Реверс

      В конференц-зале было удушающе жарко и откровенно скучно. Несмотря на открытые окна, воздух совсем не циркулировал и в помещении было почти так же невыносимо, как и на улице. Восседая на одном из стульев длинного стола, девушка поминутно обмахивалась клипбордом с заготовленной речью для её начальника, уныло рассматривая вид за громадными стёклами. Над городом стояло дрожащее марево, доводящее до исступления любого находившегося под ним более часа. Зелёные деревья отдавали чересчур ярким светом от бликов солнца и казались вычурно резкими на фоне каменных джунглей. От такого контраста становилось только хуже, отчего горожане не могли дождаться вечера с его сопутствующей прохладой.       Безучастно, задумавшись о чём-то своём, она елозила трубочкой в стаканчике с лимонадом, что купила по дороге с обеда. Вскоре это помещение должно заполниться важными людьми и тогда, вероятно, тут станет ещё жарче. Пока же следователь скучала здесь одна, ожидая визита начальника и его главной подчинённой. Последнюю она, впоследствии, невзлюбила за привилегированность, коей девчушку одарил их общий командир, почему-то, обделяя без малого влюблённую в него её саму.       — Ты чего тут сидишь? Я тебе что сказал сделать? — она вздрогнула от внезапного грубого голоса и тут же обернулась, цепляя трубочку губами.       У самой двери стоял ослепительно прекрасный Уи Коори, выглядя, как всегда, исключительно сдержанно и строго. Одной рукой придержав стеклянные створки, он пропустил в зал свою милую любимицу, заходя за нею вслед. Ихей же, казалось, не заметила учтивого манёвра своего наставника и, приняв всё как должное, тут же припорхнула к панорамному окну, уперев маленькие ладошки в чистую поверхность.       — Охлаждаюсь, — трубочка плюхнулась в стаканчик. — Я вам, кстати, тоже взяла, только он с черешней, надеюсь, она вам по вкусу?       — У меня сейчас конференция с представителями филиалов четвёртого и седьмого районов, — процедил сквозь зубы тот, прильнув к столу и почти выплюнув слова ей в лицо. — Где дело по «Эстету»?! Какого чёрта ты ещё не готова?! Бегом марш в архив!       Девушка опешила от такой реакции, по глупой привычке вылупившись на него. Ей совсем не хотелось злить мужчину и уж тем более выслушивать за очередную попытку наладить отношения. Не дожидаясь упрёка ещё и по поводу оцепенения, она, рвано кивнув, тут же переменилась в лице и выскочила из зала, под усталые вздохи руководителя.       Уи был разгневан и крайне взвинчен, пусть и скрывал это в твёрдом взгляде и походке. Виной тут не только неисполнительная подчинённая, но и непосредственное начальство, что взвалило на него важную встречу, вынуждая тратить время не только на пустой трепет сослуживцев, но и на распределение обязанностей по своему немногочисленному отряду. Он же терпеть не мог, когда что-то шло не по его планам, особенно, когда в эти планы вмешивались третьи лица. В отличие от Рейко, на работе он занимался строго работой и ничем больше, отдаваясь своему дело всецело, головой и телом.       «М-да, хотела как лучше, получилось как всегда…» — думала неугодная, быстрым шагом отмеряя расстояние от конференц-зала и до указанного места назначения.       «Эстет» — гуль превосходного вкуса и тактики, появившийся не так давно и громко, но так изящно и бесподобно, что затмил собой порочность окружных районов Тиёды. Ранга он не имел, так как в открытый бой со следователями не вступал, да и не показывался общественности вообще, орудуя, по-видимому, исключительно аккуратно и скрытно. Не смотря же на то, убивал он с завидной регулярностью, унося жизнь каждую ночь, никогда не пропуская свой час смертоубийства. Предположительно гуль был мужчиной, с удивительно чётким виденьем прекрасного — жертвами приходились молодые девушки с поистине красивой внешностью и фигурой. Отличительным признаком убийцы выступал сам способ умерщвления: он никогда не порочил своих жертв, так же не портил их красоты, убивая всегда точным единым ударом в сердце, которое зачем-то забирал с собой или съедал на месте. Извечная метка на латыни, аккуратно высеченная под ключицами и звучащая как «aliquem insane amare»* присутствовала на всех несчастных, являясь последним посланием к нежным красоткам, покинувшим этот мир. Впоследствии он сократил её до ставшей не менее узнаваемой аббревиатуры AIA, наконец, обретя имя и почерк, не потеряв при том присущего пафоса и красоты убийства.       Конференция была организованна как раз по поводу такого неуловимого и чрезвычайно смертоносного «Эстета», что возмещал сердца девушек на множестве трупов мужчин, убитых им же, но уже без присущей утончённости — кровожадно, жестоко и излишне кроваво. И если бы она к ней не успела, Уи расправился бы с ней так же безжалостно и изощрённо, приправив всё это отборной порцией нареканий и выговоров, связанных с её некомпетентностью, несоответствующей званию работника бюро. Когда она вернулась, то заметила, что собрание почти начато, а её начальник уже занял своё место возле магнитного флипчарта и, разложив подготовленные бумаги по столу, быстро перечитывает материал с крайне сосредоточенным видом. Все стулья, кроме одного, были заняты, и она немедля продефилировала к своему месту, находящемуся пред Коори с правой стороны. С левой же сидела незабвенная розоволосая следовательница, что с невозмутимым видом медленно потягивала предназначенный для её наставника черешневый лимонад, к которому он, судя по всему, даже не притронулся.

