It's where our demons hide

I want to hide the truth I want to shelter you But with the beast inside There's nowhere we can hide © Imagine Dragons — Demons

Уилл Байерс и его компания — отличные мячики для битья, и друзья Билли Харгроува отлично знают это. Судьба нёрдов не обошла никого из четверых друзей. Правда, Уилл больше не вылавливает свои кеды из бачка унитаза — Томми нашел новое развлечение, и теперь Байерса периодически поколачивают на заднем дворе школы. Просто чтобы не зарывался. Билли — тот ещё кретин, каких только слухов о нём не ходит. Всех мастей и на любой вкус. Выбирай сам, во что верить. Билли Харгроув убил какого-то одноклассника, там, в Калифорнии, и поэтому его с сестрой сослали в Хоукинс. Билли Харгроув в подвале своего дома делает какой-то особый вид наркотиков, от которых улетаешь моментально. Билли Харгроув перетрахал почти всех чирлидерш старшей школы. Билли Харгроув точно закончит в тюрьме. В этом уверены даже учителя. Джейн Хоппер, живущая неподалеку от семьи Харгроув-Мейфилд, говорит, что родители Билли и Макс остались в Калифорнии до конца года, чтобы закончить свои дела и продать тамошний дом, и что детишки без них пускаются во все тяжкие. Вечеринки, бухло, даже какие-то оргии. Наверное, Джейн можно верить, она ведь приемная дочка шерифа. Уиллу она не очень-то нравится, но кто бы его ещё спрашивал, в самом деле, ведь Джейн встречается с его лучшим другом. Макс Мейфилд, сестру Билли, не зря зовут Безумной Макс. Она как-то чуть не подожгла волосы одной девчонке, что посмела клеиться к Билли на заднем дворе — та еле смогла вырваться. У Безумной Макс точно не все дома, но Лукасу, ещё одному другу Уилла, эта чокнутая нравится. Разумеется, у Лукаса нет шансов. Макс в его сторону даже не смотрит, а Синклер взглядом побитой собаки провожает её рыжую шевелюру, огнём полыхающую в школьных коридорах, да наблюдает, как Макс докуривает сигарету и усаживается на байк позади брата. Обнимает Билли за талию, сцепляя на его груди пальцы с обкусанными ногтями, и его мотоцикл срывается с места. Макс Мейфилд ещё в начале года поставила себя так, что никто из парней и приблизиться к ней не смел, но иногда приходит в школу с яркими цветами засосов на шее. Носит их как ювелирное украшение от какого-нибудь Картье, будто селебрити на ковровой дорожке. Школьные сплетники шепчутся, что она трахается с собственным братом. Безумная Макс плевать с Большого Каньона хотела на слухи. В её глазах и в глазах её брата прячутся демоны. Чего не знает Уилл Байерс о семье Харгроув-Мейфилд? Всего остального. Он понятия не имеет, что Макс и Билли с ужасом ждут приезда родителей в Хоукинс — у Билли только через неделю после Дня Труда зажили следы от ремня отца. Нил Харгроув любит проходиться по отпрыскам тяжелым кожаным ремнем с железной пряжкой, оставляющей кровоподтеки на коже. Любая провинность может привести к наказанию. В душном Хоукинсе, пока родители завершают свои дела в Калифорнии, обоим дышится полной грудью. Никто из компании Уилла не знает, что Макс — младше Билли на два года — с детства привыкла прятаться от отчима в спальне сводного брата. Нил Харгроув за каждую её провинность колотил Билли от души и чистого сердца, но тот лишь сцеплял зубы и мечтал, как однажды расквасит Нилу физиономию. В тот прекрасный день, когда они с Макс наконец-то смогут от него не зависеть. Уилл не знает, что у Билли есть тайник, в который он складывает часть денег от работы в автомастерской — они с Макс надеются уехать. Подальше от Хоукинса, от гребаной Индианы, от Нила и Сьюзен. Макс, конечно, любит мать, но и презирает: за слабость, за нежелание защитить дочь и пасынка, за неумение постоять даже за себя саму. А Нил и Сьюзен Харгроувы понятия не имеют, что с пятнадцати лет Макс ночами проскальзывает в спальню брата не только, чтобы спрятаться. Макс целует сводного брата жадно, задыхаясь; вплетается пальцами в его волосы и кусает губы, чтобы не закричать — впрочем, в Хоукинсе уже пофиг, родители приедут под Рождество, и у них есть ещё почти два месяца. Шестьдесят дней кажутся долгим сроком, но их же будет и преступно мало, чтобы на ближайшие полгода пережить клетку. Билли сцеловывает с губ Макс горько-сладкий вкус свободы, а потом, когда сестрёнка (нахрен, никакая не сестра, у них кровь не общая) засыпает, сопя ему в плечо, подсчитывает, сколько денег осталось скопить, чтобы навсегда исчезнуть на переплетении дорог Соединенных Штатов. Билли Харгроув и Макс Мейфилд отчаянно хватаются друг за друга, понимая, что в этом бушующем мире, где любая встреча глав государств может обернуться катастрофой и войной, они ведут собственный бой. Против родителей и против Хоукинса, в трясину которого их вот-вот может затянуть. Но некоторым тайнам суждено быть раскрытыми. Уилл возвращается вечером от Майка Уилера и делает крюк через озеро, когда слышит голоса и треск ветвей в костре, а затем — смех. Он замирает, прислушиваясь, и узнает сиблингов Харгроув-Мейфилд. Как вкопанный останавливается и ныкается за ближайшее дерево, понимая, что если Билли его увидит, то в озере и притопит, просто от злости. Кора дерева царапает ему спину даже сквозь толстовку.  — Мама звонила, — Макс говорит это как-то странно, и её тон вовсе не напоминает о любящей дочери. — Они хотят прилететь на День Благодарения.  — Твою ж налево, — Билли цедит сквозь зубы, — слишком рано! Мне нужно еще долларов пятьсот, не меньше.  — Я могу пойти работать.  — Нет, — он отвечает слишком быстро и резко. — Я справлюсь. Мы уедем отсюда, слышишь, мелкая? Свалим, и поминайте, как звали. Уилл вздрагивает: значит, Билли и Максин собираются сбежать? И если Билли уже есть восемнадцать, то Макс ещё несовершеннолетняя. Её наверняка будут искать. Не то чтобы это было его делом, но от мысли, что Харгроув может исчезнуть из Хоукинса навсегда, он испытывает невероятное облегчение. Хотя, наверное, по-хорошему, он должен бы сообщить об этом хоть кому-нибудь. Шерифу, например.  — Угу, — голос Макс падает до шепота, и Уиллу приходится прислушиваться. — А что, если он узнает? Он живого места на тебе не оставит… Уилл думает: это что значит? Отец Макс и Билли бьет своих детей? А это нормально вообще? Законно? Он думает: должен ли он рассказать об этом Джейн? Как и о побеге. Может быть, та поговорит с шерифом Хоппером. Да только здравый смысл подсказывает, что Харгроувы не будут рады вмешательству в их жизнь. Сиблинги будут молчать, как рыбы, боясь отца и побоев. Ничего себе. Жесть какая. Уилл и предположить не смог бы, если бы ушами своими не слышал.  — Похрен, — хмыкнул Билли. — Тебя не тронет, а я переживу.  — Как тогда, со сломанной рукой?  — Да наплевать, мелкая. Иди ко мне… Байерс осознает: он слышит сейчас информацию, хотя бы за часть которой Билли тонким слоем размазал бы его по дереву, если бы поймал тут. Но жизнь приготовила ему ещё сюрприз, который мог стать последним гвоздем в крышку его гроба: Уилл вдруг слышит звуки поцелуев и хриплый, короткий стон Макс. И ему, к черту, уже шестнадцать, и он знает, что это значит. Даже если… если девочки ему не очень нравятся, он всё равно знает. И понимает, что один слух о брате и сестре оказался правдой. Билли Харгроув и Макс Мейфилд спят вместе. Боже, какая мерзость. Его мутит, и он с трудом сдерживает рвотный позыв. А затем пятится, пятится, молясь, чтобы ни одна ветка не хрустнула под его ногами, разворачивается и очень быстро и очень тихо уходит. Потому что Билли вырвал бы ему язык, если бы понял, что Уилл знает их тайну. И вырвет, если он себя выдаст. Лучший способ не раскрыть секрета — никогда его не знать. Смотреть на Билли и Макс в школе теперь ещё сложнее. Уилл вообще не понимает, не может уложить в своей голове, что брат и сестра могут относиться друг к другу как-то… не как родственники. Это отвратительно и тошнотворно; это будто он переспал бы с Джонатаном, и это просто блевотно. Байерс пытается не думать об этом, а лучше думать, как бы не выдать себя перед Харгроувом, иначе ему не жить. Но, каким-то магическим образом, банда Билли оставляет Уилла и его друзей в покое. Не переключается на кого-то ещё, а просто, черт возьми, оставляет в покое, и Байерсу кажется, что это связано с тем, что он слышал на озере. Билли пашет, как черт, в автомастерской, и об этом знают даже учителя, но наверняка их это не беспокоит. Многие старшеклассники работают. Уилл просто рад, что его не трогают. И рад, что ему удается скрыть узнанную им тайну. Он даже Майку не рассказывает. И уж точно не расскажет никому другому. Даже шерифу или священнику. Билли и Макс все равно отмажутся, а вот он потом костей не соберет. Лукасу он просто говорит, что у того нет шансов. Но Лукас это и сам знает, не дурак. Отдаленный гром превращается в полноценную грозу через две недели. Билли и Макс исчезают из Хоукинса сразу после Дня Благодарения. Их родители ставят на уши полицию города, а потом и штата, но сиблингов и след простыл. И как-то сразу узнается, что они вовсе не родные брат и сестра, а сводные, и что никого Билли в Калифорнии не убивал, а просто оказался в хреновой компании, где главарь толкал наркотики в клубах, и его по касательной задела эта история — не нашли доказательств. Многое всплывает, но не то, что Нил Харгроув избивал собственного сына. Уилл молчит, как в рот воды набрал.  — Ей всё равно здесь не нравилось, — произносит Лукас однажды, глядя на пустующий школьный шкафчик Безумной Макс. Байерс кивнул.  — Наверное, — добавил он, чтобы хоть что-то сказать. И нет, Уиллу не то чтобы интересно, живы ли Билли и Макс, или их поглотили дороги Америки. Он просто рад, что никто его больше не трогает, а чужие тайны больше не лежат у него на сердце камнем. Уилл Байерс и его компания — всё ещё нёрды и отличные мячики для битья, но никто из школьной элиты и рядом не валялся с Билли Харгроувом. Но всё равно, где-то в глубине души, Уилл надеется, что у Безумной Макс и Чокнутого Билли наконец-то всё хорошо.