Tonight!

Презентация в честь открытия фестиваля по фигурному катанию. Я даже оделся поприличней. Фотографов, журналистов и спонсоров было больше в два раза, чем участников и других гостей. Впрочем, вечеринка носила неформальный характер, скорее для чествования фигуристов, чем для презентации. — Как твоя нога? — некстати напомнил Виктор. — Как видишь, на месте, — скис я. А ведь почти забыл про ушиб и переживания. Мы неплохо прошвырнулись с Бекой по магазинам, навернули рамэна в забегаловке и славно продрыхли полдня. После его ухода, даже оставаясь наедине со своей депрессухой, я был в приподнятом настроении. Пока не увидел скромную, но воодушевленную морду Кацудона. — Не ёрничай! Ты должен сделать компресс и наложить эластичный бинт. Может, надо снять тебя с фестиваля? — А ты что, уже на нём учредитель?! — закипел я. Виктор захлопал ресницами. — Чего кричите? — присоединился Юри. — И ты ещё! — зашипел я. — Бросай зубоскалить, сегодня праздник. Моя семья приглашает нас продолжить отдых в Ю-топии. Можно будет расслабиться и погреться в онсэне, ещё выпить… — Вам лишь бы побухать и пожрать, давно ли с боками расстался? — пробубнил я. — Вредный злой Юрочка! Мы купим тебе велосипед, чтобы ты был не такой злой! — больно потрепал меня за щёки Виктор, и ровно в этот момент нас нащелкал кто-то из фотографов. — Всё, я сливаюсь, — объявил я. Но тут нас начали кучковать с другими фигуристами для общего фото. Из моих знакомых, кроме Отабека Алтына, явился вездесущий Пхичит, куда ж без него? Кендзиро Минами, остальные японские рожи я знать забыл, как зовут. Им до соперничества со мной было как до луны раком, и я не запоминал лишние имена. С прилипшей к телу рубашкой и языком на плече я устало привалился к широкой спине Бека, который тянулся шпажкой за оливками через весь фуршетный стол. — Выпей со мной, мне нужна помощь друга. — Ничем не могу помочь. Я за рулем байка, а тебе вообще рано ещё выпивать. — Ну, с первым, конечно, подстава. А насчёт второго тут ты припозднился. Я уже высадил два бокала, третий погоды не сделает. Бек внимательно оглядел меня, неторопливо прожёвывая закуски, которых напихал полный рот. Он даже кожанку не снял, так и припёрся в куртке на рубашку с галстуком. Причёска ещё эта рок-н-рольная, не хватало только кожаных штанов и шлема под мышкой. — Чего? — Бек дождался, пока мой взгляд снова поднимется к его лицу, и закусил клубничкой. — Ничего. Ты такой самобытный, — нашёлся я. — Это хорошо или плохо? — Хорошо. Ты мне такой нравишься. — Ого. Ну, спасибо. Ты тоже ничего. — Да нет! — заметался я, вспыхнув от стыда. — Я типа не в том смысле. — Да понял я, расслабься, — мягко улыбнулся Бек, отчего мне ещё больше не по себе стало. * * * Развеселившиеся гости долго не соглашались идти в онсэн. Кто-то вообще из-за праздничного стола выйти не смог. Первым ринулся купаться румяный, как пряник, Пхичит. Кацудон, Никифоров и Минами пошли следом. Я сказал, что иду, а сам остался наедине с бутылкой сливового вина. Она всё не заканчивалась… Где-то на втором бокале мои воспоминания резко оборвались. Отабек Привёз очень хмурого Юру к Ю-топии семьи Кацуки. — Ты идёшь? — Сейчас. Припаркую байк получше. Тоже хочу остаться на источниках, погреюсь завтра. — Ладно… — махнул Юра и побрёл. Его потерянный зелёный взгляд наводил на разные мысли, но мне хватало такта не доставать его и не спрашивать. Он пытался что-то рассказать, но я заметил, как важно для него просто быть в настроении. — Юра. Шлем. Но тот уже с ним ушёл. Ну и ладно. Когда вернулся, Юра сидел за столом один. Гомон и хохот доносились с улицы, где на источниках шумно отдыхали гости фестиваля. Юра икал, покачивая в руке стакан умешу. — Не крепковато для растущего организма? — пошутил я. И Юра так злобно глянул из-под белесой челки, что у меня сердце удар пропустило. Он вдруг резко приложился к горлу бутылки и закашлялся, забрызгивая весь татами. — Ты хоть закусывай… Юра вскочил на ноги. Вытерев рот рукавом, решительно стащил с себя галстук. С рубашкой расправился особенно манерно: собирая её руками, потащил вверх по