***

      Тяжёлый рабочий день можно было считать оконченным — потерев уставшие глаза, девушка только заметила, что на улице уже стемнело, а рядом нет никого больше, кроме неё самой. Зима делала своё дело, сокращая дни взамен удлиняя ночи и сейчас, не смотря на не столь поздний час, мгла уже опустилась на город, понижая градус воздуха за окном. В помещении, благо, было тепло, но от белого искусственного света в дуэте с чернотой улиц, кабинет казался слегка мрачноватым и безжизненным, неподвижно утопая в абсолютной тишине, прерываемой только еле слышным жужжанием стационарного компьютера. Встав из-за стола, она, проводя по пути пальцами по рабочим местам коллег, вальяжной походкой прошла до большого окна, отодвинув шторку чуть в сторону. Из-за вечерних сумерек в холодном стекле отражались только очертания комнаты за её спиной, и она сама, выглядевшая слегка потрёпанно из-за нелепой причёски с множеством петухов, которых она тут же пригладила, приведя себя в более божеский вид. Оставаться на работе более не хотелось, к тому же тот, ради которого можно было и задержаться, за весь день заходил к ней лишь раз и то, как всегда с новым поручением. Тут и думать нечего — несчастная Рейко не интересовала его как женщина, даже больше, как и работник, она ему тоже не импонировала. Грузно выдохнув, она с досады зашторила окно и вернулась на место. Выключив компьютер и натянув пальто, девушка лениво переобулась и так же выплыла в коридор, где её уже дожидалась бывшая коллега.       — Ничего нового, Хан, как и всегда! — спускаясь в главный холл управления, Рейко шла под руку со своей старой подругой, намереваясь покинуть офис.       — М-да, ты даже не работаешь больше с нами, а всё называешь меня этим дурацким прозвищем, — сокрушённо вздохнула та, внезапно дёрнувшись назад, так как её спутница отчего-то замерла. — Что?       Шикарное мраморное фойе прощалось со своими обитателями до следующего утра, пропуская сквозь свои двери уставших последних работников, лаская взор изящными золотыми обрамлениями колон. Дорогая помпезная люстра светила мягко и бело, удваивая атмосферу дороговизны огромного вестибюля, казавшегося теперь особенно просторным и презентабельным. Приятная позолота присутствовала абсолютно в каждом его уголке, начиная от расписного потолка в стиле бесподобного барокко, окружённого полностью золотым векторным орнаментом и заканчивая светлой мраморной плиткой с шоколадными жилками. Тем самым создавалась роскошная гармония с величественной эмблемой организации, выведенной в самый центр картинного зала, являющегося чуть ли не самой красивой частью головного офиса и всех существующих филиалов.       В его торжественности утопал не менее прекрасный, но сильно омрачённый своей безумно утончённой печалью мужчина, что только войдя сюда привлёк к себе восхищённый взгляд молодой работницы бюро, давно страдающей от неразделённой любви и сильной тяги ко всему запретному. Однако удивления в этом взгляде было не меньше откровенного поражения его красоте. Так как вместе с ней он внёс в этот интерьер трагически серый вид твёрдой уверенности, граничащей с полнейшим отсутствием каких-либо эмоций на просветлённо хмуром лице, обрамлённом такими лёгкими тёмными кудрями, отчего делался похожим на смертного ангела внеземной симпатии. Его лёгкий стан, плавная походка выдавали в нём творческую натуру. Не было никаких сомнений в том, что с под его изящных рук на свет рождались или изумительные, великолепные мелодии или живые, по своему понятые портреты уличной жизни, так верно отвергнувшей его.       Полная противоположность светлому залу в купе с удивительно живыми и отточенными, но всё же неестественными движениями и стали причиной такого ступора — пальто легко упало на пол, мужчина аккуратно его стянул, оставшись в центре холла уже без верхней одежды. Казалось, если он сейчас же выйдет за дверь, то непременно растворится в серости спустившейся зимней ночи, не оставив от себя ничего и никакой надежды отыскаться вновь — вокруг него буквально кричала атмосфера чудовищной тоски от всеобщего неприятия и следующего за этим одиночества. Даже сейчас, при его довольно интригующей внешности и намереньях, он оставался невидимкой — за ним следила только Такано, а девушки за стойкой регистрации весело щебетали, будто и не видя причуд тонкого совершенства человеческого образа.       — Что с тобой? — Хана непонимающе моргала, и было двинулась вперёд, но была удержана за руку своей застывшей подругой. — Да что там?       — Слушай, тебе не кажется, что он как-то странно себя ведёт? — девушка махнула в сторону регистратуры и подруга, наконец, обратила внимание на великолепного мужчину в шикарном пальто.       — Хочешь у него спросить? — брюнетка, нахмурившись, посмотрела на неё. — Пошли, у нас есть дела поважнее!       — Ладно, постой здесь, я быстро!       — Ты серьёзно?!       