Animals

      Нагиса Шиота никогда не считал себя слабым человеком. Почему? Все очень просто: любой другой на его месте уже бы давно опустил руки. Далеко не каждый способен выдерживать издевательства со стороны собственной матери, сопровождаемые не только регулярными побоями за малейшую провинность, но и моральным унижением.       Какой парень согласится добровольно краситься, заплетать косички, носить платья и юбки? А вот Хироми Шиота так не считает. Она всю свою жизнь мечтала о прелестной дочери, которая станет ей лучшей подругой, советчицей, поддержкой, а в итоге у нее родился сын. Из-за расшатанной психики женщина начала сходить с ума, что и привело к такому плачевному результату. Хотя Нагиса и не винил свою мать, все же он мечтал как можно быстрее съехать и жить отдельно от нее.       Парень почти всегда был один. В школе остальные ученики над ним насмехались, презирая его из-за женственной внешности, часто задирали и даже несколько раз избивали. Но Нагиса никогда не опускал руки, пряча свои настоящие эмоции за маской дружелюбия. Шиота никогда не позволял обидчикам увидеть свои слезы — он лишь устало и вымученно улыбался и прикрывал глаза, надеясь, что скоро все закончится.       А сейчас, лежа под ошалелым Кармой, Нагиса чувствовал, что его сердце разрывается на тысячи осколков, собрать которые воедино будет невозможно. По его щекам текли прозрачные дорожки, но юноша не обращал на них внимания, мужественно подавляя нарастающее желание закричать и умолять Акабанэ отпустить его. Нагиса дрожал от страха и холода, закрывал опустошенные глаза, поджимал припухшие и покрасневшие после страстного поцелуя губы, но не позволял насильнику услышать его просьбы о пощаде.       — Нагиса-кун… — словно в бреду шептал Карма, зарываясь носом в голубые пряди волос и наслаждаясь ароматом шампуня и собственным запахом Нагисы. Шиота дернулся, когда Акабанэ укусил его за мочку уха и провел мокрым языком по ушной раковине. Парню было противно.       Акабанэ поцелуями стал спускаться ниже, оставляя багровые засосы на молочной шее одноклассника. Он расстегнул верхние пуговицы рубашки, открывая вид на торчащие косточки ключиц, и начал любоваться проделанной работой: Нагиса неподвижно лежал, исподлобья прожигая ненавидящим взглядом бывшего друга, его мягкие волосы были распущены и растрепаны, бледная кожа усыпана лиловыми отметинами, что оставил собственник Акабанэ. Карма кровожадно усмехнулся, отмечая, что все происходит именно так, как он планировал. Но самое «сладкое» будет в конце.       — Какой же ты вкусный… — прошептал парень, вновь припадая к губам Нагисы, продолжая расстегивать его рубашку и стягивая жилет. Так как руки у Шиоты были связаны, то снять одежду с него не получится, но аловолосого парня это нисколько не заботило.       Карма кусал чувствительную кожу и зализывал кровоточащие ранки, желая еще сильнее ощутить сладкий металлический привкус на кончике своего языка. Акабанэ был фетишистом, но его это нисколько не смущало.       Какая главная радость для садиста? Кто-то скажет: «вымученный вид жертвы», кто-то подумает об алой луже крови, кто-то вспомнит острие ножа, что легко разрезает нежную плоть. И все эти люди будут по-своему правы. Карма же получал неописуемое удовольствие от всего этого, начиная прозрачными и солеными слезами Нагисы и заканчивая многочисленными мелкими порезами на его связанных руках, что оставил сам красноволосый парень.       Акабанэ по-сумасшедшему улыбался, его глаза были широко раскрыты, щеки покраснели из-за нараставшего с каждой секундой возбуждения. Казалось, что вот-вот, и он зальется диким смехом, перемешанным с ничтожными остатками здравого смысла. В какой-то степени Карма понимал, что все его действия отвратительны и неправильны, что он ведет себя как последняя мразь и скотина, но не мог остановиться: прекрасное и измученное тело под ним так и манило к себе, и Акабанэ в который раз восторженно выдохнул, с новой силой начиная мучать несчастного одноклассника.       Парень провел влажную дорожку шершавым языком от впадинки между торчащими ключицами по груди Нагисы, крепко и больно сжимая левый сосок одноклассника, облизывая и покусывая другой. Шиота недовольно замычал, когда Акабанэ начал тереться своим пахом о его пах. Нагиса отчетливо ощущал твердость члена, который упирался в его задницу, и от осознания этого ему стало так страшно и противно, что слезы с новой силой покатились из потемневших, словно дно океана, глаз. А Карма даже не отвлекся от занимательного процесса, продолжая упиваться вкусом любимого тела.       