Милый Эшфорд

Воскресное утро встретило жителей Эшфорда продолжительным дождём, приносящим облегчение почве и растениям, никак не людям, спешащим на службу в церковь, что красовалась на небольшом холмике. Достопочтенные Мартины вместе с их гостями в полном составе прибыли туда под чёрными зонтами: мистер и миссис Мартин шли вместе, обсуждая проходящих их соседей; Кейтлин и Виктория прятались также под одним зонтом, вынужденные лишь перешёптываться; мистер Уайт решил не отказываться от предложенного спасения от дождя, в отличие от мистера Эдвардса, который шёл за всеми, наблюдая за тем, как звонко смеётся младшая леди Мартин и как изредка светится строгое личико старшей. Он не считал надобным скрывать свою бесконечную скуку в этой глуши, полной лишь несочетаемыми манерами и принципами, которые ему демонстрировала старшая из сестёр. Однако стоило признать, её дерзость и сдержанность вызывали в нём хоть какие-то эмоции, пусть и отрицательные, всё же лучше, чем наигранно и заинтересованно говорить с миссис Аланной о чём-то совершенно ненужном. Смотря на строгие, но утончённые черты Кейтлин, он отмечал в себе новую для него бурю эмоций, которой был не в состоянии дать названия. Всю службу в церкви он пытался найти точное определение им и остановился на том, что эта дама — сплошная противоположность ему, оттого-то он не может найти себе места, желая доказать ей, как её юношеские манеры и принципы далеки от реальности. Будто по велению Бога, которому все неустанно молились более часа, дождь прекратился к самому окончанию службы. Выйдя из старого каменного сооружения, все стали улыбаться солнцу и радостно хлопать в ладоши, как же прекрасно будет идти домой, не намокая. Столь удачное стечение обстоятельств породило в голове миссис Мартин гениальный, по её мнению, план. Схватив под руку супруга и младшую дочь, она подошла к Кейтлин. Мистер Эдвардс не заставил себя долго ждать. — Ах, какая прекрасная погода. Мы как раз собирались сходить в местное ателье, посмотреть Виктории новые ткани для бального платья. Мистер Уайт, не желаете ли с нами? Мы покажем Вам маленькие лавочки, которые Вы так любите. Счастью мистера Уайта не было предела, ведь он и правда любил прогуливаться по небольшим рыночкам, спрашивая каждого продавца, сколько стоит тот или иной товар, совершенно не намереваясь покупать что-либо. Мистер Эдвардс же, напротив, ни капли не обрадовался такой перспективе. Однако, и это предусмотрела смышлёная мать. — Как же всё-таки замечательно. Кейтлин, дорогая, будь добра, проводи мистера Эдвардса обратно в поместье, полагаю, его не будет интересовать наша пожилая увлечённость покупками. На секунду Аарон и Кейтлин вздохнули с облегчением, однако, оба вспомнили, как между ними пылает ярая неприязнь, но деваться было некуда. Кейт смиренно поклонилась родителям и указала рукой в направление дома, так же грациозно и сдержанно, как всегда. Миссис Мартин ликовала: ещё немного, и молодой гость обязательно влюбиться в красавицу Кейт. Увы, надежды миссис Мартин были не так безоблачны, как ей могло показаться. Полпути молодые люди шли в абсолютной тишине, угнетающей только мистера Эдвардса, и он начал разговор. — Сложно поверить в то, что Вы, мисс, не находите этот скромный городишко скучным. Леди в Вашем возрасте стремятся в Лондон и Париж, где бытуют балы и влюблённости. Неужели Вас это нисколько не интересует? — мистер Эдвардс замедлил шаг, желая, на своё удивление, поговорить с столь необычной особой. — Полагаю, Вы не часто выезжаете из Лондона, мистер