Реверс

      На неё объявили охоту и назначали премию в двойном размере. Неудивительно, что каждая собака навострила уши и нос в поисках такого лакомого кусочка. В управлении царил хаос и израдство: каждый выкручивался, как мог и, видя такие баснословные суммы, забывал о чести и товариществе, путая следы своим бывшим приятелям, теперь уже соперникам. Кто не успел, тот опоздал. Рейко Такано была в этой системе и вылетела из неё как пробка с под шампанского, когда полезла не туда куда следовало. Дела умов CCG. Закрытый доступ. Ей тоже, но, как известно, больше всего люди интересуются тем, что их совершенно не касается. Остальным рядовым работникам бюро до таких данных, как до лампочки, дела нет. Поэтому они и остались в системе. К ним вопросов нет, у них вопросов тоже. Она хотела бы повернуть время вспять и не лезть не в своё дело. Но было уже слишком поздно что-то менять, только бежать.       А она бежала, как могла... Меняла адреса, номера, счета. Всё из чего состоит жизнь человека. Забыла связи с друзьями. Семьи она не имела, иначе не сунулась бы в эту яму. Глядя туда она понимала, что выхода оттуда нет, была готова на это, а теперь её жизнь составляла вечный бег от собственной тени. Крысы и то посвободнее и завиднее будут.       В общем, докопавшись до правды, женщина разочаровалась в ней и пожелала не знать её.       Теперь она не готова была жертвовать всем во имя справедливости. По правде, Рейко Такано хотела спастись, но не смогла.       И, кстати говоря, Рейко Такано это я. Сейчас 5:36 и жить мне осталось несколько минут.       Я прячусь на какой-то миллионной парковке среди сотни машин, прижимая к рваной ране лоскуток от кофты. Эта рана досталась мне от моего бывшего начальника. Что ж, уверена, он желал этого и был рад нанести «мелкой сошке» разительный удар.       По голосам команды я поняла, что это отряд одного из самых серьёзных мужчин в моей жизни. По совместительству — моей бывшей невзаимной любви. А так же некогда протеже самого Аримы Кишо.       Хоть моему начальнику и было двадцать семь лет от роду, выглядел он совсем как молодой паренёк. В прочем, это был наверно, его плюс. Потрясающе красивое лицо искажённое присущим ему сексуальным пафосом и истинной серьезностью, внушало нехилое такое доверие. Не зря за его спиной были внушительные награды и положительные отзывы от вышестоящих гениев своего дела. Однако было в нём и что-то юношеское — хотя бы взять его совершенно неуместные шутки в совершенно серьёзных и ответственных операциях.       Помню, как он смиренно приветствовал меня в управлении. На лице сущее недоверие ко мне, (кстати, оправданное!) а так же, некая неприязнь. Зная о его положении на карьерной лестнице, я очень уважала его. Меня он не ставил ни во что. В прочем, это не помешало мне втрескается в него по уши. Он врал мне в лицо, глядя в поражённые глаза и отражаясь с благоговением в них. Он ненавидел таких как я, ненавидел вездесущих, чрезмерно любопытных пройдох. Знал уже тогда, что я доставлю ему немало проблем и от того возненавидел живой блеск и энергию прущую от меня. А я влюбилась. Глупо и бесповоротно.       —Прошу любить и жаловать — Рейко Такано, выдающаяся ищейка двадцатого филиала, которая теперь будет работать с вами, — мой бывший начальник был как никогда красноречив, всё ещё находясь под впечатлением от моих заслуг. — Жаль терять такого бойца, но раз того требует дело, я рад передать её под Ваше руководство, Уи-сан!       — Премного благодарен, — лицо его оставалось холодным и видно было, что говорил он следуя регламенту. Уже тогда я испытывала его терпение, действуя как нельзя препротивно на его нервы. — Меня зовут Уи Коори, и с этого дня я являюсь твоим новым непосредственным наставником, — обращался он теперь ко мне, сложив руки за спиной. —Зная о твоих достижениях, я возлагаю на тебя большие надежды и надеюсь на благоприятное сотрудничество.       Это Уи Коори-сан. Следователь особого класса. Сейчас я вижу его впервые, но совсем скоро судьба сплетёт нас воедино и оборвёт одну из жизней. Мою. Печально, что мы так и не сходили ни на одно свидание. Кто украл его первый поцелуй? Надеюсь не его девочка-припевочка с розовыми волосами.       Вы можете спросить — почему я не предала огласке всё, что узнала про семью Вашу? Наверное, потому, что распад единственного оружия против гулей не моя цель. Все эти прятки, войнушки с управлением не что иное, как игра, в которой проигрыш велик, а выигрыш ничтожен. Моя победа — секунда горькой правды, моё поражение — стойкий людской покой за защитой великой организации. Таких потрясений народной массы я не желала. Когда вера в правоохранительные органы исчезает, люди остаются в полнейшем дезориентировании, у них пропадает чувство защищённости. Посмертные лавры гонца правды в противовес вечному недоверию к властям — не равноценный обмен.       