Акабанэ, вдоволь наигравшись с розовыми бусинками сосков, провел короткими ногтями по выступающим ребрам Нагисы, пересчитывая их и оставляя красные болезненные дорожки на нежной коже. После он спустился к впалому, судорожно поджимающемуся от неравномерного дыхания животу, обводя языком контур пупка. Шиота еще раз предпринял попытку вырваться, беспорядочно дергая ногами и пытаясь сбросить с себя чужое тело.       Когда же Нагиса почувствовал, как горячая ладонь Кармы забирается ему под брюки, расстегивая молнию штанов и щекоча покрытую мурашками кожу, приступ паники с новой силой начал свою атаку. Парень буквально чувствовал, как все его мышцы сводятся одна за другой, как кровь отливает от лица, делая его еще более бледным, как сердце ускоряет свой темп, достигая, кажется, ста ударов в минуту.       — Н-нет!.. — проглотив стоящий в горле вязкий ком, выкрикнул Шиота. Парень начал брыкаться, вертеться из стороны в сторону, пытаться укусить нависающего над ним одноклассника. И удача, наконец, повернулась к нему лицом: подростку удалось ударить насильника в живот. В это движение была вложена вся оставшаяся сила Нагисы, так что удар получился достаточно мощным и действенным. Акабанэ моментально согнулся пополам, охая скорее от неожиданности, нежели от боли: ему приходилось испытывать ощущения похуже, чем удар ослабленного и вымотанного парня.       — Сам напросился… — голос Кармы стал угрожающе спокойным. Но его потемневшие на несколько тонов глаза говорили об одном: парень в ярости.       Акабанэ встал с вмиг притихшей жертвы и отошел к стоящему около кровати комоду. Он несколько секунд, которые показались вечностью следившему за его действиями Нагисе, искал что-то в ящике, а затем резко повернулся к однокласснику, демонстрируя кляп, поблескивающий от света лампы. Юноша в ужасе сжался настолько сильно, насколько позволяло его положение, стараясь сделаться как можно меньше.       Сейчас Шиота больше всего на свете мечтал оказаться дома, рядом с пусть и орущей матерью, но в относительной безопасности. Он бы отдал все, лишь бы не видеть приближающийся силуэт с горящими янтарными глазами и дикой, сумасшедшей ухмылкой.       Карма возвращался медленно, будто специально проверяя на прочность и так расшатанные нервы Нагисы. Он грубо схватил отворачивающегося парня за челюсть и щеки, с силой вставляя в рот пластмассовый шарик и застегивая кожаный ремень за головой. Теперь со стороны жертвы были слышны лишь мычания.       — Так-то лучше… — улыбнувшись, тихо сказал Карма и продолжил начатое. Он вновь навис над непослушным телом, в этот раз предусмотрительно придавливая все еще свободные ноги Нагисы.       Акабанэ снова залез рукой под штаны одноклассника, стягивая их вниз и сжимая через ткань нижнего белья чужую плоть. Нагиса не был возбужден, ни разу, — напротив, он до дрожи боялся того, что ему предстоит вытерпеть. Парень прекрасно понимал, что Карма собирается его попросту изнасиловать, удовлетворяя свои больные фантазии и сумасшедшие мечты, но ничего не мог поделать. Как бы Шиота не хотел, он был намного слабее одноклассника, так что выбраться из цепкой хватки у него в любом случае не получится.       Нагиса сравнивал себя с наивной бабочкой, которая попала в липкие сети коварного паука. Прекрасное создание бьется в конвульсиях, пытается выбраться из ловушки, но все сильнее запутывается. А паук лишь гадко ухмыляется в стороне, потирая тонкие лапки и дожидаясь, когда его добыча окончательно выбьется из сил. И вот бабочка перестает дергаться, тяжело дышит и беспомощно смотрит на некогда голубое небо, ныне покрытое черными грозовыми тучами. Тем временем паук беззвучно подбирается к своей жертве и делает неожиданно резкий рывок, пронзая брюшко бабочки острыми клыками и наслаждаясь долгожданной трапезой. Все. Вот и настал конец для невнимательного существа.       От размышлений Нагису отвлекли звуки металлического лязга. Шиота перевел помутневший взгляд на расстегивающего ремень своих штанов Акабанэ. Парень посмотрел на свои бледные худые ноги, только потом осознав, что он лежит уже без брюк. Неужели, Карма стянул с него штаны, пока Нагиса находился в прострации? В любом случае, это уже не важно. Шиота просто хочет, чтобы эта пытка закончилась как можно скорее.       