Долго эта импозантная личность не смогла быть в отстранении от чужих глаз и вместе с ней к нему двинулась и охрана, что действовала скорее не от интереса, а от смысла своего существования как органа правопорядка и задачи интересоваться любыми неизвестными проникающими внутрь. Шли они вяло и крайне нехотя, разбазаривая всю свою энергию на нескончаемые переговоры с извечными улыбками, несущими некий язвительный характер — наверняка объектом их насмешек выступал отрешённый мужчина в центре фойе, что, напротив, не замечал их, так же как и они его пару минут назад. Не смотря на чёткую концентрацию только на своих действиях, он всё же не позволил подойти ближе ни хранителям правопорядка, ни самой Рейко, внезапно разжав ладонь и продемонстрировав общественности какой-то осколок то ли стекла, то ли еще чего-то, заставляя охранников оголить кобуру и бросить все свои нелепые шутки.       Серая майка, скрывающаяся до того под пальто, легко расходилась под рукой ослепительного совершенства, пуская мёрзлые мурашки по белоснежной коже, соблазняюще оголив грудь и ключицы своего хозяина. Остановив своё разрушение на половине пути, он занёс осколок над собой и, расплывшись в благодарной улыбке, нежно, тихо и слёзно что-то зашептал на непонятном французском, вмиг абстрагировавшись от внешнего мира и требований опустить предмет, говоря, как оказалось, свои последние слова. Атмосфера тревоги и всеобщего возбуждения заметно возросла — теперь все находящиеся в холле обратили свой взор на него — глядя пустым взглядом вперёд себя, он сорвал оглушительные крики женщин, когда уверенно провёл по коже осколком, высекая что-то на оголившемся участке чуть ниже ключиц.       — Не троньте! — в ослеплении закричала Рейко, остановив рукой мужчин, вынужденных подчиниться вышестоящему по должности.       От боли его глаза залились слезами и быстро покраснели, делая его ещё прекраснее. Когда же он закончил, то задрав голову точным ударом поразил себя в сердце, валясь на пол.       Так изящно уйти из жизни мог, наверное, только он — эстет.       В глазах девушки, упавшей пред ним на колени, отразилась такая знакомая и нетривиальная фраза – на коже красовались рваные слова «aliquem insane amare».       Мужчина больше не подавал признаков жизни. Пульса у него не было, но пока ещё такая горячая кровь сочилась с красивых порезов и тщательно перемотанной, но, увы, уже не способной регенерировать, широкой раны под животом. В голове всплыло недавнее происшествие со следователем, утверждающем, что ему довелось встретить и даже сильно ранить «Эстета» ценой сломленного куинке, осколок которого, как она поняла, он теперь сжимал в руке. Сейчас, когда жизнь уже не теплилась в этой груди, его лицо изрядно побледнело и утратило свой ангельский вид — она поспешно вскочила на ноги, дабы не перепачкаться в вязкой крови и отошла в сторону, отвернувшись от мёртвого совершенства. За ним уже спешила группа криминалистов и медэкспертиза, вызванные охраной, что выглядела весьма поражённо и взволнованно от такого фееричного шоу авторства давно разыскиваемого гуля.       — Алло, что-то случилось? — голос Уи в трубке звучал устало и спокойно, мягким проникающим тембром, заставляя девушку тут же млеть от удовольствия обрадовать его такой вестью.       — Случилось закрытие дела «Эстета», поздравляю нас!       — В каком смысле? — она не могла видеть, но могла почувствовать, что он нахмурился в этот самый момент, вероятно не понимая, зачем она беспокоит его в внерабочее время.       — Вы всё ещё в управлении?       — Да.       — Будьте добры, спуститесь в холл.       Когда в светлый вестибюль вступает её наставник, Такано встречает его уже без Ханы. Обречённая на ужин в одиночестве, в связи с брезгливостью подруги, она бесцельно всматривается в большие окна управления, думая о чём-то отдалённо прекрасном. Пока в ней не проглядывается неусидчивость и вечная заносчивость, она кажется совершенно обычной и даже спокойной, особенно когда перед ней, отстранённо задумчивой, копошится группа людей. Такой контраст, мягко говоря, приводит его в изумление и даже приятно удивляет, оставляя после себя частичку симпатии, что тут же тонет в тысячи крупицах закоренелой неприязни. Видеть её усталой и измученной приходиться не часто, в обычном своём настроении девушка ведёт себя крайне дотошно и, реже, возбуждённо. От всего этого Уи успел устать, встречая и провожая новых напарников в вечный путь покоя и тени, которые, казалось, изначально подавали неплохие шансы на успех на своём поприще и так бесславно погибали, отдавая жизни за людей, так никогда и не узнающих об их жертве.       О смерти «Эстета» он уже уведомлён и ничего нового она ему сказать не сможет. Мягкая тёплая рука ложится ей на плечо, и она оборачивается, тут же подскакивая, озарив его своей улыбкой.       — Вы…       — Уже всё знаю, — взмахом руки прерывает он, выудив сигарету из пачки и кивнув в сторону выхода.       Она безропотно следует за ним, наслаждаясь его присутствием и молчаливым согласием присутствовать ей. Смерть ангела девушку больше не интересует, а компания любимого следователя ощутимо поднимает настроение.       — Может, отпразднуем? — спрашивает она, охваченная морозным воздухом улицы.       — Не думаю, — из уст его вылетает дым, и он вглядывается в её лицо сквозь него. — Тебе ещё отчёт заполнять, не забыла?       