Милый Эшфорд

Каких только историй не хранят в себе маленькие глухие местечки в тени лесов старой и прекрасной Англии, так горячо любимой дамами юного возраста. Ни одни романы так не веяли прелестью и невинностью первой любви, как те, что представляли собой столкновение двух сердец, заплутавших однажды в саду загородного поместья. Так начинались популярные рассказы, однако, этот не из таких. Двое влюблённых молодых людей здесь не преисполнены тех чувств, о которых мечтает маленькая девочка, представляя свою будущность сказкой, полной волшебства. Отнюдь, в каждом из них рождено лишь чувство презрения друг к другу, но, начнём с самого начала. В одном из так называемых «домашних графств» на юге Англии, в графстве Суррей, расположился городок Эшфорд, один из тех, что славился своей живописностью, простотой, уютом и тишиной, в общем, скукой загородной жизни. В середине 19 века, в коем и происходит действие рассказа, он ещё был малонаселён, хоть и находится менее, чем в ста километрах от Лондона. Место это служило домом для небольших семей среднего достатка, к которым относилась и семья Мартинов. Их поместье, большое и просторное для той округи, но весьма тесное для жителей столицы, стояло у черты города, практически в лесу, что никоим образом не умаляло всего его превосходства. Удачное расположение поместья рядом с единственной рекой в городе, Эш, добавляло общей картине больше умиротворения, чем могло бы. Многие приезжие находили здесь именно то, что искали, устав от городской суеты. Местным же всё великолепие природы было в обыденность, и они не замечали ничего, кроме каждодневных хозяйственных проблем. Несмотря на небольшой доход семьи Мартинов, они могли позволить себе прислугу, хоть и малую числом, зато преданную и усердную, которой платили достаточно, чтобы не думать о том, чем прокормить семейство. Уважение достопочтенная чета Мартинов заслужила своей отзывчивостью, добротой и желанием помочь всем и каждому, кто только постучится в их двери, и, несомненно, ни одна семья округа не могла сказать о них ничего дурного. Этот факт позволил главе семьи, отставному военному, мистеру Джеймсу Мартину, заиметь множество друзей не только по всей Англии, но главным образом из сливок праздного общества Лондона. Сам он уже долгое время находил покой в этих тенистых лужайках, наслаждаясь охотой на дичь и рыбалкой. Его дражайшая супруга, миссис Аланна Мартин, напротив, была женщиной бойкой, оживлённой, с чертами куда более военными, чем у её мужа. Её мир давно приобрёл краски спокойные, удивить миссис Мартин было теперь практически невозможно, что не мешало, однако, её благоверному пытаться день изо дня, хвастаясь своей лесной добычей. Их пара составляла крайне милое зрелище, которым не уставали любоваться их дочери. Старшая, мисс Кейтлин Мартин, отличалась невыразимой благоразумностью, начитанностью и манерами для своего возраста девятнадцати лет. Выйдя в свет в свои пятнадцать, она успела покорить немало сердец, но ни один молодой человек не сумел не то, что влюбить в себя, даже удивить не пытался. Эта черта, дошедшая к ней от матери, мешала ей найти своего избранника до сих пор, хотя стоит отметить также, что она, собственно, и не пыталась почтить своих родителей новостью о предстоящей свадьбе. Младшая Виктория Мартин, названная в честь Великой Королевы, в свои пятнадцать отличалась весёлым и детским нравом, бурлящей в ней романтичностью и стремлением поскорее пленить как можно больше прекрасных и благоухающих желанием к ней мужчин, совсем недавно выйдя в свет. Миссис Мартин, переживая период крайне сложный для каждой матери, когда обе дочери уже должны быть замужем, но не торопятся по каким-то причинам оставить отчий дом, была опечалена фактом того, что Виктория думает о замужестве куда больше, чем Кейтлин. Не пристало младшим дочерям выходить замуж раньше старших, так было, есть и должно быть, и никакие доводы Кейт о ненужности соблюдения такого спорного правила не утешали бедную материнскую голову. Найти в своих краях достойного избранника, имевшего хороший капитал, было практически невозможно, именно поэтому миссис Мартин каждый вечер устраивала мужу беседу о необходимости привлечения его круга в их семейную обитель, дабы хоть кто-то из них приглянулся дочерям. Мистер Джеймс Мартин, как мог, упирался своей любимой супруге, однако перспектива провести все вечера не за сигарой и книгой, а за беседами об одном и том же с женой абсолютно его не радовала. Как итог, в один из таких поздних вечеров, когда оба хозяина поместья уже готовились ко сну, матёрый военный всё-таки согласился, уверяя супругу, что завтра же пригласит своего старого друга в их дом, да не одного, а со своими верными младшими товарищами, если те изъявят своё желание. Счастью миссис Аланне Мартин не было предела, и в ту ночь она вознаградила своего супруга весьма чувственным поцелуем, изображающим всю любовь женщины, что могла подчинить себе столь грозного воина.

