По ту сторону Ада

Темно. Эта звенящая тишина сильно давит со всех сторон, а воздух, казалось свежий, влетевший в комнату через приоткрытое окно, стал отравлять лёгкие. Темнота сгущается, а эти стены, внутри которых всегда был слышен лишь звонкий смех, теперь приближаются всё ближе и ближе, грозясь придавить хрупкое тельце. Из-за тихого плача внутри всё сжимается, умоляя о конце и о капельки свежего воздуха. За окном глубокая ночь, а звёзды одиноко мерцают на тёмном полотне над головой, и верхушки деревьев немного колышутся от малейшего дуновения ветра. С наступлением ночи пришло спокойствие, а для ребёнка пришли страдания. Тэхён сидит в одиночестве под окном в комнате родителей, закрыв за собой двери и тихо плачет. Новость о смерти родителей повергло мальчика в большой шок. Он собрался в маленький клубочек и слышны только маленькие всхлипы. Это всё, что осталось от каждодневного рыдания. Больше нет сил плакать, но душа всё никак не остановится страдать, причиняя этим только ещё больше боли пятилетнему ребёнку. Чернота комнаты больше не пугает, не пугает одиночество, самое страшное для него уже наступило очень неожиданно. Только неделю назад он думал о том, что снова родители после работы с ним будут играть, снова папа приготовит вкусный ужин, а отец снова будет баловать его сладостями, но, видимо, у смерти были свои планы. В десятилетнем возрасте у Кима есть уже много привычек, одна из них — плакать в одиночестве. На это есть две причины: он не хочет никого этим тревожить, он не хочет показаться слабым. Он ещё, конечно, не понял, слёзы — это не проявление слабости, слёзы значат, что тебе не всё равно, что у тебя есть сердце и оно большое. Это успел понять пятнадцатилетний Намджун, поэтому почти сразу он бежал за Тэхёном, чтобы его успокоить и сказать, что всё хорошо, что в слезах нет ничего плохого. И в этот раз, спустя минут пять он прибежал за младшим братиком. — Тэхён-и, — послышался голос за дверью сразу после стука. — Открой хёну дверь, — жалобно просит Намджун. — Уходи, — пробурчал младший в слезах, только сильнее сжимая в руках ноги. — Малыш, открой, пожалуйста, — ещё тише попросил Ким. А его голос такой же грустный. Ему так же больно, как и брату, но он этого не показывает, не хочет добивать Тэхёна. Пока он не видит, Намджун тихо льёт слёзы и сразу же их вытирает, как только брат оказывается рядом. Намджун сам говорит Тэхёну, что в слезах нет ничего постыдного, но он же сам не показываться ему со слезами на глазах. Всё же он старший брат и должен быть сильным перед младшим, но с каждым днём это делать всё труднее. Мальчик поднял голову и перестал хныкать, он смотрит на дверь, размышляя несколько секунд открыть ли дверь. Почти сразу он пополз на четвереньках к двери и, дотянувшись до замка одной рукой, не вставая с колен, он открыл дверь. Маленький омега сразу же развернулся и пополз обратно к окну, снова свернулся в клубок. Намджун, услышав звук замка, подождал немного, чтобы младший успел отойти, а потом медленно открыл дверь, но в комнату не входил, он стоял на пороге, смотря на плачущего братика. Ким думает, если это ужасный кошмар, то пусть он поскорее закончится, и они проснутся ото сна. А все эти страдания ушли бы прочь вместе с ночью. Тогда бы было намного легче. Намджун медленно и тихо подошёл к Тэхёну и присел рядом с ним, положив руки на свои колени и молчит. Он терпеливо ждёт, потому что сейчас ему сказать нечего. А что ему сказать? Сейчас точно не сработает фраза «всё будет хорошо», а только усугубит ситуацию. — Хён, — позвал тихо Тэхён, шмыгнув носом, — что теперь с нами будет? Намджуну бы тоже хотелось знать. Они убитые горем дети, почти ничего не знающие о мире, остались совсем одни. Что может сделать пятнадцатилетний ребёнок со своим младшим братом? Было бы легче, если бы у них остались какие-нибудь родственники, но из родных людей только они есть друг друга. — Тэ, — тихо позвал Намджун, повернув голову в сторону брата, который безжизненным взглядом смотрит куда-то вперёд, — у тебя ещё остался я, мы вместе сможем выжить, мы же всегда всё