Рейко вмиг сникает и это не укрывается от его глаз, сопровождаясь лёгкой улыбкой. Её руки мерзнут, и она прячет их в карманы пальто, тут же нахохлившись, зарывается глубже в шарф. Девушка ведёт себя так по-женски, что заставляет умилиться строгого в работе следователя, несказанно расслабляя того своим видом. Он же совершенно не чувствует холода и сигарета медленно тлеет между пальцами, улетучиваясь сизым дымом в черноту ночи, не оставляя от себя громкую «надежду».       — Это же завтра, не сейчас... — отмолчавшись, произносит она, и он извечно хмурится.       — Ихей уже ушла, так что нет.       — Мы можем отпраздновать вдвоём, в чём проблема? — не сдавалась та, упорно не замечая смены настроения собеседника.       — Что о нас подумают? Начальник и его подчинённая идут в бар одни, какой повод для сплетен! Смотри на ситуацию не только с той стороны, которая тебе нравиться.       Девушка устало выдыхает и деланно обижается, отвернув голову к тёмной парковке, запахнув сильнее пальто. Сейчас в управлении, как и на стоянке, нет почти никого — в этот час все уже сидят по домам или по пабам, отдыхая от рутинной работы. Недели тянулись медленно, а дела стопорились с завидной частотой, загоняя даже самых матёрых в тупик лени и безысходности. Оставалось только ждать весны, которая обычно поражала своей кровавостью, расцветшей в зимней спячке безжалостных монстров, копивших силы для триумфального возрождения. Коори был не глуп и далеко не слеп, поэтому с лёгкостью раскусил её фарс, в последний раз затянувшись, перед тем как щёлкнуть мелкий бычок в сторону. А часом позже они вместе сидели в раменной и впервые сердце девушки радовалось в унисон с желанным мужчиной, позволившим единственную слабость на пути к необратимой скорби.

***

      — Я сказал «нет», — бросив папку с документами на стол к ней, отчеканил мужчина и чуть поддался вперёд, уперев руки в боки. — Сунешься туда и считай должность ты свою потеряла. Ясно изъясняюсь?       — Более чем, — фальшиво улыбнулась девушка, а мужчина уловил её нарастающую злость.       — Работай, — он бодро развернулся и пошёл к лифтам.       Девушка тут же вытянула руку и наставила на него воображаемый пистолет.       — Пуф! — начальник не услышал и не увидел ничего. — Как же ты надоел.       В очередной раз Уи даёт ей отворот-поворот, не считая ответ «нужно», как достаточно веский аргумент для личной встречи с самим руководителем нулевого отряда, а так же знакомства с членами солнечного сада. Такие связи ей нужны были позарез, а попасть туда просто так было невозможно, да и правда — особой причины не было. Точнее не было повода, о котором она могла бы спокойно поведать нерадивому начальнику и тут же не загреметь под подозрение в дезертирстве. Простое знакомство с весомой личностью в CCG, то бишь Аримой Кишо, Коори обеспечивать не желал, к тому же так же не верил в правдивость таких намерений, всё ещё требуя озвучить настоящую цель такого манёвра, отвечая на все просьбы провести её с собой твёрдым отказом.       Между тем таким поведением она выслужила огромные папки отчётов, требующих корректировки и немедленной доработки, растущие не по дням, а по часам, увеличивающиеся по факту от каждого слова в сторону непобедимого следователя. Мужчина специально заваливал её работой для того, чтобы у девушки банально не было времени на посторонние дела и хождения в другие отделы управления, что, в принципе неплохо действовало на продуктивность, так же как и на нервы. В связи с его должностью возразить ему она просто не имела права, продолжая корпеть над бумагами днями напролёт, не желая даже видеть жестокого начальника, не то, что слышать любимый голос, ставший чересчур грубым и властным.       Такой ярый протест был обоснован закоренелой неприязнью и лопнувшим терпеньем к абсурдным идеям молодой работницы, не умеющей, по его мнению, видеть ситуацию в целом. Мисс «хочу всё знать» не только досаждала ему своей невыносимой дотошностью, но и весьма травила душу ядовитым любопытством, связанным с поздним максимализмом, до ужаса раздражающим устоявшиеся взгляды на жизнь уважаемого наставника. Её позиции, мнение и выбор, на корню противоречили более обширной точке зрения Уи. А с какой пытливостью она отстаивала свои интересы — голова шла кругом. С такой внушительной характеристикой общаться с флегматичным следователем ей абсолютно противопоказано. К тому же получить выговор за неё ему не грезилось и не смотря на то, что Рейко Такано обычно не вызывала ничего кроме симпатии у имеющих с ней дело, её недостатки множились в его глазах от той же враждебности, вызванной крайним недоверием.       Три года назад в её голове зародилась мысль, уничтожившая её покой и мирный сон. Мысль, убившая на своё строение многие часы и дни — мысль, обросшая толстой скорлупой сомнений и догадок, хранившей идею от чужих глаз и внешних воздействий. Долгое заключение в тени ослепило её и выбило почву из-под ног и теперь, когда беспомощность осточертела, пришло время решений.       