***

В то утро поместье Мартинов проснулось с рассветом, готовое встречать достопочтеннейших господ и друзей. И если миссис Аланна и её младшая дочь не могли найти себе места, бегая по этажам вверх вниз, примеривая все свои наряды, то вечно тихая и незаинтересованная происходящим Кейт решила сбежать от этого шума куда-нибудь в сад искать вдохновение для своей новой работы. Да, будучи в том подходящем для женитьбы возрасте, юная Кейтлин была занята писательством, которым была увлечена добрая половина Англии. Однако никто, за исключением отца, не искал в этом занятии ничего, кроме занятия от скуки, что очень обижало леди Мартин, ведь писательство приносило ей не просто удовольствие, но поистине новые чувства. Наравне с этим, Кейтлин проводила время за чтением, в отличие от сестры, которая отдавала своё предпочтение музыке. Похвастаться таким же голосом старшая леди дома не могла, поэтому прятала его как можно тщательнее, лишь изредка напевая под нос, когда никто не слышит, гуляя по округе. Собираясь уже выйти из дома, у самых дверей её встретил отец, мягко улыбнувшись задумчивой дочери. — Дорогая, отчего ты снова прячешь свою прекрасную улыбку? Ведь сегодня у твоей матушки важный день, — он указал взглядом на командующую процессом женщину, чей восторг не мог найти себе места. — Вы же знаете, отец, это торжество находит отклик разве что у нашей матушки и Вики. Полагаю, матушка готовила себя именно к этому дню, надеясь воспитать нас таким же образом. Что ж, над одной произвести сии манипуляции ей удалось, однако, видимо, мой характер оказался куда твёрже, чем она думала. Как жаль, что я не могу оправдать Ваших с ней ожиданий, папенька, — Кейт поцеловала руку отца, грустно улыбнувшись. Как часто бывает так, что дочь не находит в матери утешения, убегая к тёплым объятиям отца. Так произошло и в семье Мартинов, где Кейт всегда находила понимание у мистера Джеймса, Вики же была до кончиков пальцев мамина дочь, такая же оживлённая и падкая на внимание противоположного пола. — Твоя мать каждую секунду думает лишь о вас с Вики, Кейт. Не вини её за желание дать вам всё счастье, на которое способна любящая мать. Кейт откланялась и направилась в сад, где её ждали не вдохновение, а размышления о гостях и о том положении, в котором она оказалась. Выйти замуж за того, кто придётся по душе семье, не составило бы труда, но как же прожить жизнь с человеком, которого выбрало не сердце, но холодный расчёт родителей? Кейт чувствовала небывалую вину за свой нрав, не способный впечатлить ни одного достойного мужчину. Будь она в Лондоне, вероятно, уже давно любовалась бы кольцом с дорогими камнями на своих прекрасных длинных пальчиках, сводящих с ума всех местных молодых людей, ниже её положением. Сидя на скамейке под огромной нивой, чьи стебли, похожие на лианы, развевались тёплым весенним ветром, Кейт слышала лишь звук своих мыслей, доводящих её до бескрайнего горя. Стать разочарованием своей семьи было самым ужасным кошмаром всякого ребёнка, а тем более старшей дочери, что давно должна была освободить родителей от бремени своего нахождения в доме. Быть может, те гости, что удосужились приехать к ним в такую глушь, произведут на неё впечатление, и она сама сумеет заинтересовать одного из них. В то утро она пообещала, что, во что бы то ни стало, сможет перебороть свои принципы ради счастья матери и отца, так отчаянно желающих выдать её замуж. Через несколько часов после её уединения, послышался голос служанки, звавший Кейт обратно, ведь гости уже прибыли, и мистер Джеймс хочет представить всю свою семью дорогим друзьям. Подчинившись, старшая Мартин, придя, однако, позднее гостей, поприветствовала их. Мистер Мартин начал представление. — Что ж, друзья, позвольте представить Вам моих дорогих дам. Моя супруга, миссис Аланна Мартин, моя старшая дочь Кейтлин и младшая дочь Виктория, — все поочерёдно поклонились двум джентльменам, соизволившим прибыть в такую даль. Один из них, как позже выяснилось