Двойное дно

Миу лежала на земле. Она мало что соображала: голова была словно заткана туманом. Ноги и руки там, где уродливые существа задели её, словно горели, одна сторона лица онемела. Она могла только лежать и беспомощно слушать, как тяжело и гулко колотится собственное сердце, перекачивая ледяную и как будто чужую кровь по жилам. Напротив неё возвышалась фигура Сета. Он был в своём царственном облике, огромный и грозный, как никогда, и всё ещё словно был вне себя от гнева. Миу с содроганием вспоминала, как он разил уродливых существ направо и налево, как сверкали его глаза и магия, какой свирепый ветер выл кругом него и как песок разъедал ей глаза и кожу. Когда всё закончилось, ужасный бог поднял Миу на руки и перенёс на другую сторону, за безопасное переплетение забора. Сет аккуратно опустил Миу на землю и отступил в сторону. К ней тут же кинулся Чак. Повизгивая от тревоги, пёс стал старательно вылизывать её лицо и руки. Его мохнатая морда настойчиво упиралась то ей в нос, то под ободранные ладони. Но Миу не шевелилась. Она была до сих пор во власти потрясения и ужаса. Только что её едва не убили. Намерения уродливых существ не могли быть более ясными, и она действительно погибла бы из-за своей неосторожности, неосмотрительности и своеволия, ели бы не пришёл Сет. Если бы не пришёл Сет? Миу раздражённо отмахнулась от этой трусливой мысли. Если бы не он, ей вообще не пришлось бы от них убегать! Она не попала бы сюда, она жила бы прежней жизнью, её никто бы не пытался… Убить. Такое с Миу случалось впервые. Конечно, она слышала и знала о том, как много преступлений случается каждый день кругом, но сама не сталкивалась с ними ни разу. Даже среди её знакомых не было жертв криминала: разве что пару подруг в университете как-то обокрали в автобусе. Но это было пустышкой в сравнении с той опасностью, которой Миу подверглась только что. Если бы Сет не… Она перевела взгляд. Бог уже ссохся и съёжился и отступил от переплетений решётки. Он стоял к Миу спиной, глядя на покинутый дворец, и Миу отлично понимала, что он по-прежнему раздражён и разгневан. Поэтому она даже не пыталась с ним заговаривать. К рукам и ногам медленно возвращалась чувствительность, её кровь согрелась и побежала по жилам быстрее. Внутри неё нарастали гнев, растерянность, бессильная ярость и желание сбежать. Куда угодно, к чему бы это ни привело, прочь, прочь отсюда, от него, от этой жизни, в свой понятный старый мир, к друзьям, там, где её по-прежнему помнили и ждали. Домой. Но, глядя в мрачно распрямлённую спину злого бога, Миу понимала, что домой он её никогда не отпустит. Она и не знала, что может испытывать такое бешенство, что подобной силы чувство вообще существует. Но, если бы у неё сейчас были силы, она бы накричала на него. Сет заговорил сам. — Хорошо, что я подоспел вовремя. Я так и знал, что ты преступишь запреты. Миу поперхнулась воздухом. Она ожидала услышать в голосе бога гнев, но его не было — совсем. Как будто Сет ожидал, что она именно так и поступит. — С-с-сет? А разве не ты…разве не я… Как ты… Кто это был? — забормотала она. Резкий гнев неожиданно уступил место потрясению. Сет только фыркнул. Миу не покидало навязчивое ощущение, будто для него всё происходящее — затянувшаяся, хотя и забавная, игра. — Ты любопытна и слишком говорлива, разумница. Я могу отвечать лишь на один твой вопрос за раз. Кто это был, я тебе сейчас не отвечу. А о том, как я узнал, что ты здесь, так уж и быть, скажу. У меня свои методы, прелестница. Думала, что я не стану наблюдать за тобой? Вдруг бог повернулся, и его огромная фигура уменьшилась. Теперь Сет был человеческого роста, и его глаза смотрели без воинственного гнева, а с каким-то встревоженным ожиданием. Он подошёл к Миу совсем близко и наклонился к ней. — Как ты? Не пострадала? — нежно и заботливо спросил он ее. — Я…в порядке, — пробормотала