Tonight!

Юра Я приподнял лицо из лужицы собственной слюны и вытер рот обо что-то тёплое. У меня всё похолодело от страха, а руки и ноги вообще отнялись. Я лежал голый верхом на Отабеке. Простыня прикрывала мой зад до поясницы. Бек лениво приоткрыл глаза и хлопнул ладонью по спине, отчего мурашки прошли по всему телу, поднимая дыбом корни волос. — Проспался? — хрипловато спросил он. — Почему я голый? — осторожно осведомился я. — Скажи спасибо, что проснулся не в онсэне, я с третьего раза тебя оттуда вынул. — Зевнув, Бека снова закрыл глаза. Я осторожно сполз с него, забирая простыню с собой и стыдливо укутываясь. Бек хотя бы был в боксерах. — Я проспал тренировку из-за тебя, ночью ты дал жару, — добавил Отабек. Щёки и лицо горели от стыда так, что всё зачесалось. — Что… что произошло? — Взрослые не говорили тебе, почему не стоит выпивать на голодный желудок? — Я и сам уже взрослый! — выкрикнул я. Беку это взбодрило. Он снова открыл глаза, удивлённо посмотрел и сел на футоне. — Не кипятись. Надо было думать головой. Ты напился, я даже не сразу понял, что ты не в себе. Но после показательного раздевания, твоих голых элементов на столе и прочего… — Господи. — Да, что-то такое всплывало в памяти обрывками. — А почему мы… мы… — Язык не поворачивался это озвучить. — А, это. Просто ты напал на меня посреди ночи. Залез сверху и требовал сказать твой вес навскидку, предлагал уйти в парное катание. Когда ты снова отключился, я решил тебя уже не тревожить. Ты так крепко и сладко заснул, да и кто знает, что бы ты выкинул в следующее свое пробуждение… — Не продолжай. Идиот. Юра — идиот. Восходящая звезда фигурного катания, победитель Гран-при и просто идиот. — Мм. Всё типа в порядке? — сам не зная, что имею в виду, спросил я. Бека смотрел в глаза пару секунд, потом пожал плечами и еле заметно усмехнулся: — Ну, за то, что произошло в этой комнате, можешь не беспокоиться, а как ты уговоришь не разглашать свои ню выступления остальных, это уже твои проблемы. Даже не спрашивай у меня, где твои трусы. Я их не видел с тех пор, как снял со своей головы. Я звонко шлёпнул ладонью по лицу. * * * Я тренировался в середине дня и после десяти вечера. И намеревался впахивать до самого утра. Пусть упаду замертво после этого выступления, но я не упаду на льду! — Что ты делаешь? — спросил Виктор, когда вместо акселя я просто прокатился по кругу. Лишь глянул на него уныло, возвращаясь к позиции начала. — Понятно. Отабек рассказал мне кое-что. — И что же? — отрешённо бросил я, а сам напрягся. — Только не говори, что действительно пытаешься похудеть? Ты не сможешь обратно стать низеньким и тощим. Понимаю, тебе непривычно, но есть один секрет, как почувствовать себя легче. — Привяжешь к моей заднице гелиевые шарики? — Ха-ха! Оставим это на крайний случай. Виктор посоветовал перед прокатом силовые упражнения, чтобы загрузить мышцы ног и ягодиц. Больше, чем я делал на разогревах и растяжках. Это даёт на какое-то время ложное ощущение, что ноги сильней обычного, а верхняя часть тела кажется легче. Для того чтобы пообвыкнуться после скачка роста, этого будет достаточно. Коньки показались мне лёгкими резиновыми тапками после того, как снял грузы с щиколоток, это уже вселяло надежду. Я начал с самой своей косячной дорожки шагов, переходящей в «циркуль», ловко попадая в музыку, так и продолжил, пока не дошёл до первого флипа. Следом сразу сальхов, и вот я смотрю на ледяные следы собственной идеальной дорожки после приземления. — Чёртов старпёр… — недовольно буркнул я, углубляясь мыслями в программу. * * * Зал, похоже, забьётся под завязку. На улице были огромные очереди у входа; бортики заклеены рекламными баннерами; хренова туча телерепортеров тёрлась под трибунами у выхода на лёд. Я зажал Пхичита в раздевалке, угрожая разбить его телефон об его голову, если он не удалит фото со мной. Сопротивляться он, похоже, не собирался, но струсил знатно. Даже телефон выронил, пока включал «Инстаграм». Я глянул на Отабека, дающего интервью на фотофоне. Он знал, о чем говорил, когда упоминал мерч и спонсоров, я не ожидал от Хасецу такого размаха. Думал обойтись костюмом и с причёской даже не заморачиваться, но, раз уж всё так серьёзно, достал сиреневый баллончик временной краски для волос и сделал всё как положено. Собрал пучок, покрасил волосы в сиреневый, стразы на морду налепил, как велел костюмер. К этой программе неплохо бы прокатил фирменный китель «Шоумена», но, помня о слабости к таким образам Никифорова и Кацудона, я заказал сиреневый костюм с полупрозрачными вставками и стразами и золотые краги со шнуровкой на руки и ноги, чтобы исполнить образ воздушной гимнастки Энн Уилер. Бек выглядел очень органично в образе Аладдина, или кого он там изображал. Я не сразу заметил, что он смотрит на меня, пока разглядывал его костюм. — Любишь ты обтягивающее, — безэмоционально подметил Бек. Я скептически посмотрел на него, не зная, разозлиться или поблагодарить. — Так получилось, — стараясь состроить такое же каменное лицо, ответил я. — Видел, как ты разогревался. Ты в ударе сегодня. Не припомню, чтобы ты делал такие сложные прыжки. Выходишь на новый уровень? — Я подумал, тебе там дует на верхней пьедестала, думаю в этом сезоне спустить тебя пониже, а то простынешь. — Ха! — оскалился я, чувствуя поднимающийся жар соперничества в груди. И подошёл к нему поближе, чтобы прошептать: — Да я тебе сам медальку дам, если выпихнешь Кацудона. А там посмотрим. Я снял капюшон и расстегнул любимую мастерку, когда над катком погасло основное освещение. — Покажи мне, чего я ещё не видел. — Хм, ладно, — согласился Отабек, чуть улыбнувшись, и пошёл к выходу на лёд для приветствия зрителей. Прежде чем перешагнуть бортик, он крикнул: — Юра! Я обернулся, и Бек наполовину вытащил из кармана какую-то тряпку, незаметно показывая мне. Судя по леопардовым пятнам на ней, это были мои трусы.