делали вместе и сейчас тоже сможем, — альфа потянулся правой рукой к омеге и положил её на плечи брата, немного похлопывая, — Ты только не держи всё в себе и не скрывайся от меня, доверяй мне и ничего не бойся, — Намджун подсел ближе к Тэхёну, смотря на него сверху вниз. У Тэхёна снова начало жечь во рту, а слёзы подступать из глубин души. Он спокойно сидит, не двигаясь, а его глаза вновь стали мокрыми, и капельки медленно начали скатываться вниз по его и так заплаканному лицу, оставляя за собой солёные дорожки. Нос у него красный и дышать он уже не может, только иногда вдыхает через рот, из-за чего становится очень сухо. Младший повернулся к старшему брату лицом и пристально смотрит ему прямо в глаза. Он видит в брате последнюю надежду, последнюю ниточку жизни, последнюю причину, чтобы успокоится, а Намджун в тэхёновых видит всю боль, тоску и отчаяние. Эти чувства отражаются в его мокрых глазах и вместе со слезами скатываются вниз, капая беззвучно на чистый пол. Вроде, наоборот боль должна утихнуть, должно стать ему чуточку легче, а становится только хуже, а Намджуну вдвойне больнее из-за младшего брата. Ему больно видит то, как страдает его Тэхён. Намджун всегда его успокаивал, всегда приходил на помощь, всегда делал так, что его плач утихал крайне быстро, но сейчас он будто онемел, видя такого беспомощного маленького омегу, по глазам которого видно, что плакал он далеко не один день и не одну ночь. Сейчас бы старший Ким всё отдал, чтобы его братишка перестал лить слёзы, но нет в мире такой весомой причины, из-за которой ребёнок прекратил оплакивать родителей. — Хён, я боюсь, — его нижняя губа мелко начало подрагивать, — мне страшно, — Тэхён только сильнее стал рыдать и снова начал хныкать, глядя на Намджуна и держа в маленьком кулачке его футболку. Намджун обхватил хрупкое тельце обоими руками и прижал ближе к себе, держа руки крепче. Тэхён прильнул к брату, обхватывая его талию обоими руками и зарывшись носом ему в шею. Он тихо продолжает хныкать, не стесняясь брата, мальчику наоборот его не хватало, но он не хотел беспокоить хёна, а потому и страдал в одиночестве. Но с кем-то разделить ему душевную боль было нужно, а старшему и так тяжело. Даже в такие моменты Тэхён думает в последнюю очередь о себе. — Не бойся, малыш, — Намджун плавными движениями поглаживает спину младшего, — я всегда буду с тобой и всегда буду тебя защищать. Я обещаю, что люди, которые сделали тебе больно, пожалеют об этом. Ты только не бойся. Хён с тобой, хён с тобой…

💉💉💉

Тэхён с большим усилием разлепляет сонные и тяжёлые веки. Лучи солнца, проходящие сквозь шторы в тёмное помещение, неприятно светят в глаза, раздражая их, от чего зрачки резко сужаются. После долгого нахождения в темноте, непривычно открывать глаза и смотреть прямо на ясное небо, на котором во всю светит, показывая свою яркость и красоту, утреннее солнце. Не самое приятное, что можно увидеть сразу после пробуждения, особенно после сна, который пробудил не самые приятные воспоминания из далекого детства, боль прошла, а воспоминания остались. Ким совсем сонный размашисто рыщет рукой в поисках телефона на рядом стоящей с кроватью тумбочкой. Время совсем раннее, солнце недавно встало, будильник ещё не прозвенел, но даже если он обратно сейчас ляжет в кровать, то точно уже не уснёт — привычка ещё с детства. Календарь показывает, что сегодня выходной, но это не значит, что можно отдохнуть, для Тэхёна это значит, что нужно идти работать. Вчера снова допоздна засиделся за полотном, то и делая, что разнося по нему разные краски, изображая непонятно что. И сам Ким ещё не знает. В его голове прорисовывались какие-то контуры собираясь в один общий портрет пока неизвестного человека. Омега приподнялся на локти и смотрит в щель штор, через которое яро светят лучи прямо на тёмный ковёр, уже, наверно, согрев его до предела. Какое-то время Тэхён смотрит в ту часть окна, неприкрытую шторами, привыкая к ослепляющему свету, а затем медленно, не торопясь, встал с кровати. Потрепав на затылке тёмные волосы, он неторопливо дошёл до ванной, всё