Иной исход

      Пролетел ровно один день с того момента, как родители Катрин и Лоизы согласились на предложение Изабель де Монсальви погостить под крышей старинного замка. Для супругов Легуа, Гоше и Жакетты, Изабелла отвела просторную, большую гостевую комнату, окна которой выходили на солнечную сторону. Золотых дел мастеру и его жене было очень непривычно спать в таких богатых покоях с роскошной мебелью, но в то же время очень уютно. Минувшая ночь прошла для супругов Легуа на новом месте спокойно. Следующий новый день встретил их ласково и робко льющимися в окно солнечными лучами, в небе медленно проплывали облака. Открыв створки окна, Жакетта ощутила на своём лице свежесть лёгкого ветерка. За совместным завтраком в столовой у Жакетты и Гоше была возможность вдоволь наговориться со своими дочерями о том, как проходит их жизнь в Монсальви, как Лоиза и Мишель думают назвать своего ребёнка, какие ещё сюжеты для своих рассказов придумала Катрин. Воспользовавшись тем, что Катрин сама заикнулась про новые сюжеты для её рассказов, Арно уговорил девочку почитать всем в гостиной всё то, что она написала. Катрин и не думала возражать, когда ей было так приятно, что её творчеством интересуются. Пока Жакетта, Гоше, Изабелла, Лоиза с Мишелем и Арно после завтрака перебрались и со всем комфортом устроились в гостиной, Катрин проследовала к себе в комнату и достала из своего сундука с вещами все свои рассказы, написанные ею для Лоизы. Бережно прижимая к груди плоды своих трудов на ниве писательского творчества, Катрин присоединилась к своим близким в гостиной. Устроившись в кресле, в которое забралась с ногами, сбросив домашние туфли на пол, Катрин принялась читать то, что написала, готовым жадно её слушать родным и близким. Поначалу Катрин сильно волновалась, понравится ли всем то, что она написала, но, видя на лицах собравшихся ободряющие улыбки, кивки головами, слыша просьбы читать дальше, обрела смелость. Катрин и сама прекрасно понимала, что написанные ею истории не идеальны, но, тем не менее, близкие и родные её поддержали, выражали одобрение… В запасе у Катрин оказалось много историй про интриги королевских дворов вымышленных стран, про приключения, путешествия, пиратов, противостояния светлых и тёмных магов, нашлось место в рассказах Катрин и любви, и все собравшиеся в гостиной ловили каждое её слово и во все глаза взирали на девочку, затаив дыхание. Добрых полдня заняли чтения рассказов Катрин. Ещё нескоро рассеялось впечатление, которое они произвели. Гоше и Жакетта поражались тому, что все эти истории — плод богатой фантазии их дочери и восхищались тем, как Катрин облекла в слова всё рождённое её воображением, хоть и признавали, что работы Катрин часто грешат наивностью, и всё же творчество Катрин встретило у её отца и матери одобрительный отклик. Мишель хвалил Катрин за то, что она дала волю своей творческой энергии и воображению, которые стали причиной рождения на свет таких прекрасных и добрых историй. Лоиза поддерживала Мишеля в его похвале творчеству Катрин, выражала сестре благодарность за то, что она писала все эти истории для неё — чем поднимала ей настроение всю дорогу до Оверни и не давала пасть духом. Изабелла не могла не отметить, что матери главных героев или героинь тоже играют важную роль в сюжете, и что никого не убивают при родах — как часто делают другие авторы, не зная, как задействовать в сюжете женских персонажей. Все прочитанные истории встретили положительный отклик и у старшей мадам де Монсальви. Арно восхищённо делился с Катрин своим мнением о сюжетах её историй и о персонажах, прося не забрасывать писательство и продолжать развиваться в этом направлении. Говорил, что ему пришлось очень по душе всё придуманное Катрин, и что теперь он в числе её верных читателей, ждущих продолжения. Немало обрадованная тем, что её рассказы понравились всем, пусть похвала чередовалась с разумной и деликатной критикой с советами по написанию в дальнейшем, Катрин сердечно благодарила свою чуткую к её творчеству аудиторию и обещала не бросать писать, что будет радовать их продолжениями своих историй. Фиалковые