This Will Make You Love Again

Погода совершенно не располагала к вечерним прогулкам в этот день. Дождь не переставая щелкал по крышам домов, загонял заблудших прохожих в ближайшие укрытия, бесчисленными ручейками сбегался из щелей брусчатки в большие лужи, в которых отражалось серое небо Флоренции. Но этот прекрасный город не собирался тускнеть под гнетом непогоды. Рыжая черепица от воды, казалось, стала еще более яркой, тут и там вспыхивая оранжевым светом, заменяя собой лучи теплого солнца. Она отражалась и в реке, невозмутимо несущей свои воды через многочисленные жилые кварталы. Время бежит, становилось все темнее, город постепенно погружался в сон и жители не противились этому. Разве что один единственный человек не находил себе места в своей маленькой комнатке на верхнем этаже. Сутулая фигура с всклокоченными волосами сновала из угла в угол, бурно разговаривая со своим самым лучшим собеседником — с самим собой. Повсюду лежали, разбросанные в порыве, листы с эскизами, некоторые из них уже были изрядно протоптаны тяжелой поступью своего творца. В целом помещение было небольшим и представляло собой скорее мастерскую. Из жилого здесь была только кровать и небольшая тумба, обе придвинутые в дальний угол. Главным тут был стол. На нем грудой лежали стопки бумаг, различные записи, и видно было, что мастер жил своей работой. Но сейчас ему было не до этого, ведь сегодня его самолюбие было задето! Но кто же посмел на этот раз вывести из себя вспыльчивого Микеланджело? Мужчина восклицал, активно жестикулируя руками: — Так работать просто невозможно! Что он о себе возомнил?! Этот великий мастер да Винчи не даст мне закончить проект своими постоянными язвительными упреками. Но как же он не понимает, что его время подходит к концу! Это он о себе «многое возомнил», но не я! Соперничество двух талантливых людей накаливалось с каждым днем. Будто специально для них решили устроить настоящее соревнование в ратуше Палаццо Веккьо и дали работу над фресками, которые должны находиться друг напротив друга! Признаться честно, Микеланджело в какой-то степени завидовал Леонардо, ведь этот человек был талантлив почти во всех областях науки и искусства. Это чувство разогревало в нем ненависть, но в тоже время подталкивало двигаться дальше, стараясь обойти противника. Пламенную речь внезапно прервал стук в дверь, из-за которой сразу же показалась голова мужчины: — Mi scusi, синьор, у вас… было не заперто. — И что вам нужно? — с привычной раздражительностью спросил художник. — Я ваш сосед и хочу сказать, вы весьма шумно себя ведете, а время уже довольно позднее. Вас должно быть, слышит вся улица! — Да неужели! Благодарите вашего Великого Леонардо да Винчи за мои бессонные ночи и потраченные, в пустую, нервы! — Oh Dio, за вашими перипетиями следит вся Флоренция! Но прошу, это может подождать до завтра. Тем более, мало кто сравнится с гением Леонардо… — И вы туда же! Исчезните из моего дома! — рявкнул Буонарроти и собеседник в ту же секунду испарился. Художник еще долго возмущался, но все же решил успокоиться и взять себя в руки. Не в его характере было отступать от намеченного пути, но если выхода больше нет, нужно искать другую возможность. И она была. На днях сам Папа Юлий II вызвал молодого мастера к себе в Рим. Если он оттягивал и не хотел поначалу, то сейчас был настроен решительно. — Пусть да Винчи оформляет зал Большого Совета, а я же начну строительство мавзолея, и кто из нас преуспеет больше всего? — довольный собой, Микеланджело начал собирать все свои немногочисленные вещи, чтобы не терять ни минуты, и завтра же с утра отправиться в путь.

***

На рассвете солнце лениво протягивает свои лучи к городу, постепенно проникая в улочки, двери и окна, чтобы вскоре жители высыпали из своих домов и снова начали заниматься привычными делами. Зашумело строительство, заработали рынки, дети забегали в узких переулках — очередной день начался. Флоренция открыта новым людям, и если кто-то покидает ее, даже на время, вскоре должен появиться кто-нибудь еще…