Эдвардс, иначе Вы бы поняли, как он утомителен и безвкусен. Позвольте Вас удивить, но родилась я именно в столице, и прожила там семь лет. Через три года после рождения Виктории отец принял решение перевезти нас в Эшфорд, за что я буду благодарна ему всю свою жизнь. Несмотря на то, что была ещё ребёнком, я слишком хорошо помню Лондон. Да, Вы правы, там в обыденности шикарные балы, богатство, и я помню эти бесконечные танцы и флирт замужних дам с офицерами, но выйдя из роскошных залов тебя не ждёт ничего, кроме запаха копоти и угля, серость домов и крики рабочих, что гробят свои жизни за гроши. Даже воздух кажется в нём отравленным ложью и притворством, а улыбки господ и подавно. Мои родители рискнули, решив, что выйти в свет я должна именно там, где родилась, и впервые в свои пятнадцать я появилась на балу именно в Лондоне, и вот что скажу Вам: я не видела большей мерзости нигде, чем там. Люди, работающие в конюшне в Эшфорде мне куда приятнее, чем самые богатые аристократы, целовавшие мне руки в тот вечер. От такого откровения мистер Эдвардс остановился, рассматривая девушку, что втоптала в грязь все его ценности. В нём бушевало два желания: оспорить каждое её слово, доказывая, что это всего лишь правила тона, и если их не придерживаться разницы между богатыми и бедными не избежать; и согласиться с каждым, ведь его самого тошнило пресмыкаться перед толстосумами, выше его статусом. Сейчас он видел девушку, превосходящую его во всём, и как же, чёрт возьми, он ненавидел это осознавать. Ведь она — всего лишь деревенщина, что она о себе возомнила? Что она найдёт в этом богом забытом месте? Он не знал, что ответить, и его привычка язвить в таких ситуациях никуда не хотела деваться. Он легонько взял её за руку, приближая свои губы к утончённому запястью, и невесомо поцеловал, улыбаясь. — Сейчас Вам тоже было омерзительно, мисс Мартин? Кейт одёрнула руку, уже занося вторую для пощёчины, но остановилась, понимая, что поведёт себя так же невежественно, как он, а уподобляться этому человеку она не может, никогда. Её строгое личико вспыхнуло от такого своевольного жеста мужчины, но она лишь поправила складки платья и пошла вперёд, скрывая свой стыд. Мистер Эдвардс шёл рядом, не намереваясь извиняться за своё поведение, ведь такое развлечение разгоняло скуку, а иных целей он пока не преследовал.

***

Вечер выдался спокойным. Мистер Мартин играл в шахматы с своим старым другом в кабинете, миссис Мартин расчесывала волосы своей младшей дочери Вики, а Кейтлин сидела у камина и что-то писала. Тихий вечер уже сменялся ночью, но сон никак не хотел приходить ни к кому из обитателей. Кейт в непривычном для себя стиле решила написать свои мысли о мужчинах и их манерах, о том, как дерзки столичные господа и самоуверенны, как вдруг рядом в кресло бесшумно опустился мистер Эдвардс, сжимая в руке бокал с бурбоном. К удивлению Кейт, на нём не было привычного чёрного костюма, лишь брюки и рубаха, небрежно расстёгнутая на две пуговицы. Она лишь отвернулась, радуясь, что в свету огня не видно того, как она смутилась внешнего вида гостя. Надо же, какая невоспитанность. — Поведайте мне, мисс Кейтлин, Вы пишете о том, какие невежественные лондонские мужчины? Кейт вздрогнула от такой точной догадки, Аарон же сделал большой глоток своего крепкого напитка. — Не смущайтесь, дорогая, дамам Вашего возраста свойственно записывать свои мысли о мужчинах, особенно, когда они столкнулись с такими личностями, как я, — мистер Эдвардс растянулся на кресле, поглядывая на старшую леди