торсу и снял через голову. Спустил штаны; отшвырнул их. Уверенным шагом приблизился. И когда Юра надел мне на голову свои трусы, стало окончательно ясно, что он пьяный в нули. Его взгляд вообще не фокусировался на моём лице. Нетвёрдой быстрой походкой и раскачивая бёдрами он пошлёпал к открытому бассейну. Запоздало сообразив, что в этом состоянии Юра запросто утонет в любой луже, я рванул за ним. Во дворике притихли. Когда я вбежал, на ходу скидывая куртку, то увидел, как Юра стоит на руках спиной к воде у самого бортика. Медленно кренился в сторону бассейна и в итоге плюхнулся в воду спиной, взрывая целый фонтан. Я готов был запрыгнуть следом прямо в штанах, но Юра быстро вынырнул, картинно закидывая мокрые волосы назад. — О-о! — ребята благосклонно зааплодировали. — Хм, — поджал губы я, не одобряя его пьяные выходки. Я хотел лечь спать пораньше, но внутренний опекун просто не позволил. — Ребята, вы видели, чтобы Юра сегодня вообще хоть что-то ел? — Не следил за ним, — пожал плечами Виктор. — Юрио вроде на диете. Он спрашивал у меня недавно, на какой диете сидел я, но сам он, похоже, остановился на разгрузочных днях, — ответил Кацуки. — Ты что-то перепутал, глупыш, — развязно пожурил его поддатый Виктор, отчего Кацуки покраснел. — Зачем Юрио худеть? Он и так тощий! Вытянулся, правда… кое-какой мышцей оброс. Но не вечно же ему быть худощавым подростком, пора становиться мужчиной. Лишний вес и взросление — разные вещи! — Похоже, он так не думает, — тихо заключил я. Никифоров продолжил беспечно болтать. Кацуки встревоженно нашёл глазами Юру. Я сложил два и два: не менее половины бутылки крепкого сладкого вина для Юры на голодный желудок и одному богу известное количество шампанского, которое он выпил на презентации. Итог: голый Юра демонстрирует воодушевлённым гостям прыжок в продольный шпагат, вскидывая простынь, будто плащ Супермена. Со стола. После ещё нескольких впечатляющих па всем стало не до смеха, когда Юра пошёл за коньками. Под предлогом того, что у меня как раз завалялась парочка, я заманил его к себе в номер. Я был готов к буйному сопротивлению, но не приготовился к агрессивному кабэ-дону* ногой. — А я так и знал, что ты заманишь меня в номер. Ты хитрый. Тихий омут… Думаешь, я ничего про тебя не знаю? Как ты соперников сливаешь, про твои конфликты… как тебя чуть не отстранили от соревнований в Актобе на чемпионате за драку. Что? Попробуешь и меня запугать? Или сделаешь что-то другое? Я не знал, что думать. Юра какую-то чушь нёс, беспочвенно обвиняя меня непонятно в чём. С другой стороны, то, что он говорил, было правдой. Я перестал понимать: пьян он или прикидывается, серьёзен или просто не в себе? — Ну, что? Давай покажи, что можешь, Обатек Алтын. — И лицо строже некуда сделал. Я смотрел в его решительные зелёные глаза, которые друг друга на хер посылали, изо всех сил стараясь не расхохотаться. Схватил Юру за шею и припечатал его хрупкое тельце к стене, вмиг оказываясь позади. — Если бы я хотел, я бы давно уже «слил» тебя, как ты выразился. Не так сложно воздействовать на неустойчивую психику амбициозного подростка, — сказал я трепыхающемуся Юре на ушко. — Но я хочу видеть тебя на льду. Я люблю твое катание, я счастлив быть твоим соперником, и я прошу тебя — никогда не останавливайся. — Ты так говоришь, потому что мы друзья, — недружелюбно буркнул Юра в стенку. — Я говорю так, потому что ты мой кумир. Идеальный. — Больше нет… — Где тебе не нравится? — с трудом оставаясь спокойным, спросил я. — Здесь? — Развёл в стороны его руки. — Или здесь? — Обхватил ладонями идеальную талию. — Или тут? — Поддаваясь какому-то неуёмному любопытству, ухватил Юру за ногу чуть ниже бедра и заскользил пальцами выше, медленно задирая махровый халат, который сам же на него накинул. Другой рукой я держал Юру за пояс, его зад был выгнут навстречу моей ладони. Я не услышал ни протеста, ни испуганного вздоха, когда коснулся его. Заглянув в лицо, почувствовал себя конченым ублюдком-извращенцем. Ведь я мацал за ладный беленький задок мирно уснувшего в моих руках Юру Плисецкого.