ещё не привыкнув к свету в квартире. По-быстрому умывшись, а после намного дольше умывания принимая душ, в основном стоя под прохладными струями воды, чтобы окончательно проснуться, но и это даже не помогло, омега пошёл на кухню заваривать себе кофе и приготовить себе быстрый и лёгкий завтрак, по пути прихватив с собой телефон, чтобы проверить его на наличие сообщений или пропущенных звонков. Всё-таки давно он не появлялся на глазах у друзей вне стен университета. Конечно, они с ним связывались после новости о том, что он нашёл работу, естественно, они над ним постебались, но потом стали узнавать подробности. Иногда Тэхёну казалось, что они его расспрашивали не больше из-за заботы о друге, а больше из любопытства жизни Чона. Но Тэхён не был этим обижен, он прекрасно понимает непреодолимый интерес друзей к этой персоне. Когда же у него появляется вдохновение и мотивация для создания картин, Ким отключает звук на телефоне, чтобы не отвлекаться от работы, иначе вся мотивация пропадёт и тогда снова здравствуйте бесконечные терзания совести за то, что вовремя не остановил себя и не выключил телефон. Сидя за столом и попивая свой горячий кофе, иногда насаживая на вилку кусочки омлета и отправляя их в рот, Тэхён лениво листает диалоги, проверяя сообщения и смотрит имена тех людей, которые ему названивали вчера вечером и ночью. В основном, большее количество звонков и сообщений были от Чимина. Он большой любитель поболтать с омегой о всякой фигне по телефону ночью, а когда он трубку не берёт, то все социальные сети взрываются от уведомлений из-за имени, которое начинает уже подбешивать. Впереди долгий день уборки огромного дома, а Тэхён, как обычно, завтракает только омлетом и кофе. Через несколько часов у него в желудке это точно всё рассосётся. И снова практически все сообщения с расспросами о Чон Чонгуке. Немного надоедает. Каждое следующее о его жизни: как он поживает, не планирует ли вернуться на дороги и тому подобное. Все сообщения, словно под копирку одинаковые. И на все эти вопросы об альфе ответ у Тэхёна один: «Мне откуда знать? Я его дворецкий, а не опекун!». И правда, откуда Тэхёну такое знать? Может, он и наблюдательный, что с этим его даром можно активно отправлять работать детективом, но омега не сильно интересуется личной жизнью Чона. Ему было ясно сказано, что в его дела не нужно лезть, иначе пеняй на себя. Киму ещё дорога жизнь, так что ради неутолимого интереса друзей, он не полезет под нож злобного альфы, готового растерзать тебя одним лишь взглядом. Кстати, о взгляде. Тэхён невольно, но вспоминает эти чернотой наполненные глаза. Про этот тёмный океан внутри них. Заворожён он этим взглядом, это уже точно. Иначе бы не снились они ему по ночам, но не в кошмарах, как не странно. Ответив почти на половину вопросов его любимых дебилов, а потом послав его лучшего друга куда подальше после «неожиданного» ночного взрыва звонков и сообщений, Тэхён убрал со стола опустошённую тарелку и большую кружку от кофе, не торопясь помыл их и пошёл в комнату собираться на работу. Примерно после десяти минут его сборок он вызвал такси, чтобы за те двадцать с лишним минут, пока едет такси, успеть собраться до конца и взять с собой всё необходимое. В большинстве случаев это телефон и наушники, куда же без них. По Тэхёну, может быть, не скажешь, но он очень любит классическую музыку, современная, конечно, тоже ничего, но она отходит на второй план. Поэтому даже по дороге к дому Чона он включает в наушниках классику, при этом смотря в окно такси, наблюдая за уже кипящей во всю жизнью городом. Даже в выходной город утром не спит, а работает по-прежнему режиму, что и в будние дни. Хотя бы не чувствуешь себя одиноким в этой большой столице. Сегодня омега делает всё слишком медленно, чем обычно. Постоянно зевает и лениво расхаживает по особняку из одной комнаты в другую, только в одну не заходит — в кабинет Чонгука. Как ему объяснили, там всегда убирается только один человек — это Ханьюл. Он почти всю свою жизнь проработал в этом доме. Он буквально наблюдал за тем, как рос