкие мышцы через многослойную ткань одежды. Се Лянь начал слегка задыхаться и, кажется, что-то пытался пробормотать через поцелуй, но Хуа Чэн начал настолько втягиваться в процесс, что не придал этому значения и вместо этого углубил поцелуй, ни на секунду не переставая использовать свои умения таким способом, что доставлял Се Ляню ещё большее удовольствие. Прохладные руки начали ласкать спину и бока своего бога, в какой-то момент проникнув через слой белой ткани. И, несмотря на то, что Сань Лан ещё даже не коснулся его кожи напрямую, по спине Се Ляня всё равно прошла волна дрожи и он крепко вцепился в широкие плечи, разрывая поцелуй и хороня лицо в изгибе между шеей и плечом. — Гэгэ, ты в порядке? — хрипло поинтересовался Хуа Чэн и, лишь почувствовав кивок, продолжил. Его руки продолжили блуждать по телу под собой, запоминая каждый изгиб, пока губы начали покрывать зримую часть шеи поцелуями. В какой-то момент ладонь скользнула с талии на ягодицу и несильно сжала её. В этот же момент Хуа Чэн почувствовал сильный толчок в грудь и, будь он человеком, такой удар непременно сломал бы ему пару рёбер. — …Гэгэ? — голос Хуа Чэна дрогнул. Ранние сомнения вновь затопили сознание демона. Неужели он слишком поспешил? Его Высочество же имел клятвы. Может, он пока ещё не готов их нарушить? Или же ему всё же… — Ваше Высочество? Тёмные пряди спадали на лицо принца, скрывая верхнюю часть его лица. Тем не менее, когда Хуа Чэн наклонился, Се Лянь отпрянул от него, как от огня, и на миг — всего лишь на один миг — Хуа Чэн сумел разглядеть отвращение на лице своего любимого. Губы были сжаты в тонкую полоску, а в глазах читалась именно та эмоция, которой Хуа Чэн боялся больше всего. Демон застыл, и, казалось, и так мертвенно-бледная кожа побелела ещё больше. Это выражение на секунду появилось и тут же сменилось взволнованностью. Се Лянь отодвинул от себя Хуа Чэна и тот, словно кукла, послушно отпрянул в сторону. Встав с кровати, Се Лянь повернулся к Хуа Чэну спиной и комната погрузилась в неловкое молчание. Хуа Чэн только собирался сказать нечто успокаивающее своему богу, когда Се Лянь вздрогнул и взволнованно завозился. Приложив два пальца к виску, принц громко выкрикнул: — Что? Да-да, конечно! — потом он обернулся к Хуа Чэну и извиняющееся улыбнулся, хоть и не смотрел своему мужу в глаза. — Прости, Сань Лан, меня вызывают, п-поговорим позже… Хуа Чэн не стал комментировать насчёт того, что в Призрачном Городе связаться с небесами невозможно, и лишь улыбнулся. — Всё хорошо, гэгэ, не нервничай так, — сказал он и, увидев, что Се Лянь до сих пор топчется, подошёл и нежно поцеловал его в лоб. — Я понимаю. — П-правда? — в голосе Се Ляня звучала надежда, а во взгляде читалась вина. Конечно же, Хуа Чэн не мог не увидеть этого. Он нежно улыбнулся и напоследок поцеловал точку между бровей, которую Се Лянь так привык массировать при головной боли. — Конечно.

***

Вот только он не понимал. После того, как Се Лянь ушёл, Хуа Чэн ещё некоторое время не мог прийти в себя. Он ходил по Дому Блаженства и каждый разумный, кто его видел издалека, начинал спешно шагать в противоположную сторону. Возможно, они боялись того, что Градоначальник в плохом настроении прихлопнет их, чтобы спустить пар. Что ж, нельзя сказать, что их опасения были лишены смысла, вот только Хуа Чэну не было дела до них. Он никак не мог перестать думать о том выражении, которое мелькнуло на прекрасном лице его принца и оставило столь горький осадок на сердце. А знал ли Се Лянь, какие именно клятвы Хуа Чэн повторял про себя каждый день? Знал ли о том, что будь на то искреннее желание Его Высочества, Хуа Чэн не коснулся бы его и пальцем до конца своей жизни? Скажи Се Лянь одно слово, и Красное Бедствие никогда бы более не мелькнуло у него перед глазами. Однако Хуа Чэн отлично знал своего принца и был уверен, что ни разу Се Лянь не отвечал на его чувства ничем иным, нежели взаимной симпатией и нежностью… Да, он краснел и заикался, нервничал и начинал нести откровенную чушь, но это (разумеется) не было проявлением негативных эмоций. Хуа Чэн даже находил такие моменты милыми и забавными. Очевидно, дело было не в том, что Хуа Чэн противен Се Ляню. Не исключено, что проблема крылась именно в… интимном смысле. Так Хуа Чэн и решил приложить всевозможные усилия, чтобы, для начала, помириться со своим мужем, а после докопаться до истинной сути дел.