Уи Коори слишком ненавидел её и тут просчитался — накинув работы, он лишь подсобил ей, так как причину для задержки в офисе придумывать не пришлось. Подозрений возникнуть так же не должно — в связи с последними событиями она теперь частенько засиживается в офисе допоздна, изредка удивляя охрану своим запоздалым появлением в приёмной. Иногда она уходила особенно поздно, и именно поэтому дубликат ключей одного из них сейчас спокойно лежал у неё в кармане. Им никогда не хотелось шастать по всему управлению в поисках оставшихся, они пользовались камерами и верили уборщицам, последним посетителям помещений до следующего дня. А что до неё, так достаточно было закрыть за собой двери управления и они понимали, что она уже ушла. Проворачивать всё остальное одной было бы слишком опасно и крайне сложно, именно поэтому пришлось обратиться к старым знакомым.       …Когда свет во всём здании был погашен, а охрана спокойно почивала в своей комнате, Рейко уже стояла у дверей чёрного входа предназначенного для обслуживающего персонала и тихо настраивала микронаушник, стараясь вставить его так, чтобы тот ненароком не выпал. На улице было тихо и слишком темно, поэтому действовала она наощупь, не желая привлекать внимание лишним отблеском. Рядом, на парковке, одиноко порхали ночные мотыльки, суетясь над густо пахнущими кустами рододендрона, являющимися живой изгородью и магнитом для глаз; а так же фонарем, собравшим вокруг себя табун мошкары, вьющейся у самой лампочки, неуловимо щебеча. На заднем дворе не было ни души, и такая атмосфера уединения направляла мысли на нужный лад.       — Ты там всё? — наконец зазвучало в динамике, и девушка зажмурилась от резкого звука. — Время не детское, мне на работу завтра…       — Не гунди, я тут, пошли.       Ключ легко заскользил в замочной скважине, и дверь пустила её внутрь. В нос тут же ударил ядовитый запах краски и сигаретного дыма, невыветривающегося в каморке, используемой охранниками в качестве тёплой курилки в зимнее время года. Комнатка была до отвала набита всякими швабрами-тряпками, пахнущими соответственно неприятно, и не смотря на свои небольшие размеры, вмещала в себя весь хозяйственный арсенал, в придачу теснясь с громоздкими садовыми инструментами. Находиться здесь было сравнимо с пересечением минного поля. Любое неосторожное движение могло поднять на уши весь этаж и созвать сюда охрану, поэтому её она быстро миновала, уменьшив шансы на обнаружение примерно на половину из ста.       Величественный холл принял её нерадушной холодностью, неестественно поблёскивая от вечерних огней. Теплота золота стен и мебели померкла в сумраке, Рейко даже показалось, что приёмная всегда была такой пустынной и мрачной, отдающей атмосферой ночных театральных залов, таких же громадных, но до ужаса неуютных в пелене темени и молчания. Стаккато раздавалось здесь даже при свете дня, ночью чьи-либо шаги уверенно раздадутся отголосками звонкого эхо, усиленного дрожащим воздухом мглы. Любоваться ужасающими тенями можно было долго, но в план это не входило, пришлось скоро покинуть фойе. А выйдя на большую лестничную клетку, она тут же повернула к ступеням, даже не думая о площадке с лифтами, пропуская соблазн достигнуть одиннадцатого этажа за пару мгновений, обеспечивающих ей незамедлительный арест.       Мрачные пролёты пускали мурашки по коже, но не замолкающий Масахиро в динамиках с лёгкостью разбавлял атмосферу чудовищной пустоты, разгоняя звенящую тишину, давящую в купе с непроглядной теменью.       — Что там с камерами, я надеюсь, за мной сейчас не следит целое охранное отделение? — остановившись между этажами, чтобы отдышаться, девушка облокотилась на стену и упёрла руку в разболевшийся бок.       — За тобой следит только полуночный ковбой, — как всегда отшутился Хироки, сделав большой глоток кофе. — Записи на камерах закольцованы, так что видят они только проклятущую темень часом ранее, а вот у меня полный доступ, помаши заиньке!       — Так ковбой ты или заинька? — усмехнулась она, окинув взглядом пролёт в поисках «всевидящего» ока.       — Я левее, мышка! — зашёлся хохотом тот, заставив её вновь зажмуриться.       Громкие звуки слишком выделялись на фоне оглушающей тишины и били не меньше всепоглощающей темноты.       — Поздравляю, перестань меня оглушать, ушки мышке ещё нужны!       Всё вокруг стало каким-то чужим и враждебным по отношению к ней, стоило ей подступить к дверям старого председателя. Нервная дрожь проскочила по всему телу от вида единственного кабинета на всём этаже. Темнота больше не предоставляла места укрытия, наоборот сжимая и давя со всех сторон своей гнетущей тишиной. Наверное, только сейчас она смогла взглянуть на ситуацию трезво, без всяких опрометчивых загадок и надежд — шанс попасться был гораздо выше удачного исхода событий. Деяние, задуманное ею, не имело никаких положительных сторон, способных хоть как-то оправдать её неуёмное любопытство пред маячащей плахой. Ей вдруг стало невыносимо страшно и тесно в узком коридоре. Приступ паники давал о себе знать, пуская руки в нервный тремор, отвлекающий своим отсутствием контролирования. Она поняла, что тревога, накатывающая на неё чередующимися волнами, скоро захлестнёт её с головой, и ясно мыслить уже не представится возможным.       