дома. Простое бледно-голубое платье лишь подчёркивало её небывалую красоту и утончённость, тонкие пальчики скользили по жёлтой бумаге, а карие глазки горели, отражая огонь. Небывалый жар охватил мужчину, то ли от алкоголя, то ли от огня, то ли от девушки, так не похожей ни на одну, что он встречал в Лондоне. Встряхивая свои чёрные волосы, он пытался прийти в себя, но бурбон уже проник в его кровь, и глаза всё больше туманились, фокусируясь лишь на приоткрытых губах девушки и её бледной шее с пульсирующей венкой. Нет, это влияние выпивки, ведь ему нравится Виктория, она привлекает его своей детской наивностью и полной влюблённостью в него, а Кетлин просто высокомерная, чересчур думающая особа, которую хотят поскорее выдать замуж. — Думаю, Вам следует отправиться в свои покои, — предложила Кейт, встав с кресла. Она смотрела вперёд, пряча лицо, сегодня этот мужчина уже превысил все возможные границы её понимания, кто знает, что ещё он вытворит, выпив больше. Аарон стал глубже и чаще дышать, как внезапно схватил запястье девушки, заставив её ахнуть от удивления и замереть. А главное — посмотреть на него. Гость также встал, ровняясь с леди Мартин. Её запах напоминал ему рощу цветов у озера, свежий и опьяняющий, но вместе с тем каждая её клеточка вызывала в нём отвращение и неприязнь, и оттого его безумно тянуло к ней. Сжимая её тонкую руку, он ощущал её бешеный пульс, смотрел на пересохшие полные губы и страх в глазах, застывший и немой. — Прекратите, иначе я закричу, — она снова опустила взгляд в пол, одёргивая руку, освобождаясь. Он лишь невесомо взял её за подбородок. — Смотрите мне в глаза, мисс Мартин. Я вижу в них мольбу о спасении, так не прячьте свою беспомощность. Скажите мне, что чувствуете, иначе я переключу своё внимание. Кейтлин не могла терпеть такого обращения в собственном доме, особенно от человека, не принимающего ни капли морали. На этот раз она ударила его по лицу за дерзость, не выражая более ни малейшей эмоции, по крайней мере, она думала, что смогла, когда как внутри вся горела от ненависти. Увы, её удар не причинил боли мистеру Эдвардсу, он даже не отвернулся, всё-таки, она была более хрупкой, чем казалось, и этот факт заставил мужчину лишь довольно ухмыльнуться. — Что ж, пусть так. Не думайте, что Ваши убеждения спасут Вас, моя дорогая. В этом доме две леди, и кто знает, что может случиться. Он поднялся в свою комнату, оставив Кейт с чувством полнейшего проигрыша. В ту ночь она прокручивала его слова в голове бесчисленное количество раз, осознавая свой страх за сестру. Если он причинит ей боль, Кейт не выдержит. Лучше уж она будет терпеть его невоспитанность на себе, только не её маленький ангелочек. Вики мирно спала в своей кровати, её светлые волосы были рассыпаны по мягкой подушке, и сама она улыбалась сквозь сон, видимо, ей снится что-то хорошее. Кейтлин всегда завидовала младшей сестре, ведь так всегда бывает, что с рождением второго ребёнка первенец уходит на второй план. Кейт стерпела, она любила свою сестрёнку не меньше, чем мать, что оставила Кейт на попечение служанкам и отцу, который не мог дать всего, но отчаянно пытался. Возможно, если она расскажет обо всём батюшке, тот попросит его уехать, но кто ей поверит. Мать лишь объяснит эти выдумки нежеланием выходить замуж, и всё. Может, стоит рассказать Вики, чтобы та не проявляла знаки внимания этому господину, и вскоре он сам уедет, не выдержав загородной тишины. В этих раздумьях Кейт уснула, устав от бесконечного дня, что принёс слишком много мыслей, чем должен был.