мистер Альберт Уайт, возрастом с мистером Джеймсом, был его давним другом и сослуживцем, также отправившимся в отставку, правда, немного раньше своего приятеля. Его же спутник, мистер Аарон Эдвардс, молодой человек двадцати пяти лет, богатый наследник одного из самых уважаемых господ Лондона, был крайне не заинтересован происходящим, устало поприветствовав всех обитателей поместья. Отличавшись невероятной красотой, он сразу же привлёк к себе внимание обеих дочерей дома, однако сам он не выражал никакого внимания, объясняя всё усталостью от дороги. Так, прислуга проводила господ в их комнаты, и стоило им скрыться на втором этаже, как миссис Мартин стала благодарить бога и своего супруга, что послали им такого невероятного мужчину, что, вероятно и скорее всего, станет мужем для её дорогой Кейтлин. Кейт же совершенно внезапно осознала, что некий интерес мистер Аарон в ней разбудил, то ли своим невероятным столичным видом, то ли совершенно отрешённым взглядом, так похожим на её. Желание узнать его поближе поселилось где-то внутри, отдавая непривычно-быстрым сердцебиением и покалыванием в кончиках пальцев. Если всё будет так, и молодой и богатый гость увидит в ней свою будущую супругу, возможно, уже скоро матушка будет охать и ахать от счастья, приглаживая белую ткань платья на своей невероятно красивой дочери-невесте. Ожидая ужина, сёстры готовились в своей комнате. Вики щебетала, словно пташка, о том, какой прекрасный гость посетил их дом, как бы она хотела побыть с ним наедине, узнав его должным образом. Она скакала из угла в угол, не зная, куда себя деть, разбрасывая свои ленточки и напевая какую-то мелодию, придуманную на ходу. Кейт же пребывала в новом для неё состоянии, предвкушая нечто необычное. Вместе с ожиданием благоприятного исхода она предвидела нечто плохое, что заставит сотрясаться её от поспешно принятого решения сделать всё так, как хочет того маменька. Она расчёсывала свои тёмные волосы, проводя по ним щёткой в бесконечный раз, смотря не на себя в зеркало, а в какое-то небывалое будущее, не осознавая, что же будит в ней холодный трепет от прибытия новых знакомых. Пришедшая вскоре матушка быстро закончила приготовления сестёр, возвещая о том, что все ждут только их. Виктория предпочла приодеться на ужин крайне вычурно, выбрав благородно-розовый атлас с пышными короткими рукавами и золочёным пояском под грудью, слегка распустив кудрявые волосы пшеничного цвета, унаследованные от матери. Кейт же предпочла более строгий стиль, надев платье тёмно-изумрудного оттенка с оттеняющим его благородно-синим пиджачком с вышивкой, оно было не такое пышное, как у младшенькой, но добавляла Кейтлин строгости и элегантности, подчёркивая её прекрасную тонкую фигуру, в особенности, талию. Собрав вдоволь расчёсанные тёмные прямые волосы в элегантную причёску, она добавила несколько заколок с цветочками таких же благородных тёмных оттенков, как наряд, на кончиках. Даже внешне было понятно, как сильно отличаются сёстры Мартин. Виктория, как и её мать, отличалась некой лёгкостью во всех чертах её ещё детского хрупкого тельца. Ясные голубые глаза прекрасно подчёркивали её озорной характер, такой же, как у матери. Кейтлин же наоборот могла показаться слишком приземлённой, как её отец, однако в ней было всё его благородство и стать, даже когда она просто прогуливалась, казалось, словно она плыла. Каждое движение её рук вызывало мысли самые возвышенные, ведь не видел ещё Эшфорд настолько достопочтенной дамы. Оттого же все молодые люди, младше её, так восхищались её грациозностью, и оттого так боялись сделать хоть шаг навстречу её огранённому сердцу, напоминающий тёмный изумруд. Спустившись в столовую, дамы уселись за свои места, поклонившись гостям. Мистер Эдвардс, в отличие от своего старшего попутчика, не стремился выделяться своим внешним видом в столь домашней обстановке, напоминавшей ему скорее деревенский обед, нежели ужин в высшем обществе, к которым относились Мартины. Выражение