Чонгук, за его интересами и развитием, словно родитель, но в его случае прародитель. Тэхён там больше не показывался, с тех пор, как влетел туда руками вперёд. Ему также сказали, что если хозяину понадобиться, то он сам вызовет тебя к себе, но это маловероятно. Такого ещё никогда не было. Странно, почему? Причину такого угрюмого лица альфы, омега давно заметил и понял. После такой нашумевшей новости об аварии семьи Чон и смерти родителей Чонгука, альфа сразу же перестал появляться на родных улицах. Увидеть его было большой удачей, а поговорить с ним вообще счастливый билет, выигравший в лотерее. Оно и понятно, почему он такой угрюмый, злой и бесцеремонный. Потерять сразу двух родителей — кого угодно это повергнет в шок и заставит изменится не в лучшую для тебя сторону. Больше некому тебя контролировать, учить хорошему и плохому и направлять на нужный путь, вот ты и теряешься в омуте темноты, полного мрака колких воспоминаний, бесконечных слёз и полного неведения о том, что делать дальше. Кому-кому, а Тэхёну это очень хорошо известно и знакомо, только в трудные для него времена с ним рядом всегда был старший брат, а у Чонгука никого, как он до сих пор ещё не бросил всё, Ким не понимает. Видимо, поддержка, но маленькая, всё же была. Очередное большое помещение позади, а следом ещё несколько. На часах почти обед, можно и покушать, но омега сейчас не о еде думает. Единственное его желание сейчас — это завалиться в мягкую кроватку, уткнуться носом в подушку и мирно поспать. Потому Тэхён пытается быстро и тщательно убрать те комнаты, где есть кровати, а их, как назло, достаточное количество. Они так и манят своей чистотой, своим ароматом чистого белья, своей нежностью. Но Ким сам виноват, нужно было спать, а не рисовать. Вдохновение, приходящее ночью — это его и дар, и его проклятие. В особняке, конечно же, ещё есть слуги, которые занимаются каждый своей обязанностью. Чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивой мысли о кроватке и крепком сне, Тэхён периодически разговаривает со слугами, которых встречает на своём пути. Разговаривать домработникам не запрещено, но чтобы это не переходило грань, и чтобы не мешало работать другим людям здесь. В основном, в этом особняке работают беты, но также есть и альфы, и омеги, правда, не все такие молодые. Это уже люди, которые прожили своё, дома их никто не ждёт, вот и занимают себя какой-то работой, чтобы совсем не умереть от скуки. Почти все мысли Тэхёна заняты его братом Намджуном. Они, бывает, ссорятся и это нормально для братьев, но чтобы из-за кого-то — это случается крайне редко. Чаще всего причиной этого является «неподходящий» круг общения младшего, которое не одобряет старший. Намджун для Тэхёна почти как отец — также поучает, также ругает, также беспокоится. К этому Ким уже давно привык и почти не жалуется на излишние упрёки хёна, но всё же у омеги терпение не железное. Лучше не ждать, когда последняя капля из этой чаши упадёт на землю. Но чувство вины всё равно присутствует, и Тэхён решил, что придёт и помириться с братом в живую. Смс писать как-то не то, лучше встретится в жизни, лицом к лицу, чтобы видеть эмоции и чувства друг друга. Ничего необычного в том, что их мнение расходятся, да и Тэхён сам виноват, знал же прекрасно, что семья Чон его больная тема, а омега ещё и принялся защищать его в какой-то степени. За мнение не извиняются, если оно обосновано, но старший этого может не понять или поймёт в другом плане, в том, в котором он сам захочет это всё воспринять. Позади почти половина убранных комнат, впереди ещё столько же. Это утомляет, но за такую работу хорошо платят. Возможно, Намджун прав, может, Тэхён действительно унижается, работая здесь прислугой, но пока что ещё ни один его друг ничего плохого про это не сказал, а даже наоборот, хвалят за то, что работает сам, тем более зная положение Кима сейчас, эта работа кажется единственным нормальным вариантом. На другой он бы точно коньки отбросил. А кому это нужно? Да, друзья стебут его за это, но эта и есть одна из причин иметь друзей. Самоирония — хорошая штука. До последующих дверей омега идёт, чуть ли не падая на колени и не ползая по полу. Настолько сильно не выспался, даже холодный душ вместе с кофе не помог. А чего он ожидал? Неделю бессонных ночей закрыть одним душем и одной бесполезной кружкой кофе? Тут нужно как минимум десять кружек кофе и столько же принятия душа, только ледяной, возможно, после этого станет лучше. А ещё хотел съездить в клуб, повидаться с друзьями сегодня вечером. Какой там клуб? Кровать, кровать и ещё раз кровать. Но даже она ничто по сравнению со стремлением закончить портрет раньше, так что тёплая постель ещё может подождать, а вот вдохновение ни за что. Такая же непостоянная зараза, как и сам омега. На пути к следующему помещению, с мыслями, переполняющими всю его бедную голову, с сонными глазами, перед которыми расплывается абсолютно всё, вдруг он замечает расплывчатое тёмное и большое пятно, но не придаёт этому большое внимание. Наверно, снова показалось, поэтому Ким уверенной походкой идёт вперёд, не обращая внимание на это приближающее пятно. Вокруг никого, очень тихо, будто Тэхён один в этом огромном особняки, он слышит только шорох своей обуви и ещё какие-то шаги. Уже и уши начали подводить из-за отсутствия сна. Всё, точно пора на боковую, причём уже давно. Это тёмное пятно становится всё ближе и ближе, не думая исчезать или отступать, наоборот, становится только чётче, и омега готов поклясться, что теперь ему начинает казаться чёрный костюм. А ему не показалось. Тэхён столкнулся с этим пятном, ударяясь об чью-то крепкую грудь и начинает падать назад, но его тут же кто-то быстро подхватывает за руки с обеих сторон, удерживая крепко, мёртвой хваткой. Тут у омеги перед глазами всё проясняется, и вот он снова встречается с этим чёрным омутом, с этим океаном черноты, где существует только тёмная ночь с мерцающими звёздами на небе. Этот океан начинает бушевать, волны трепещут, а руки только крепче держат слабые руки омеги. Маленькое сердечко начинает трепетать и бешено стучать, а в животе что-то зашевелилось, запорхало в разные стороны, приятно давая о себе знать. Зрачки в глазах начинают быстрым темпом расширяться, а то непонятное чувство, что зародилось ещё при первой встрече, начинает усиливаться, вырастая за пределы души и хрупкого сердца Тэхёна. Нижняя губа невольно начинает подрагивать, а мозг полностью отключается, давая волю лишь эмоциям, весь свой контроль отдавая только им, а они растерянны, не знают, что делать, потому что тот, кто приходил во сны по ночам к омеге, который ласкал его, шепча приятные слова. Его уши краснели от его обжигающего дыхания, грубые руки касались нежного тела омеги, а их взгляды постоянно пересекались, обмениваясь чувствами без лишних слов. Тот, кто не давал высыпаться Тэхёну почти на протяжении месяца, из-за которого Киму постоянно нужно было днём бегать за кофе в ближайших в магазин, потому что банки быстро заканчивались. Тот из-за которого омега просыпался в холодном поту, сейчас стоит прямо перед ним, держит его за руки, чтобы этот неуклюжий не упал. Что сказать, что сделать, Тэхён в полной растерянности, а Чонгук молча стоит и смотрит прямо в большие ореховые глаза омеги, будто ему это нравится, и он этим забавляется. Будто ему нравится смотреть на то, как за одну секунду у Тэхёна сменяются множество эмоций в его глазах. Но даже у такого ледяного человека, как Чонгук, сердце всё равно отдаёт удары чаще, чем обычно. — Не выспался? — спросил своим строгим тоном Чон. Хорошо, что он первый заговорил, иначе бы у Тэхёна точно выпрыгнуло сердце от такого длительного молчания и такого пристального взгляда. — Немного, — робко ответил Тэхён, отстраняясь от Чонгука, потому что ну очень неловко. Чонгук ждать не стал, когда его добыча вырвется из его сети, он одним быстрым и резким движением поставил омегу на ноги и отстранил, отдаляя его от себя на несколько сантиметров. Тэхён ничего не успел понять — вот он шёл, вот он оказался в руках дьявола, а вот теперь он смирно стоит и сгорает со стыда из-за своей сонливости. Чону, честно говоря, всё