***

— Не правда ли чудесный день, дорогая? Какая весна может похвастаться такой тёплой и солнечной погодой, да ещё и в Англии! — мистер Джеймс Мартин сидел на веранде со своей супругой и старшей дочерью, наблюдая, как по саду гуляют мистер Эдвардс и Виктория. Девушка заливалась смехом от каждого слова мужчины, считая, что это и есть флирт. Все слова сестры, сказанные ей утром по поводу их молодого гостя, полностью вылетели из головы, как только тот пригласил её на дневную прогулку. Где-то неподалёку мистер Уайт беззаботно наблюдал за бабочками, усевшимися на цветы, прислуга сновала по поместью, выполняя поручения миссис Мартин, а Кейт сидела рядом с отцом, чувствуя острую боль в сердце. Она начинала всерьёз беспокоиться о том, как бы мистер Аарон не позвал замуж Викторию, тем самым подставив под удар семью, ведь где это слыхано, чтобы младшая дочь осчастливила родителей браком раньше! — Кейтлин, я хочу, чтобы сегодня вечером ты провела мистера Эдвардса к реке и провела его по нашей знаменитой тропинке. Верес в такую погоду будет просто прекрасен! — миссис Аланна всё продолжала предпринимать попытки свести молодых людей, совершенно не замечая влюблённости своей обожаемой младшей дочери. К этому моменту на веранду зашли те самые, что буквально несколько минут назад любовались садом. Кейт резко встала из-за маленького столика, тем самым толкнув спиной зашедшего мистера Эдвардса. Обернувшись, она почувствовала ярость, вызванную словами матушки, и ещё больше его внезапно проснувшимся интересом к сестре. — Прошу прощения, матушка, но, думаю, мистеру Эдвардсу будет приятнее, если набережную ему покажет Виктория. А теперь извините, я нехорошо себя чувствую, — Кейт откланялась, и ушла в гостиную на втором этаже, где она часто пряталась ото всех. Захватив с собой первую попавшуюся из библиотеки книгу, она решила занять себя чтением на весь день, дабы не думать о том, о чём ей не следовало. Начав читать, она поняла, что схватила перевод римского автора Овидия, его произведение «Метаморфозы». Сие чтение не предназначалось для девушек её возраста, так как пестрило различными пошлостями, однако, если сейчас Кейт выйдет из комнаты, её заставят идти на прогулку с неприятным ей человеком. Не найдя другого выхода, она продолжила читать, заливаясь румянцем и иногда прикрывая глаза. Однако, каким бы занимательным занятием чтение не было, Кейтлин уснула в небольшом кресле у закрытого шторами окна. Комната уже заливалась закатом, как в комнату вошёл мистер Аарон, скучно блуждая по поместью после прогулки возле набережной с Викторией. К своему сожалению, он не нашёл ничего интересного в младшей Мартин. Вики не вызывала в нём ничего, кроме скуки, какую он чувствовал с каждой девушкой в Лондоне, желавшей заполучить себе богатого наследника в мужья. Виктория не думала о доходах Эдвардса, нет, она просто впервые столкнулась с таким прекрасным мужчиной, что безоговорочно влюбилась, теша своё молодое и неискушённое сердечко новыми чувствами. Увидя же Кейтлин, мирно спящую, с книгой в руках, Аарон ухмыльнулся, вспомнив полуденный отказ. Он видел в её глазах ярость, неподдельную неприязнь, которую он также испытывал к ней, но теперь ясно осознавал, что было в этих чувствах что-то ещё, необъяснимое и нечёткое. Он выудил из её бледных рук книгу, прочитав название и еле сдерживая смех. Сейчас она напоминала героиню картины, таким спокойным и прекрасным было её выражение лица. Мужчина провёл рукой по её выбившимся из причёски каштановым волосам, поражаясь тому, как даже во сне её статное тело не теряло изящества. Аарон хотел приструнить эту наивную девушку, воображавшую, будто она знает всё на свете, даже его. Однако за этим желанием видел истинное — приручить её, сделать своей, увидеть, как эта стать и манерность молиться на него, как делает это весь Лондон. Только их молитвы совершенно не трогали сердце, видевшее и испытавшее всё, но её он хотел видеть рыдающей от любви к нему, её он хотел. Просто попросить её руки? Она ведь откажет, Кейт уже ненавидит его так сильно, что сама сгорает от этого чувства. Тогда… Вдруг рука девушки дёрнулась, и она открыла глаза. Аарон стоял над ней, такой огромный и прекрасный. Его густые чёрные волосы освещал свет заходящего солнца, мутно-зелёные глаза переливались сейчас янтарём, и сам он вызывал восхищение и страх. — Что Вы здесь делаете? — встав, обратилась она к нему, не в состоянии отвести взгляда от этого утончённого лица. — Просто заблудился, гуляя по дому. Жаль, не так часто удаётся наткнуться на девушку, мирно спящую в кресле, и такую прекрасную. Но Вам нечего бояться, мисс Мартин, вопреки Вашему представлению обо мне, я всё-таки благородный человек, и не стану причинять Вам неудобств, — мистер Эдвардс снова взял руку Кейт и поцеловал, на этот раз более ощутимо и, казалось, с жаром и желанием, что ввело леди в ужаснейший стыд. Пожелав ей доброй ночи, он ушёл, оставив Кейтлин в полном неразумении своего положения и чувств, что она только что испытала.