его утончённого, истинно английского резкого лица, изображало вселенскую скуку, что не могло укрыться от взгляда Кейтлин, которая невольно наблюдала за ним, сидя наискось. Напротив его сидела Виктория, которая, только войдя в комнату, зарделась пылающим румянцем от вида предмета обожания. Все её взгляды на мужчину не спрятались ни от хозяина дома, ни от старшей сестры, в то время как миссис Мартин пыталась увлечь мистера Эдвардса в разговор, перескакивая с темы на тему. — Ах, дорогой мистер Эдвардс, поведайте же нам, чем теперь увлечена лондонская молодёжь? Неужто всё так же проводят вечера на балах, играя в карты и прожигая состояния своих семей? — миссис Мартин залилась звонким смехом, намекая на несерьёзность своих слов, однако мистеру Эдвардсу шутить о подобных темах совершенно не хотелось. — Как Вы, вероятно, знаете, миссис Мартин, борьба с азартными играми ещё не прекратилась, и выбраться из-под молота закона удалось не всем игорным домам. Некоторые из знакомого мне окружения столкнулись с нападениями на собственные поместья, якобы уличённые за игрой в вист или покер. Однако, признаться, я слышал, что правительство намерено прекратить гонения такого рода, ибо весьма влиятельные господа стали обращаться с недовольством. Ещё бы, кому понравится вторжение на собственность под предлогом совершенно незначительным, таким, как игра в карты!* Вся речь мистера Эдвардса показывала его личную боль по отношению к закону о запрете азартных игр. Все, кроме Кейт, поддержали его недовольство, поощряя его словами сочувствия, однако старшая леди Мартин не удержалась в своих мыслях. — По моему мнению, азартные игры — дело совершенно бесполезное и неблагородное, особенно для господ высшего общества, а уж тем более Лондона. Гордость и финансовый избыток позволяют аристократическому обществу растрачивать небывалые суммы, которые, к примеру, можно было бы использовать на более полезные вещи. Потратив за игорным столом несколько сотен фунтов, вы не получите никакого удовлетворения, лишь огорчение от неудачи и невезения, однако пожертвовав всего несколько шиллингов бедным детям, которые вынуждены вычищать Ваши ботинки до блеска дни напролёт, Вы принесёте счастье не только им, но и себе, ведь помогать — куда приятнее. — Что ж, полагаю, мисс Мартин, Вы планируете провести жизнь в помощи малоимущим, которые, к Вашему сведению, не ценят ни пенни, что им дают, чем воспитать в себе самой хоть толику той аристократичности, как Вы изволили выразиться, что прожигает своё собственное состояние по своему же желанию. — По Вашему, унаследованное состояние является собственным, заработанным трудом своих рук или разума? Если у лондонской знати существует такое понятие о наследстве, то, пожалуй, это они не ценят ни пенни, что им дали, выбрасывая то, что досталось им от смерти члена их семьи. Это таким образом высшее общество в столице почитает память членов своего дворянского рода? Тогда, полагаю, да, я планирую провести свою жизнь в маленьком городке, вроде Эшфорда, где всякий никогда не посягнёт на дарованное, как на собственное. Мистер Эдвардс лишь недовольно вздохнул, глядя на мистера Мартина, который, скрывая своё восхищение дочерью, слегка улыбался от возникшей внезапно полемики. Миссис Мартин, к сожалению, не поддержала дочь, упрекая её своим злым шёпотом. Кейт же, не желав больше слушать ни слова, извинилась, встав из-за стола, поклонилась гостям, и направилась в комнату. Она кипела изнутри, наконец, поняв, что же это было за чувство при первой встрече — неприязнь. Всё в этом человеке показалось ей небывало-фальшивым и неуместно-праздным. Истинный лондонец, этим было всё сказано. Умея жить лишь за счёт своих предков, они, не знавшие, что такое труд, голод и холод, имели полное право на принижение тех, кто жил ниже и беднее. Этот факт вызывал у Кейтлин полное отвращение к мистеру Аарону Эдвардсу. И, надо сказать, после столь оживлённого спором ужина, такое же чувство родилось и у молодого гостя.