Animals

      Карма был сумасшедшим. Во всех смыслах этого слова. Начиная его нездоровой любовью к садизму и насилию и заканчивая чувствами к лучшему другу.       А как еще можно назвать человека, желающего увидеть внутренности того, кого любит? Псих, больной, урод. Этот список можно продолжать до бесконечности. Карму все равно ни одно из этих слов не заденет за живое. Нельзя ведь задеть то, чего нет?       Нет, не подумайте. Карма не был бесчувственным скотом, отнюдь нет. Он был очень чувственным, можно сказать, даже слишком. Особенно эта черта его характера проявлялась при виде крови. Эта алая жидкость вызывала у него бурю эмоций, но все они подавлялись одной — жаждой, жаждой убийства. Из него вышел бы отличный киллер, жаль, что он не хотел марать руки о «бесполезных людей».       Карма был хорош во всем: у него были отличные оценки, высокий уровень знаний, богатая семья, а его боевые способности просто поражали. Он прекрасно владел как холодным, так и огнестрельным оружием, разбирался в ядах, был мастером маскировки, умел читать людей, словно те были открытыми книгами. Хотя, лучше всего у него получалось выводить противников из себя колкими и язвительными фразами, вытирать об них ноги и втаптывать в землю, заставляя тех почувствовать себя жалкими и бесполезными.       И, о боже, как же Акабанэ в такие моменты напоминал сущего Дьявола, вылезшего из Преисподней на поверхность. Этому садисту действительно доставляло удовольствие уничтожение людей не только физическое, но и моральное. Он любил задеть человека за живое, расковырять его старые раны, внушить несчастному его ничтожность, а после хорошенько избить, показав и свое физическое превосходство.       Но, как бы Карма ни старался быть плохим, он все же был человеком. И ему, как и любому представителю разумных животных, не чужды чувства. Он, как и все люди, способен любить, сострадать, оказывать поддержку, но только по-своему.       Карма не умел нежно проявлять чувства. Для него наивысшее проявление уважения и доверия — присвоение человеку клейма «Собственность Акабанэ Кармы». Да, он жуткий собственник. А тот, кто посмеет ему перечить, будет жестоко наказан. Карме не составит труда покалечить «избранного», оскорбить, унизить, привязать к стулу, вставить в рот кляп… В общем, фантазии для воплощения своих нездоровых желаний у него явно хватит.       Но что же он будет делать, если по-настоящему влюбится? Карма как-то и не задумывался над этим. Он считал, что никогда не свяжет свою судьбу с каким-то человеком. А если и придется так поступить, то теплые чувства со стороны Акабанэ «счастливчику» точно не светят. Парень уверен, что он не создан для любви: ему чужды нежности и ласки.       Но, как известно, жизнь сама распоряжается за нас. Карма не был фаталистом, поэтому он до самого конца отрицал предначертанность судьбы. И зря. Один человек смог перевернуть его жизнь с ног на голову. Он начал постепенно менять Карму в лучшую сторону, что последнему совсем не нравилось. Карма не хотел становиться «пай-мальчиком», ему нравилось устраивать драки, нарушать правила, язвить и хамить.       «Чтоб ты сквозь землю провалился, Шиота!» — зло думал Акабанэ каждый раз, когда Нагиса вновь слишком близко подбирался к Карме, к его мыслям и чувствам. Еще никто никогда не заглядывал настолько глубоко в насквозь прогнившую душу Акабанэ, и это, само собой, пугало не на шутку.       Карма до дрожи в руках и до приторно-тянущего чувства в животе хотел провести лезвием по нежной коже одноклассника, попробовать на вкус его сладкую, как уверен сам Карма, и пряную кровь, заглянуть в полные ужаса и страха глаза. Он хотел сломать хрупкие кости, услышать охрипший от длительных криков и просьб о пощаде голос, увидеть тело, усыпанное сиреневыми и алыми лепестками синяков, засосов, кровоточащих ссадин и царапин.       Карма хотел вдохнуть запах Нагисы. Он был уверен, что Шиота вкусно пахнет. Возможно, его запах был схож с запахом весенней травы или, может быть, морского бриза. Акабанэ желал провести языком по его бледной коже, оставить на ней глубокие и болезненные следы своих зубов. Карма мечтал лишь о том, чтобы этот невинный ангелок всецело принадлежал лишь одному ему. А, как известно, если он вобьет себе что-нибудь в голову, то ни за что не откажется от этой идеи. Карма воплотит все свои ненормальные фантазии в жизнь, чего бы это ему не стоило.