Вот и он так считал, когда наставил дуло пистолета на меня. Уи нашёл меня первым. Я рада, что моим убийцей станет он. Мой начальник достоин этой награды. Не достоин он только такой тяжёлой правды. Мне бы не хотелось, чтобы Коори разочаровался в своём пристанище жизни. Хотелось бы, чтобы он умер в бою, веря, что отдал жизнь за товарищей и справедливость, воспетую им в смысле его существования.       — Почему ты просто не бросила это, — не веря в происходящее, зло процедил мужчина, сжимая оружие. — Почему ты заставляешь меня идти на такие меры? Почему я должен устраивать казнь своим подчиненным?       — Вы можете уйти, я вас не держу, — уверенно выговорила я, понимая, что скоро потеряю сознание.       «— Ох, ничего себе! — присвистнула я, разворачивая ноутбук к, работающему со мной, Уи Коори. — Вы только посмотрите!       Наставник сидел за столом напротив и был обложен громоздкими бумажками, требующими его внимания. Его головы я почти не видела, согнувшись над столом, он становился невидимым для меня. Поэтому ему пришлось приподняться на стуле, чтобы он смог хоть что-то увидеть.       — Что там? Нашла что-то по делу? — оторвав взгляд от бумаг, подал голос Уи.       — Не плохой такой фонтанчик у Розевальдов, как вы считаете? — на экране была открыта фотография небольшого садового фонтана, сделанного под рыдающую нагую женщину, изображённую лишь по пояс, с лицом, запрокинутым ввысь, вероятно, к самому Богу. — Жутковато, но очень круто, скажите? — я ткнула в изображение с, показавшейся мне, довольно интересной задумкой с красной водой, вытекающей из глаз и рта узницы. — Она будто кровью плачет! Невероятно!       — Идиотка, не отвлекай меня на подобную чушь, — наставник не оценил шедевр архитектуры и зло принялся за прежнее дело.       Достаточно грубо. А впрочем, ладно.»       — …Не много ли ты на себя взяла, мелкая сошка? — никогда не умела успокаивать его, только злить. — Твоя жизнь оборвётся здесь. Ты больше не в праве, — он вдруг гадко усмехнулся. — да и не в состоянии, что-то решать.       — Я...       — Наверное, ты думала, что рытьё в подноготной CCG принесёт тебе славу и власть? Участь жалкой предательницы, дезертира, тебе и не представлялась, ведь так? — он снял предохранитель и наставил дуло прямо мне в лицо. — Никогда не умела видеть обе стороны медали, идиотка.       «Архив всегда нравился мне своей мрачной тишиной. Тут мне никто не мешал и думалось просто «на ура». Небольшой проблемой был мой рост, не позволяющий так же беспрепятственно оглядывать папки и на верхних рядах, что, зачастую, были важнее папок на уровне глаз. Это было проблемой, но не сейчас, когда у меня в сподручных самый бесподобный юноша — Уи Коори.       — Вам не нравится метод Киджимы-сана? — вопросы сыпались сами собой, наверняка, напрягая моего спутника.       — Он рушит мнение о CCG, — сдержанный голос за спиной ласкал слух мягким тембром, я почти чувствовала его грудь своей спиной.       — А мне кажется, его методика очень хорошо влияет на гулей, — почти прохрипела я в попытках дотянутся до нужной папки, находящейся почти на самом верху.       — Потому что ты никогда не берёшь в расчёт другие обстоятельства, — со вздохом произнёс мужчина и, перегнувшись через меня, достал объект моих мучений. — Учись видеть обе стороны медали.       Он ещё что-то говорил, но я не слушала. Спина отчётливо горела от прикоснувшегося тепла любимого наставника, что даже не обратил на это внимания.»       — Я всегда хотела быть похожей на вас, — усмехнувшись нагрянувшим воспоминаниям, прокряхтела я, откашлявшись. Сил оставалось всё меньше, всё больше хотелось ему сказать. Пришлось опереться на стену. Только бы не терять сознание так скоро! — Думаю, с вашими блестящими способностями и обостренным чувством справедливости вы далеко пойдёте... Я восхищалась вами и, как не секрет, была влюблена в вас... — моя сумбурная речь не впечатлила его, на просветленно злом лице не двинулся ни единый мускул. — Вы истинный пример для подражания, надеюсь, моя смерть сделает вас ещё более уважаемым и значимым для управления. — так я подошла к последнему, чего желала. — Позволите исполнить мою последнюю волю?       — У предателей нет права последнего желания, — брезгливо поморщившись выплюнул он, заставляя меня поразится им ещё раз. — Прощай, Рейко Такано.       Мужчина взвёл курок и выстрелил мне точным попаданием в сердце. Не захотел портить лицо на похоронах или не захотел оттираться от моей крови? Больше не важно.       И не больно.