глаза Катрин весело и восторженно сияли от всех тех похвал и внимания, которых удостоились её работы. Две семьи ещё долго могли бы так сидеть в гостиной и наслаждаться проведённым вместе временем, если бы идиллию не нарушил вскрик Лоизы, схватившейся за низ живота. В испуге все тут же кинулись к ней, наперебой спрашивая, что случилось. — Лоиза, милая, что с тобой? — стараясь скрыть всё равно врезавшуюся в голос тревогу, спрашивал Мишель жену, гладя её по щеке. — Боль внизу живота, как будто ножом ударили, — в страхе и непонимании сорвалось с губ побледневшей Лоизы. — Роды скоро начнутся… Нужно отнести её в комнату, живо! — отдала распоряжение взявшая себя в руки Изабелла. — Арно, будь с Катрин! — отдал брату указание Мишель, бережно взяв на руки жену, в чём ему помогли Гоше и Жакетта, неся вновь вскрикнувшую и белую как полотно Лоизу в её спальню с мужем. Изабелла убежала раздавать указания служанкам нагреть воды и принести чистых простыней, также велев послать за повитухой. Служанки тут же бросились выполнять приказание госпожи, а Изабелла убежала в спальню невестки с сыном, откуда доносились крики молодой женщины, рожающей на свет первенца. Совершенно растерянная, напуганная, Катрин сжала кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони, со смесью страха и надежды взглянув на Арно, не придумавшего ничего лучше, чем обнять её, чтобы успокоить. — Арно, ведь всё будет хорошо? Лоиза будет жива? И с ребёнком всё будет тоже в порядке? — дрожал голос Катрин, силящейся отогнать от себя кошмарные видения, стоило ей услышать донёсшийся до гостиной крик сестры, глаза девочки наполнились слезами. — Да, Катрин. Всё будет хорошо, с Лоизой и ребёнком ничего не случится, — утешал Арно Катрин, гладя её по волосам и спине, не выпуская из крепких и надёжных объятий. — И с Лоизой всё будет в порядке, и с ребёнком, — ласково говорил юноша, не переставая гладить по волосам и спине Катрин, крепко прижавшуюся к нему, уткнувшуюся носиком в его колет. — Мне страшно, Арно. Я боюсь — за Лоизу и за ребёнка. Меня посещают такие жуткие картины! — воскликнула Катрин, всхлипывая и дрожа всем телом, крепче стиснув пальцами колет Арно, гладящего её по спине. — Гони прочь эти мысли, Катрин. Этого не случится, с Лоизой и ребёнком всё будет хорошо, никто из них не умрёт, — твёрдо говорил ей юный Монсальви, стараясь сохранять самообладание. Арно и самому было страшно думать о том, что Лоиза может и не перенести родов, но он старался хранить выдержку — чтобы не наводить паники на Катрин. К невестке он крепко успел привязаться за то время, что знал её, успел полюбить как сестру и потому прекрасно понимал Катрин, которую мучил страх потерять дорогого для неё человека. Арно понятия не имел, как лучше всего поддержать Катрин, но следовал своей интуиции и делал то, что считал правильным на данный момент. Катрин сидела на ковре, крепко прижавшись к Арно, ни живая и ни мёртвая от ледяного страха за сестру, который железной ладонью сжимал ей сердце и как будто бы вырывающий это самое сердце через рёбра. Думы Катрин, вопреки её стремлениям гнать прочь плохие мысли, были полны ужасных картин: то ей представлялось, что Лоиза и ребёнок оба не пережили роды, то ребёнок умер после рождения, то при родах умерла Лоиза. Все эти мысли, которые Катрин не решалась озвучить из какого-то неясного страха, что они сбудутся, рвали разум девочки на части, вызывая слёзы на глазах, и Катрин вполголоса шептала мольбу высшим силам, чтобы её сестра и ребёнок выжили оба. В эти моменты страха за сестру, рожающей в криках и мучениях своего первого ребёнка, Катрин обрела крайнее прибежище в молитве. Но молитвы Катрин за благополучие сестры и племянника (или племянницу) не имели ничего общего с тем, каким молитвам учила Лоиза некогда маленькую Катрин. Девочка молила Мадонну и Бога уберечь от страшной участи Лоизу и её ребёнка, однако молитва Катрин была порождением её обливающегося кровью сердца и истерзанного ужасом за Лоизу разума. Со всем жаром своей любящей души Катрин шёпотом молилась о благополучном исходе для Лоизы и ребёнка, чтобы с ними всё было хорошо, обещая