Страх постепенно сковывал её, не давая ни шагнуть вперёд, ни отступить назад, на, казавшуюся теперь, такую мирную и спокойную лестничную клетку. Однако отступать она и не собиралась. Останавливаться на полпути к цели было бы слишком глупой тратой времени и нервов, так что, сжав кулаки, она всё же неуверенно толкнула дверь, тут же проникая в просторный кабинет, вызвавший чувство скованности и лёгкого смятения.       В глаза сразу же бросились величественные окна в викторианском стиле, растянувшиеся по всей широченной стене, не имеющие при этом штор или какого-либо тюля. Рейко находилась здесь не впервые, но помпезный вид серых стёкол поразил её не меньше чем в прошлый раз. К тому же в темноте они выглядели особо жутко и атмосферно, нагоняя жути похлеще мёртвой тишины всего спящего здания. С улицы в кабинет проникал тусклый лунный свет, пуская крупные пылинки в хаотичный пляс, угнетавший своим серебряным отблеском от гладкой плитки, осветившей тусклым цветом всю комнату. Высокий потолок производил впечатление второго фойе — кабинет уступал ему разве что в меньшем размере и большей мрачностью, в прочем, не отличаясь и грандиозным уютом. От пустоты помещения она поёжилась и незамедлительно двинулась к столу председателя, дабы поскорее с этим закончить.       В комнате, куда после вошла Такано, было весьма приятно и уютно. Светские цвета обоев и достаточно дорогая, конечно при том удобная, мебель, что сразу понравилась своей обширностью, впервые создавала комфорт со вкусом заполненной комнаты. Здесь в её голове вновь настал покой и умиротворение, наконец, она смогла успокоиться и вернуть прежний уверенный нрав. Девушка уже сидела за столом Фуруты Нимуры и буквально светилась от счастья, пока Масахиро читал ей нотации, боязливо вслух выражая своё недовольство этой затеей.       — Подожди, мне сюда нельзя! — теряя терпение, а между тем и самообладание, молил бывший однокурсник.       — А мы быстро… Ого!       — Я же говорил, тут всё засекречено и ты тут чужая…       — Афигеть! — восторженно воскликнув, девушка поддалась к экрану компьютера, не веря своим глазам. — Да тут все дела с момента основания организации!       Мужчина не разделял восторга своей подруги и мечтал скорее отвязаться от невыгодной для него затеи. Ночь близилась к завершению, спать ему осталось несколько часов, а Рейко совершенно не желает его слушать, тем более принимать в расчёт его скромный протест. В нём всё больше разрастался страх быть замеченным, он уже успел пожалеть о том, что согласился помочь бывшей однокурснице и хотел немедленно всё прекратить.       — Послушай, это конфиденциальная информация, мне нет сюда доступа, — боязливо сообщил по динамику тот. — Как и тебе, между прочим. Заканчивай с этим, лезть туда — слишком рискованно, мы…       — Ты только посмотри, сколько данных! С ума сойти! — ослеплённая находкой, Рейко даже не слушала своего напарника, раскрывая десятки папок. — Глазам не верю, блин!.. Блин.… Как же среди этого найти именно то, что мне нужно?       — Это слишком долго, Рейко, нам это не под силу! Тут понадобятся часы, может даже дни, — нагнетал он. — Нет, это определённо невозможно. Уходи оттуда.       Правды он не хотел, и совершенно не понимал зачем к неё рвётся она. Неужели у неё совсем шарики за ролики заехали, раз она собирается повернуть такое? Масахиро никогда не отличался тягой к высшему, ему всё нравилось, наверное, даже по началу милое и сильное желание работать, когда она приносила ему различные данные, прося их расшифровать. Теперь же, когда непомерное любопытство занесло её, а вместе с ней и его, в невероятное безрассудство, он мог только радоваться тому, что не видит, как по завороженным глазам мелькают искры, сменяясь поминутно задумчивостью и вновь ослеплением; как по её губам ползёт неуловимая улыбка, зажигаемая ощутимым успехом на своём поприще.       — Что ты там ищешь? Тебе что, власть голову вскружила? Не сходи с ума, делай своё дело и проваливай уже оттуда! — в конец взбесился мужчина, гаркнув не своим голосом от напряжения.       — Ладно, извини, ты прав, — резкая грубость сбила ослепление, и девушка была даже рада этому, так как и правда потеряла счёт времени.       Между тем слова Масахиро не были пустыми — близился ночной обход, и, не смотря на то, что кабинет Фуруты Нимуры был последним в плане, времени он занял вдвое больше остальных, значительно урезав шансы на успешное и спокойное ретирование с места преступления. К тому же, микрофон нужно было спрятать так, чтобы его ни в коем случае не обнаружили, прибор был взят на время у n-лиц и потеря оного влетит ей в копеечку, посрамив и без того не блестящую репутацию. Дело осложнялось тем, что без своевременной подпитки электроэнергией жучок мог работать не больше пяти дней, что являлось крайне маленьким сроком для неё. Повторять ночные рейды по нескольку раз в неделю хотелось не меньше желания пустить себе пулю в лоб — то бишь ни сколько такая затея девушке не прельщала. Пришлось устанавливать свои утилиты и подсоединять прибор к компьютеру следователя. Такие манёвры были чересчур опасны и ненадёжны, но другого выбора не представилось, и действовать вышло почти на ходу.