равно на это, но с любым другим он бы, без каких-либо удерживающих его цепей, накричал на беззащитного человека, потому что нечего преграждать дорогу господину, нечего его отвлекать от важных дел, а вопросы бы вообще не стал задавать. Благо, омега этого не знает, иначе почувствовал себя особенным. Альфа, не посмотрев на омегу, не убедившись в порядке ли он, твёрдым шагом пошёл к себе в кабинет, не оборачиваясь на парня. А Тэхён стоит и смотрит вслед Чонгуку, постепенно возвращая дар речи о осознавая происходящее. Вторая встреча и снова облажался. Да что с ним не так? Ни разу не было такого, чтобы он размяк перед альфой. Попользовался и бросил. Всё. Альфам даже не было обидно, у самих потому что такая же цель была. А тут сердце вырывалось из груди, а его удары ощущались по всей шее, мимолётно распространяясь по всему телу. Зрачки расширенны, словно у какого-то наркомана после очередной дозы, а перед глазами снова этот строгий взгляд. Снова будут появляться во снах, снова придётся тратить деньги на кофе, снова сердце будет бешено стучать, но только теперь не из-за кофеина. Чонгук не из тех, кто даёт добыче просто так уйти, а уж тем более отпускать её самому. Он, как и любой другой хищник, после долгой охоты терзает пленного, высасывая из него все соки, пока он сам не начнёт умолять о быстрой смерти. Вот только он ещё перед принятием пищи, жертву пытает, притом очень долго, но сейчас он её отпустил. Клеймо уже дано, добыча выбрана, охота началась, но этим он займётся потом. Жертва сама захочет попасть в сети хищника.

💉💉💉

Ночь могла бы быть тише, если бы не шум машин внизу, но этот шум только больше придаёт уюта и умиротворение. Понимание того, что ты не один такой измотанный после рабочего дня — немного успокаивает. Город, кажется, никогда не спит, никогда не останавливается, чтобы перевести дух, никогда не замедляется, только быстрее и быстрее движется навстречу новому дню. Солнце давно село за горизонт, а на смену ему пришла полная луна. Она освещает город не хуже солнца. Её холодный и непривычно яркий свет плавно ложится на крыши домов и отражается о машины, которые разъезжают по центру города. Ветер тихий, слабый, спокойно треплет шторы, закрывающие окно. Вся гостиная погружена в полумрак и гробовую тишину, которую нарушают звуки из открытого окна. Света нет, да и зачем он, когда луна неплохо заменяет люстру. Дым из чашки с кофе медленно поднимается к потолку, периодически разгоняемый ветром. Запах плавно разносится по всей квартире, а Чимин стоит и наслаждается видом, который видит каждый день. Бегущие мысли в голове не дают спокойно отдохнуть и насладиться одиночеством. Из-за этого всплывает в голове идея поехать в всеми любимый клуб, но сегодня ночь особенная. Что-то не даёт омеге сдвинуться с места, как будто вот-вот должен кто-то прийти, хотя он никого не ждёт. Всю эту идиллию нарушает только это чувство какой-то тревоги. Глаза бегают по маленьким пятнам внизу, выискивая хотя бы какое-то отвлечение. Люди совсем осунулись, устали и спешат по домам, но кто-то наоборот, воодушевлённый и весёлой походкой куда-то идёт. Совсем беззаботная и полная надежд молодёжь. Когда-то и Пак был таким. Из его глубоких раздумий вырывает звонок в дверь. Чувство тревоги немного успокоилось, но неизвестность стало пугать. Чимин в голове перебирает имена людей, которые могли бы просто так, без приглашения заявиться к нему, но все, кто пришли к нему на ум, дали омеге отчёт об их делах на эту ночь. Из-за этого вывода становится ещё более страннее, а сердцебиение участилось из-за волнение и неизвестности. Чимин не стоит на месте долго, после второго звонка он направился к прихожей, попутно оставляя кружку кофе на журнальном столике. Наконец-то раздаётся третий звонок, а Пак начинает улавливать нотки знакомого запаха, который так ему нравится. — Намджун? — открыв двери, Чимин видит перед собой непривычно злого альфу. Он, словно хищник, смотрит на свою добычу голодными глазами, в которых поочередно вспыхивают огоньки, и становятся они только больше при виде этого омеги. — Что ты здесь