Богу и Святой Деве стать более примерной христианкой. До двух подростков долетали крики Лоизы, вперемешку с её мольбами, чтобы это всё скорее закончилось, или убить её. От этих мучительных криков сестры Катрин вздрагивала и крепче сжимала пальцами ткань колета Арно, шепчущего ей на ухо слова утешения и успокоения, уверяя Катрин, что Лоиза и ребёнок оба будут в порядке. Сколько времени Катрин просидела на ковре в обнимку с Арно, она не взялась бы сказать, но ей казалось, что миновала целая вечность. Но, стоило Катрин в очередной раз услышать доносящийся из спальни крик, как она вырвалась от Арно и стрелой кинулась бежать к спальне сестры, чтобы быть с ней рядом в нелёгкие для Лоизы часы. Арно успел перехватить Катрин у самых дверей в комнату, где Лоиза рожала на свет своего первого с Мишелем ребёнка. — Катрин, ты что творишь?! Тебе там сейчас не место! — выкрикнул Арно, крепко сжав в объятиях вырывающуюся от него Катрин. — Арно, пусти меня, пусти! Я должна быть с сестрой, ей сейчас больно и плохо! — кричала Катрин, не прекращая вырываться, но хватка у Арно была сильнее её сопротивления. — Катрин, пожалуйста, успокойся! Всё будет хорошо, ничего плохого с Лоизой и малышом не случится, — уговаривал Арно девочку, крепко её обнимая и гладя по волосам. Катрин хотела ещё что-то сказать, но её прервал сперва облегчённый звук голоса Лоизы: «Слава богу, всё закончилось!» и жалобный, но в то же время и требовательный крик младенца, туда-сюда сновали служанки с тазами нагретой воды и чистыми простынями, исчезая за дверью спальни юной мадам де Монсальви. Потом из комнаты вышел усталый Гоше Легуа, облегчённо выдохнув. — Папа, а как Лоиза? Как ребёнок? — тут же встревоженно спросила Катрин у отца. — Они оба в порядке. Только Лоиза очень слаба сейчас, роды отняли у неё много сил, — ответил Гоше дочери, подойдя к ней и нежно потрепав по голове. — А кто у Лоизы и Мишеля родился? — поинтересовался в волнении Арно, глядя на отца своей невестки. — Это девочка, такая хорошенькая, на обоих родителей похожа, — с радостью и гордостью сообщил Гоше. Катрин и Арно выпустили друг друга из объятий. — Папа, сейчас к Лоизе можно? Она точно с малышкой в порядке? — беспокойно задавала вопросы Катрин отцу. — Лоиза и малышка обе в порядке. Не бойся, милая. Сейчас спрошу у Лоизы, — сказал Гоше и скрылся за дверью комнаты дочери, откуда вскоре вернулся к ожидавшим за дверью Катрин и Арно. — Лоиза не против, заходите. Катрин и Арно робко зашли в комнату, оба не смея поверить тому, что всё закончилось. Очевидно, что Лоизу и новорождённую малышку успели привести в порядок. Лоиза лежала в постели, укрытая одеялом, под спину ей заботливо подложили подушку. В бледном лице молодой матери не было ни кровинки, губы искусаны, но Лоиза счастливо улыбалась — что делало её для Мишеля, поправляющего ей подушку, несказанно прекрасной. Иногда Мишель подносил к губам жены стакан тёплого молока, Лоиза без возражений пила, с нежностью глядя на севшего рядом с ней супруга. Мишель прикасался губами то к макушке жены, то опускался на колени перед кроватью, где она лежала, и приникал в поцелуе к её рукам, не уставал благодарить свою юную супругу за то, что она подарила ему счастье стать отцом. Маленькая девочка с золотыми волосиками на головёнке и мутными голубыми глазами, ещё красненькая, со сморщенным личиком, рождённая Лоизой на свет, завёрнутая в пелёнки, недовольно кряхтела на руках у Жакетты, напевающей малышке колыбельную и укачивающей девочку на руках, осторожно и с нежностью Жакетта прижимала внучку к себе. Ласково Жакетта улыбалась внучке и склоняла к ней лицо, касалась губами щёчек и лобика крохи. Изабелла де Монсальви была рядом с Жакеттой и тоже умилялась малышке, агукая над ней и тоже подхватывая мотив колыбельной, которую пела Жакетта. Иногда мадам де Монсальви переводила ласковый взгляд с внучки на свою невестку. Когда Мишель только привёз Лоизу к ней в дом и представил как свою жену, Изабель не обрадовалась женитьбе сына на простолюдинке, но, день за днём живя с Лоизой под одной крышей и присматриваясь к ней, узнавая её лучше с новых сторон, Изабелла