Осколки

      Джея не было больше недели.       За это время Альва выяснил, что он периодически появлялся в монастыре, но где находился все остальное время — неясно. Тоннель был давно построен, между городами наладилась торговая связь, и пора было звать духов с пустоши, ожидающих лишь его разрешения, чтобы войти, но он медлил. Мировое господство затерялось на втором плане, уступив место неясной тревоге.       Ламия, которая однажды заглянула к нему, проскрипела: — Я знаю где он, но не скажу. — Вали тогда к черту, — произнес Альва. — Скоро сам все узнаешь. Я жду, когда угодья освободятся, чтобы занять твое место.       Альва досадливо махнул рукой, и она ушла, еще долго сыпя сухим смехом в коридоре.       Он встал рано, меряя комнату шагами. Третий стакан виски со льдом, похоже, был лишним, и в висках кололо тупой болью. Осторожные шаги за дверью он услышал с замирающим сердцем. — Я думал, ты уже не придешь, — сказал он, выдыхая.       Джей улыбнулся, снимая плащ. — Не мог раньше, извини. А ты скучал?       Холодные пальцы Джея коснулись его лица, и Альва привлек его к себе, целуя такие же холодные губы. От него пахло снегом и морозом.       Целовались они долго, сидя на кровати и помогая друг другу раздеться. Альва, так же не отрываясь от его губ, почувствовал, как на шее щелкнул замок. Он отстранился и коснулся рукой ошейника. — Ты доверяешь мне? — спросил Джей, пристегивая второй конец цепи к изголовью кровати. — Да, — ответил Альва без колебаний. — Но это было неожиданно. — Разве о сюрпризах предупреждают?       Он опирался лопатками о спинку кровати, пока Джей скользил блестящими в смазке пальцами по его члену, а затем и у себя между бедер. Все это время он неотрывно смотрел на него непривычным, отчасти холодным, отчасти злым взглядом, и даже когда член вошел в него полностью, ресницы дрогнули, но он не стал теплее. — Я ведь правда скучал, — сказал Альва, утыкаясь носом в его ключицу.       Джей хмыкнул с иронией. Цепь вдруг натянулась, и шипы впились в его кожу. Альва сглотнул, поднимая голову. — Не надоело врать мне? — спросил Джей, проводя языком за его ухом. — Или ты думал, что я никогда не догадаюсь о том, кто ты? Как долго ты планировал меня использовать? — Сначала я хотел забрать твое тело. А потом просто хотел тебя, — признался Альва, понимая, что отпираться бесполезно. — Когда я говорил, что скучал, я говорил правду. Если бы я хотел, я бы давно не оставил здесь и камня на камне, но до сих пор не сделал этого. Потому что здесь есть ты.       Цепь натянулась сильнее, и по его шее потекла тоненькая дорожка крови. — Ты пользовался мной, — повторил Джей, двигаясь так чувственно, как никогда раньше. — А я тебе, идиот, поверил… Как сильно ты смеялся потом, после того как я уходил? — Я не смеялся над тобой никогда, потому что ты единственный, к кому я всегда относился с уважением.       Джей, продолжая наматывать цепь на руку, вглядывался в его глаза. Он хотел верить, но не мог. — Как тебя зовут? — Альва. Аргус. Помнишь, я говорил тебе, что не имеет значения, кто я, если только с тобой я настоящий?       Джей потерся о его шею головой и уперся затем лбом в его лоб. Альва слышал, как бьется в груди его сердце. — Поцелуй меня еще раз, чтобы я запомнил, какой ты настоящий, — прошептал он.       Альва целовал, смыкая руки в объятиях на его поясе. Он коснулся губами и его закрытых глаз с мокрыми ресницами, когда Джей прижался к его паху и вздрогнул. Он прижимался всего миг, а затем встал и принялся одеваться. — Я сказал, чтобы через час сюда пришли Паоло и группа добровольцев, которые обходили улицы каждую ночь. Они присмотрят за тобой, пока будет проводиться обряд экзорцизма. Иво не вернется раньше, он на утренней службе в церкви, — произнес он, завязывая шнурки. — Ты ведь тоже пользовался мной всегда как таблеткой обезболивающего, — произнес Альва. — И я почти любил тебя. — Не утруждайся, — обжег его взглядом Джей. — Не поможет. — Я ведь тебе тоже не безразличен. — К сожалению, да. Но это не помешает мне сделать так, как подобает. — Подобает фанатику, потомку демона или человеку?       Джей обернулся на пороге, но ничего не ответил. Когда его шаги затихли, Альва дернул цепь, заранее зная, что ничего не сможет сделать с этим. Знаки на ошейнике высасывали его силы с каждой минутой. Если будет вырываться, то только усилит кровопотерю. Осмотревшись в поисках чего-нибудь подходящего, чтобы просунуть в замок, он зацепился взглядом за блеснувшую на тумбочке у двери полоску металла. Ключ. Альва приподнял бровь. Это было похоже насмешку.       Джей вышел за стену, когда колокола в монастыре отбивали окончание службы. Отойдя на приличное расстояние, он не раз останавливался, порываясь развернуться и побежать обратно, но стискивал зубы и шел дальше.       Снег слепил глаза, и поднявшееся солнце подсвечивало горизонт голубой полосой. Джей шел в противоположную от тоннеля сторону, вдоль леса, и в один из городов должен был добраться к вечеру. Если по пути его не настигнет буря и он не собьется с направления. Он ненавидел себя. И даже не за то, что оставил Альву запертым, а за то, что оставил ему шанс в виде «забытого» ключа. Он был уверен, что ключом ему воспользоваться не удастся.       В рюкзаке у Джея лежала смена одежды, несколько книг и плюшевый заяц, с которым он так и не смог расстаться. Когда город затерялся вдали, справа вдруг замаячила тень. Он почувствовал, как земля дрожит под мощными лапами спешащего зверя. — Мы нашли его, хозяин! — услышал Джей знакомый голос в голове.       Трое огромных псов обежали его с другого бока и преградили путь. Не зная, радоваться ему, или огорчаться, Джей оглянулся. Альва шел по хрустящему снегу, и ветер трепал белоснежный мех на его пальто. — Я же говорил, что найду тебя, где бы ты не был, — сказал он, приблизившись. — Я предал тебя, — сказал Джей. — Меня да. Но не себя. Ты ведь оставил ключ. — Кто тебя освободил? — Разве это так важно? Может, мы проживем эту жизнь как обычные люди? Заново? Я научусь прощать, а ты верить. Как тебе идея?       Джей посмотрел в синие глаза, в которых не было ни капли злости. — Я не знаю, чем мне заняться, — сказал он. — Я ведь ничего не умею. — Я тоже. Но мы оба неплохо учимся. Правда ведь?       Джей вздохнул, касаясь руки с холодной алебастровой кожей, почти извиняясь. Он оглянулся, и ему показалось, что на далекой стене за спиной мелькнула тень. Сухой хохот ламии отскакивал от нее и терялся во вьюге. В охотничьих угодьях остался только один хищник.