Миу. Нет, она по-прежнему не понимала, что происходит. — Хорошо, — улыбнулся он и тут начал кричать: — Какого Дуата! Зачем ты меня не послушала? В этих словах просквозил намёк на то, что она была бы очень рада услышать. И это дало толчок к пробуждению ярости и обиды, которые она так долго подавляла, чтобы не умереть. Миу неожиданно обрела столько власти над своим телом, что даже смогла, пошатываясь, встать. Сет распрямился. Миу проковыляла несколько шагов в сторону и скрестила руки на груди. Чем больше она двигалась, тем увереннее себя ощущала. Она стиснула зубы и повернулась. Бог вскинул бровь. — Потому, что ты меня похитил! — без всякого уважения крикнула она Сету в лицо. — Я не буду тебе повиноваться! Не буду служить игрушкой, которую ты похитил для удовлетворения своих капризов! И ты ещё задаёшь такие вопросы — ты, великий бог, попирающий пески уже не первое тысячелетие?! — Я забочусь о тебе! — возразил Сет. Его голос зарокотал от гнева и возмущения. — А ты меня так благодаришь? Миу не ответила. Она упрямо, с вызовом смотрела на бога, выставив подбородок, и наслаждалась мгновением своего торжества. Даже если бы он сейчас приказал своим слугам растерзать её или сам порвал бы в клочки, она не забрала бы ни одного из своих слов обратно. Впервые за всё время своего пленения Миу чувствовала настоящую решимость — и власть. Зачем бы жестокий древний бог её ни украл, она могла на него влиять. И, пусть пока она и не понимала, что именно она должна делать, осознание этого придавало ей сил. Сет вдруг отвёл глаза, покачал головой и провёл лапой по лбу. Он вдруг показался очень усталым. — Сил моих нет. Что? Что мне сделать, чтобы ты стала моей? Что? Не молчи, мой упрямый цветок пустыни! — Я не твой цветок пустыни, у меня имя есть! — гордо отрезала Миу. — И я никогда не выйду за того, кто считает, что мои чувства можно купить. — Кто же покупает твои чувства, неумолимая?! — вскричал бог и топнул. По земле прошлась такая дрожь, что Чак закрыл глаза лапами и заскулил. Миу, хоть и покачнулась от толчка, не изменилась в лице и не отвела от Сета колющего взгляда. — Или в твоём мире не известны жертвенные подношения любви, которая готова на всё, лишь бы сделать любимую своей? — Я твоей, — процедила Миу, — никогда не буду. И то, о чём ты, могучий бог, говоришь сейчас, не отличается от взятки. Ты вырвал меня из мира, где я жила, от друзей, которых любила, родных, которые мне дороги, отнял дело, которому я желала посвятить жизнь, и думаешь, что пары украшений и пышных покоев мне хватит, чтобы забыть всё, что было мне мило? Ты, увы, ничего не знаешь о женском сердце, гордый Сет. Ты и о людях не знаешь ничего. — Я знаю о людях более твоего, надменный цветок моего сердца, — живо возразил бог. — Сотни лет они возносили мне молитвы и трепетали при звуках моего имени. Сотни лет они чтили и боялись меня. — Но те времена прошли, и люди изменились, — отчеканила Миу. — Настоящая любовь даёт свободу. Сет только покачал головой. — Столько стараний и сил я вложил, чтобы залучить тебя, — прогрохотал он, — и теперь отпускать навеки? Нет, моя хитрая искусительница, ты не вернёшься к себе домой. Сет лично отвёл Миу обратно к ней в покои и запер. Она не могла усидеть на месте. Миу расхаживала по просторной комнате, всё быстрее и быстрее, пока не сорвалась в бег. Она совсем не смотрела, куда мчится, и остановилась, лишь врезавшись в постель. Миу зашипела и яростно скомкала в кулаке покрывало. Конечно, за дверьми шпионили слуги Сета, она знала, что он приставил охрану к её покоям. Поэтому она не доставила бы им удовольствия: они не услышат ни её криков, ни рыданий. Миу тяжело грохнулась на кровать, сжала кулаки и стала размышлять. Понятия не имея при этом, конечно, что Сет тоже сейчас думает — именно о том, что ему сказала юная чаровница, которую совсем не впечатлил его мужественный поступок.