***

      — Ты даже не представляешь, во что ты влезла… — зло прошипел Фурута и, надавив на хрупкое плечико, вжал её в стену.       Рейко допустила неосторожность проникнуть в кабинет вышеуказанного персонажа для изъятия компрометировавшего её прослушивающего прибора и, при попытке покинуть комнату, встретилась с ним, что говориться, «face-to-face». Рука автоматически сжала предмет и юркнула за спину, всё же мелькнув пред внимательными глазами первого класса. Тот сразу всё понял, и лицо его озарила победная улыбка. В этот самый момент в голове её проскользнула мысль неминуемого и долгосрочного конца, начавшего отсчёт именно сейчас.       — Что вы… — шикнула в ответ девушка и когда хватка усилилась вмиг стушевалась, испугавшись. — Хватит, мне больно!       Мужчина и не думал отпускать новоиспечённую предательницу и уже открыл рот для грозной издёвки, как в коридоре, аккурат пред ними, словно вырос её начальник, услышав голос своей нерадивой подчинённой.       — Что здесь происходит? — достаточно грубо вопрошал тот, взглянув в загоревшиеся надеждой глаза Рейко.       «Вот он, мой спаситель!» — промелькнуло в её голове с появлением наставника.       — Ах, Уи-сан! — делано обрадовался мужчина. — Следите за своими подчинёнными, — улыбнулся после и, наконец, отпустил её. Рейко тут же бросилась за спину спасителя. — Бегают тут, под ногами мешаются.       Не дожидаясь его ответа, Нимура тут же исчез за дверями законного кабинета, оставив после себя неприятный гаденький осадок, испортив всем настроение. Своим поступком он был крайне доволен и предпочёл бы остаться на разборе полётов, если бы не желал выслушивать скучные речи Коори уже в свою сторону. Тот же, недовольно нахмурившись и прикрыв глаза, сдержанно выдохнул, стараясь сохранить крупицы самообладания. Ему безумно хотелось ударить несносную варвару, да так, чтобы окончательно и бесповоротно выбить всю дурь из её бестолковой головы, приносящей ему одни разочарования. Кулаки так и саднило. Каждая клеточка нервов буквально кричала о гневе и желании и ему пришлось сильно сжать их, чтобы не пустить шальной замысел в действие. Он слышал её сопение за спиной и чувствовал мягкие ладони на плече, девушка по своему обыкновению пользовалась возможностью прикоснуться к нему совсем не в то время и место, раздражая его ещё сильнее. Уи шумно дышал носом и молчал уже около двух минут, сомкнув пересохшие губы в тонкую полосу, дожидаясь пока бешеный гнев не стихнет. Когда он почувствовал, что его ярость медленно перетекает в размеренную злость, он брезгливо дёрнул плечом, сбросив её ладони. Властно схватив девушку под локоток, наставник потащил её вдоль длинного коридора и остановился только на лестничном пролёте, резко пихнув вновь испугавшуюся подчинённую вперёд себя.       — Ты что, рыскала в кабинете следователя Фуруты Нимуры?! — зло зыркнул на неё тот, наконец обретя способность выражаться культурно.       — Да-да, подглядела, простите… — вскинув руки вверх пролепетала та и тут же скрыла улыбку, увидев злость наставника. — Знаете, мне кажется…       — А мне кажется, что ты давно нарываешься на большие неприятности, — отчеканил он, бесцеремонно прервав её. — Твои бредни меня не интересуют, ты что, в свои игрушки переиграла? Это не игра, хватит вести себя как чёртова дура! Ты что, не понимаешь, что тебе за это светит?! Да тебя не только из CCG попрут, тебе ещё и статью какую-нибудь пришьют, ты это понимаешь!? — опять взбесился Коори и скорее замолчал, сдерживая грубый порыв.       Ему вновь захотелось её ударить.       — Понимаю…       — В общем, я не на твоей стороне, — внёс ясность Уи, отмолчавшись. — Всё это — не твоё дело, перестань доставлять мне неприятности и займись работой, — холодно бросил он и собрался уже спуститься по лестнице, как она положила руку ему на плечо, заставляя повернуться.       — Куда ушли ваши детективные способности? Мы…       — Слушай ты. — резко шикнул он и двинулся на неё. — Ты когда-нибудь перестанешь совать свой нос, куда не следует? Какого чёрта ты творишь? Я изо всех сил стараюсь закрыть глаза на твои хреновы расследования, но…       — У меня есть… — слушать одно и тоже по кругу ей не хотелось, и он посмела его прервать.       — Нихрена у тебя нет кроме своей жалкой должности и мерзостной натуры! Ты поганая шав… — мужчина вышел из себя, и тут терпеть девушка не стала. Неосознанно занеся ладонь над лицом начальника, она обрушила на него оглушительную оплеуху.       — Не смей, — злобно процедил тот, перехватив её руку и до боли сжав её. — Поднимать на меня руку, мелкая сошка, я раздавлю тебя и глазом не моргну, — резко заведя ей руку назад, он грубо пихнул её вниз. — Пошла вон.       Он уже не слышал её быстрого цоканья каблуков по лестнице, в ушах шумел пульс, и он вновь тяжело задышал. На хлипкие перила вдруг обрушилась череда кротких, но сильных ударов и те жалобно затрещали, передав импульс на этаж ниже. Уи был взбешён и не мог знать — Рейко уходила из управления. Теперь уже навсегда.

***

      Она включила запись и готова была ко всему, кроме этого:       «—Почему именно моя группа должна этим заниматься?! — чей-то дрожащий голос пытался достучаться до напарника Киджимы, впрочем, безрезультатно. — Это кощунство, я больше не могу это видеть!.. Трупы, трупы… У них были семьи! Я…       — Не выкобенивайся. Твоё дело это твоё дело, — твёрдый голос пресёк все плачевные жалобы. — Будь добр выполнять все свои обязанности, проблемы в питании мы можем легко возместить смертью нескольких нерадивых служащих, ты же понимаешь о чём я?       — Я… Я… Вы не посмеете! — мужчина почти плакал, а Фурута — смеялся.»       Не сложно было догадаться, что этот человек больше не топчет белый свет и вряд ли его напарники избежали этой же участи. Голос его был ей не знаком, он сам тем более, отчего жалости в ней не пробудилось. Судя по всему занимался он доставкой мертвечины прямиком на стол к Вашу, а посему даже толики сочувствия червь не заслуживал. Почему именно «на стол»? Потому что в том, что великий клан не имеет ничего человеческого, она уже не сомневалась. Подобного рода записей у неё было немного, но даже этого хватило для подпитки закоренелого недоверия к самому корню организации. Вишенкой на торте стала проверка RC-врат, что по сущности и замыслу своему не должны были пропустить в управление такую мерзость, как гульи отродья, и, увы, удивления в том, что те не срабатывали на определённый порядок лиц, совсем не было. Зато был страх. Дикий и всепоглощающий.       Вернувшись домой она поняла, что тайн у неё больше нет. Квартира была такой же, как девушка оставляла её утром, за исключением незримых передвижений мелких предметов в составляющей её рабочего стола. Она знала, что они искали, и так же знала, что они это нашли. Нет, Нимура был не прав, когда говорил, что она не представляет во что влезла — это она как раз таки и представляла, уверенно и смело. Не представляла она только то, что делать с этой информацией, а так же кто ей поверит и куда теперь бежать. Как они на неё вышли, не было секретом. Вероятно, огромный информационный след прямо таки кричал о вторжении несносной любопытной девчонки из отряда Уи Коори, что и сам с радостью бы от неё избавился. Все эти вторжения в систему, проникновения в частную жизнь, всегда оставляют следы. Подбирать хвосты времени не было, да и при таком раскладе за всем не уследишь. Однако сейчас она не может утверждать, что не знала, что именно так всё и обернётся.       Рейко никогда не видела черту, которую пересекать категорически нельзя. Рейко всегда тащила над собой огромный груз, всегда направляясь в гору и всегда страдая от несоразмерной для неё ноши, в какой-то момент обязательно обрушивающейся на несчастную, сбивая с ног и добивая последствиями. Лезла не в своё дело, нагло плевала на все поставленные законы, пересекала грани дозволенного — в общем, допускала чудовищные ошибки, доселе терпя и воскрешая вновь от сильных ударов судьбы.       Однако белая полоса резко переросла в чёрную. Лимит везения был исчерпан. Госпожа Фортуна весело махнула на прощанье, хихикнув над любимицей. За всё приходится платить — так глупо она посмела об этом забыть, всё глубже забываясь в этом болоте, приближая неминуемую расплату. Час её близок и скоро взмахнёт рука палача, блеснув напоследок наточенной секирой, она оборвёт нежный голос жизни, давшей такие нечестные надежды на успех.