***

      Нагиса задержался в классе после уроков по просьбе Коро-сенсея. Учитель помог Шиоте с математикой, которая последнему не очень-то давалась. Поблагодарив за щедрую помощь, парень попрощался и вышел из ветхого строения, прикрыв скрипучую дверь. Он вдохнул полной грудью вечерний воздух, посмотрел на оранжевый закат и счастливо улыбнулся. Как же Нагиса был рад тому, что у него такой замечательный, пусть и необычный учитель.       Парень пошел по тропинке, ведущей через густые заросли леса. Он смотрел по сторонам, замечая малейшие изменения. Вон то дерево было помечено глубоким рубцом, который оставили ученики, когда пытались убить учителя. А там среди листвы виднелась порванная сетка. Шиота улыбнулся, вспоминая события одни за другими.       И все же, в том, что они «класс неудачников», есть свои плюсы. Учиться на горе, где никто не потревожит их маленький мир, каждый раз наблюдать красивый пейзаж из окон кабинетов, дышать чистым воздухом — это действительно завораживало. Нагиса ни за что бы не променял эти счастливые деньки на учебу в «элитном классе».       Послышались гудки автомобилей, голоса людей — парень вышел к главному корпусу его школы. Он бросил беглый взгляд в сторону группы учеников 3-А класса и сразу же отвернулся: они были ему омерзительны. Лицемерные, эгоистичные, циничные — и это только лишь малая часть слов, которыми можно описать учащихся средней Кунигигаоки.       Нагиса направился к светофору, чтобы перейти дорогу. Он уже не так далеко от метро. Добравшись до метрополитена, ученик сразу же зашел в только что подъехавший поезд. Повезло же ему.       Миновав бóльшую часть пути, Нагиса вышел на своей станции. К тому времени уже стало смеркаться. Решив побыстрее добраться до дома, подросток пошел по короткому пути: срезал между домами, пробираясь через темную, ничем не освещенную улицу. Постоянно оглядываясь, Нагиса вцепился в свою сумку, медленно ускоряя шаг. Инстинкты убийцы говорили о том, что кто-то за ним следит. Змея внутри зашевелилась и опасливо зашипела, предупреждая своего хозяина.       Вдруг Шиота почувствовал, как к нему сзади приближаются. Он резко повернулся и уже хотел произвести захват на уровне рефлексов, как его руки перехватили. Нагиса и пискнуть не успел, а его уже повалили на землю, ощутимо приложив головой о твердую поверхность. Шиота хотел перевернуться и заехать локтем в лицо нападавшего, но приставленный к горлу нож был основательной причиной этого не делать. Да и человек, что сидел на нем и прижимал его к земле, был намного сильнее.       Шиота попытался через плечо разглядеть человека. Частично, ему это удалось. Это был парень его возраста, лицо которого скрывала тень, достаточно высокий и в меру подтянутый. Его волосы отливали кроваво-красным или бордовым цветом — в темноте плохо видно. На нем была черная кофта с длинными рукавами, кожаные перчатки и джинсы.       Вдруг Нагиса ощутил, как к его носу прикладывают неприятно пахнущую мягкую ткань.       «Хлороформ!» — догадался парень. При вдыхании этого вещества расслабляются мышцы и наступает наркоз. Однажды Карасума-сенсей рассказывал ученикам об этом наркотическом веществе и даже продемонстрировал его свойства на добровольце, которым оказался Коро и на которого оно не подействовало. А что еще ожидать от мутанта?       Парень стал брыкаться, забыв об остром лезвии, что мигом порезало его чувствительную кожу. По горлу потекла тоненькая струйка теплой алой жидкости, неприятно щекочущей кожу. Нагиса начал медленно терять сознание. Последнее, что он услышал, было довольное хмыканье и такой неожиданно знакомый голос:       — Какой ты жалкий, Нагиса-кун, — послышалось у самого уха.       «Карма-кун...?» — успел осознать Шиота перед тем, как провалиться в темноту.