***

В тот день Се Лянь так и не вернулся. Хуа Чэн сперва не намеревался посылать призрачных бабочек, однако к рассвету уже еле сдерживался, убеждая себя мыслью, что с принцем всё в порядке и что ему просто необходимо время наедине с собой. Но в то же время неспокойный голос в голове гласил о том, что с ним могло произойти нечто непредвиденное, либо нечто опасное. Или же и то, и другое. Эмин, к слову, совершенно не помогал на этот счёт. Уже в который раз раздражающий голос отвлекал демона от своих мыслей: — А где гэгэ? — У него дела, — огрызнулся Хуа Чэн, даже не удостоив своё оружие и взглядом. — Правда? А когда гэгэ вернётся? — Хуа Чэн отвесил Эмин подзатыльник и он широко распахнул глаз, что тут же наполнился слезами. — Нечестно! Хочу к гэгэ! — Тебе нельзя. — ЧТО?! — Молчать. — Хочу к гэгэ на ручки! Он обещал почистить меня! Хочухочухочу к ГЭГЭ! Эмин продолжал действовать на нервы и оказался заслуженно отброшен в конец комнаты, покуда его хозяин продолжал бессмысленно нарезать круги в своей спальне.

***

День уже близился к закату и, в то же время, терпение Хуа Чэна подходило к своему пределу. Вот только когда он было вознамерился начать предпринимать что-либо, по сети общения раздался голос его подчинённого, сообщивший о том, что Се Лянь не так давно вошёл в Призрачный Город. Сердце, доныне сжатое в стальных тисках, несколько успокоилось и Хуа Чэн, в первый раз за такое количество времени, сумел, в переносном смысле, выдохнуть с облегчением. Ведь, раз его бог в Призрачном Городе, то он, по сути, под стражей Хуа Чэна (и его недалёких подданных). Более не намереваясь дожидаться, серебряная бабочка слетела с наручей и ринулась на розыски Его Высочества. Впрочем, не успела она покинуть комнату, как двери самостоятельно приоткрылись и в щель заглянул Се Лянь. В то же время Хуа Чэн мысленно дал себе команду держать себя в руках. Находившись за красными шторами, Се Лянь вероятно не имел возможность в полной мере рассмотреть своего супруга. У Принца был смущённый и провинившийся вид. Он немного потоптался на месте, прежде чем наконец переступить через порог. В тот же миг он ощутил, как руки, украшенные серебряными обручами, потянули его в объятия и принц, совсем не ожидавший этого, покорно приземлился на чужую грудь, хороня лицо в складках одежд. Не в силах придумать, что сказать, Се Лянь тоже объял руками чужую талию, прижимаясь ещё крепче. — С-сань Лан… — Я скучал, — эти слова были произнесены над ухом Се Ляня, от чего мурашки пронеслись по его позвоночнику и принц в ответ стиснул кольцо своих рук сильнее. Над ухом прозвучал смех. — Вижу, гэгэ также соскучился… — Мгм, — Хуа Чэн ощутил кивок и ласково усмехнулся. В груди разлилась необычайная лёгкость и демон с довольной улыбочкой прошествовал вместе с Се Лянем в комнату. Эмин, доныне угрюмо валявшийся в углу, как только заметил Се Ляня тут же подскочил и начал трястись от счастья, а его глаз заблестел от слёз радости. Будучи добродушным божеством, Се Лянь конечно же приласкал Эмин и начистил его лезвие, приговаривая о том, что Эмин — замечательная сабля и вовсе не «бесполезная железяка», как высказывался его мастер. Саблю долгое время уговаривать не пришлось, уже оказавшись в тёплых, шероховатых ладонях Се Ляня Эмин стал вибрировать так, будто вознамерился выскочить из ножен. Хуа Чэн хотел было отвесить ему подзатыльник за подобное поведение, но Се Лянь остановил его, а во взгляде Эмина промелькнули злорадство и гордость. К тому времени, когда они закончили болтать, было уже темно и Хуа Чэн распорядился приготовить ужин. Пока всё шло согласно плану. Его Высочество, хоть и чувствовал себя в начале крайне скованно, в скором времени сумел расслабиться. Именно этого Хуа Чэн и добивался. Остаток дня он как можно незаметнее развлекал своего бога разными играми, говорил о различных происшествиях и Се Лянь, по своей невнимательности, даже не заметил, как притомился до такой степени, что уже начал зевать. Хуа Чэн же, как заботливый и добропорядочный супруг, коим он и являлся, полюбопытствовал, не желает ли его гэгэ лечь спать и, получив сонливый кивок, демон увёл своего бога в сторону спальни, что означало переход на вторую стадию плана…