Акабанэ потянулся к прикроватной тумбочке, вытаскивая оттуда тюбик с прозрачной жидкостью. Шиота догадался, что это была смазка. Парень сильнее сжался, вдавливая себя в кровать и стараясь стать недоступным для проворных рук одноклассника. Конечно же, у него ничего не получилось, и Карма продолжил оголять беспомощного одноклассника, снимая с него белье. Смущение и стыд сразу же накрыли Нагису, заставляя того на миг покраснеть. Шиота вновь задергался, предпринимая ничтожные попытки закрыться от голодного и пожирающего взгляда.       Губы Кармы растянулись в похабной ухмылке. В его джинсах уже давно было тесно, и Акабанэ опасался, как бы он не кончил раньше времени. Он потянулся к застежке, расстегнул ее и издал вздох облегчения, когда мешающая ткань ослабила свои оковы. Сбросив ненужную одежду, которая включала в себя штаны, рубашку и боксеры, на пол, парень открыл тюбик со смазкой и выдавил приличное количество себе на ладонь. После Карма провел рукой по всей длине своего напряженного члена, обильно смазывая чувствительную кожу.       Пока насильник возился с тюбиком, Нагиса успел крепко зажмуриться, лишь бы не смотреть на бывшего друга. Но даже сквозь темноту Шиота отчетливо видел хищный оскал, янтарные глаза и кроваво-красные волосы. Нагиса молился всем существующим богам, но те не слышали отчаянных просьб. Окончательно Шиота потерял надежду, когда почувствовал приставленный к анальному отверстию инородный предмет.       Карма грубо развел ноги Нагисы в разные стороны, пододвигаясь как можно ближе к жертве. Он крепко держал дрожащие конечности, не давая Шиоте вырваться. Акабанэ медленно надавил на сжавшееся колечко мышц блестящей от смазки головкой члена, проникая внутрь.       Нагиса резко открыл застланные пеленой слез голубые глаза, судорожно начал дергаться и протестующе мычать. По его острому подбородку стекали слюни, капая на шею и грудь. Карма проникал все глубже и глубже и, в конце концов не выдержав, одним движением вошел на всю длину. Шиота закричал от непреодолимой боли. Ему казалось, что его внутренности разорвали изнутри.       Вместе с этим резким движением разбилось сердце Нагисы, и слезы вновь начали неконтролируемо течь из опухших красных глаз. Парень затрясся, сжал руки в кулаки, ногтями впиваясь в ладони и оставляя кровоточащие раны. Казалось, будто вместе с его дрожью затряслась и кровать.       Карма не думал дать Нагисе привыкнуть к новым неприятным ощущениям и заглушить острую боль, а сразу же начал двигаться, постепенно наращивая темп. Ему было плевать на опухшее несчастное лицо одноклассника, на его хриплые мычания, на струйку алой крови, что стекала по ягодице Нагисы на смятую простыню.

Акабанэ утолял лишь свое ненасытное желание и животные инстинкты, засунув голос разума куда подальше.

      Нагиса беспомощно дергал руками, забыв про канатную веревку, которая окончательно содрала кожу с его запястий, его дыхание сбилось настолько, что парень забывал сделать очередной вдох или выдох, поясницу жгло адским пламенем, а крепко сжимающие его бедра пальцы наверняка оставили синяки.       Карма двигался быстро, рваными и непредсказуемыми движениями, изредка задевая простату. В такие моменты Шиота выгибался до хруста позвонков, закидывая голову назад, и постыдно стонал, хотя все издаваемые звуки заглушал кляп. И как же сильно Нагиса проклинал свое тело за то, что оно получает наслаждение от грубых действий насильника.       Парень считал секунды до окончания пытки. Он пустыми глазами смотрел на дышащего как загнанный конь Акабанэ, на стекающий по его лбу пот, на закушенную от наслаждения губу, чувствовал, как внутри него скользит Карма, растягивая девственно узкие стенки.       — Я скоро… — послышался хриплый голос одноклассника. Нагиса и правда ощутил, как член одноклассника начал пульсировать и увеличиваться в размере. Карма снял порядком надоевший Нагисе кляп, и тот смог, наконец, нормально выдохнуть. Акабанэ продолжил вбиваться в обессиленное тело под ним, задевая простату все чаще и чаще и выбивая из Шиоты громкие стоны. Тогда Нагиса закусил губу до крови, лишь бы не позволить ухмыляющемуся парню вновь услышать желанные звуки.       Карма сделал еще несколько толчков и, не сдержав стона, кончил прямо внутрь Нагисы. Перед Шиотой все плыло, становилось темным и вновь светлым, двоилось и троилось. Нагиса ощущал, что начинает терять сознание.       — Люблю тебя… — с несвойственной ему нежностью сказал Акабанэ и робко поцеловал парня в приоткрытые губы. Карма повалился на покрытое испариной тело и стал прислушиваться к биению сердца жертвы.       «А я ненавижу…» — подумал Нагиса перед тем, как закрыть глаза и провалиться в темноту.