смягчилась к новоиспечённой мадам де Монсальви и смогла к ней проникнуться сначала симпатией, а потом и полюбить как дочь — едва узнала о том, что у Лоизы и Мишеля будет ребёнок. И вот её невестка, ставшая родной и близкой, родила на свет прелестную золотоволосую девочку с голубыми глазами, подарила Изабелле радость стать бабушкой и её сыну радость стать отцом. Изабелла с нежностью взирала то на невестку, то на внучку, и её душу грела мысль, что она не смогла бы полюбить и принять в качестве невестки никакой другой женщины, кроме Лоизы, и что ради счастья своей внучки она готова отдать всю себя. — Матушка, дай мне малышку, её надо покормить, — кротко озвучила просьбу Лоиза к матери, отдавая Мишелю пустой стакан, который Мишель поставил на прикроватную тумбу. — Но доченька, ты ещё слишком слаба, — проронил Гоше в беспокойстве за дочь. — Да, милая. Послушай отца, — поддержала Жакетта мужа. — Я велю послать за кормилицей. Всё-таки ты знатная дама, дочка, — ответила миролюбиво Изабелла невестке. — Но я не хочу, чтобы посторонняя женщина занималась моим с Мишелем ребёнком, моя мама сама заботилась обо мне и Катрин, сама нас выкормила. Я не хочу делить свою дочь с кормилицей, — заупрямилась Лоиза. — К тому же я не хочу отрывать от другого ребёнка его маму, — добавила Лоиза резонно. — Да, матушка. Может, стоит уступить в этом Лоизе? Как-никак, это её желание самой заботиться о нашем ребёнке, я тоже хочу с ней это разделить, — заступился за жену Мишель, осторожно забрав дочурку у своей тёщи и удобно устроив девочку на руках у жены. Лоиза освободила грудь от плена платья и нижней рубашки, приложив к груди ребёнка. Ещё не успевшая получить имя малышка захватила своим маленьким ротиком материнский сосок, принявшись жадно пить молоко из груди Лоизы, которая никак не могла налюбоваться на свою дочь — стоившую ей многих часов мучительной боли и криков. — Моя маленькая, какая же ты славная, ты стоила всего мною перенесённого, — шепнула Лоиза малышке и поцеловала её в макушку. — Давайте вернёмся ещё к одному важному вопросу. Малышке нужно дать имя, — напомнила Изабелла. — Я за то, чтобы выбирала Лоиза. Это она рожала и мучилась, поэтому у неё должно быть это право, — тут же непримиримо высказался Мишель. — Спасибо тебе, любимый. Я бы хотела назвать нашу дочь Катрин, — озвучила своё желание Лоиза, улыбаясь с ласковой кротостью. — Что??? Назвать в честь меня ребёнка? Лоиза, спасибо тебе! — вырвалось потрясённое восклицание у Катрин. — Я не ожидала, говоря откровенно. — Ведь благодаря тебе я и Лоиза вообще связали вместе наши жизни, без тебя всего этого бы не было, — мягко улыбнулся Мишель сестре своей жены. — А что, Катрин — красивое имя. К тому же, если бы не Катрин, то не познакомились бы и Мишель с Лоизой, — задумчиво проговорил Арно, тепло поглядывая на смущённо улыбающуюся от такой большой чести Катрин. — Хорошо, что мою племянницу решили назвать этим именем. Малышка Катрин вырастет такой же сильной, доброй и смелой девочкой — как её тётя. — Арно, ты не забывай, что у малышки Катрин есть ещё очень хороший дядя, ни в чём не уступающий её тёте, — тут же поспешила Катрин напомнить своему другу. — Уверена, ты тоже сможешь научить её быть сильной, доброй и смелой. — Я думаю, у своих родителей маленькая Катрин тоже научится многому хорошему, — произнёс Гоше, подойдя к постели дочери, кормящей малышку Катрин. С нежностью Гоше прикоснулся губами к макушкам дочери и внучки. — Гоше, любимый, я думаю, ты прав, — согласилась с мужем Жакетта. — С такими родителями, с такими дядей и тётей малышка Катрин вырастет хорошим и счастливым человеком… А маленькая Катрин, только что получившая своё имя в честь своей ласково на неё взирающей тёти, пила молоко из маминой груди и изучала склонённое над ней мамино лицо своими пока ещё мутными голубыми глазами. Между двумя семьями Легуа и Монсальви царили тепло, поддержка, любовь и понимание. Изабель и Мишель по обе от Лоизы стороны с улыбкой взирали на то, как Лоиза кормит дочурку, Гоше и Жакетта крепко обнимали друг друга, пальцы Арно переплелись с пальцами Катрин, которая Легуа. Всё было хорошо.