делаешь? — совершенно спокойным голосом спросил Пак. Кажется, он стал понимать, в чём причина его внезапного прихода. Намджун без лишних слов в один шаг оказался критически близко к омеге. В данный момент он кровожадный зверь и хочет только одного. Всё его тело говорит за него, а в глазах прямым текстом можно прочитать, что прямо сейчас Чимину не спастись. Сегодня ночью ему не спастись. Такое уже было далеко не в первый раз, и Чимин уже успел изучить, из-за чего Намджун может явиться к нему, но он не думал, что с прошлого раза так быстро его снова что-то выведет из себя. Ким набросился на Пака, сразу же впиваясь в его пухлые губы с грубым поцелуем. Ни к чему нежности, ни к чему прелюдия, Намджун хочет всё и сразу, а Чимин ему в этом не откажет, только поощрять будет и награждать. Чимин охотно отвечает на поцелуй, двигаясь медленными шагами вглубь квартиры, попутно захлопнув двери, а альфа наступает, требовательно и незамедлительно. Он не ласкает, а терзает губы омеги, вгрызается в них, оттягивая и снова впиваясь в них, жадно выцеловывая припухшие губы Пака. Чимин жадно хватает ртом воздух, которого резко стало не хватать, но проникший язык альфы не даёт сделать это в полной мере. Его язык хозяйничает внутри, не давая и капле кислорода проникнуть между ними. Намджун, не разрывая поцелуй, снял с себя ненужную верхнюю одежду, а затем руками схватился за мягкие ножки омеги, подняв его вверх и, крепко удерживая его, направился в сторону спальни. Чимин от внезапности крепко обвил шею альфы, но целовать не перестаёт. Он в наслаждении прикрыл глаза, а его рука неосознанно начинает бродить по затылку Намджуна, хватая его тёмные волосы в маленький кулак и оттягивая их назад, чтобы хотя бы на секунду прекратил его губы терзать. У Пака внутри зарождаются новые чувства, спокойствие уходит прочь, беспощадно гонимое сильным возбуждением, которое начинает охватывать с головы до ног, а внизу живота от этого начинает неконтролируемо тянуть. Омега будто в тумане — не понимает, что происходит. Вокруг всё смешивается воедино и размывается, а чётким остаётся только Намджун и его яростный взгляд, который уже пожирает и истязает Чимина, раздевает его и беспощадно берёт своё. Пака этот взгляд не пугает, а наоборот — возбуждает. От него только сильнее хочется прижаться к альфе и никуда его не отпускать. Омега уже не замечает того, как оказался на своей кровати, а сверху большой горой нависает Ким, смотря прямо в блестящие глаза Чимина. Они сверкают не от испуга, а от возбуждения, от предвкушения предстоящего, а его эта игривая улыбка напрочь сшибает тормоза альфы, давая знак о том, что можно поедать свою добычу. Но в этой игре непонятно, кто хищник, а кто жертва. Чимин не пугается, не просит остановится, он подзывает зверя, манит своей ухмылкой из пухлых и блестящих от бесконечных поцелуев губ, заманивает в свои сети, кружа ему голову. А Намджун не против, он уже давно в плену этого маленького хищника, который прямо сейчас закрадывается своими маленькими пухленькими пальчиками под футболку альфы. Взяв за края большой чёрной футболки, Чимин стянул её с альфы, открывая себе шикарный вид на накаченное тело Намджуна. Кубики пресса чётко выделяются, а при свете луны их можно разглядеть во всей красе. Все мышцы ещё больше напрягаются от сдерживания и возбуждения, от которого внизу неприятно упирается в джинсы. При виде прекрасного тела альфы, омега облизнулся и закусил нижнюю губу, а Намджун только сильнее от этого напрягается и вновь целует его красные от поцелуев губы. Он их кусает, даёт волю крови, даёт ей спускаться по губам обоих и даёт почувствовать свой жгучий вкус на кончике языка. — Что на этот раз? — спросил Чимин тихим голосом и прерывисто дыша от нехватки кислорода. — Всё потом, малыш, — также тихо ответил Намджун и снова опустился вгрызаясь в его губы. Целует он долго, жадно, а руками быстро хватается за низ футболки Чимина и снимает её. Омеге ничего не остаётся, как разложиться перед ним, отдавая всего себя, позволяя делать с ним всё, что он захочет. Пусть осуществляет задуманное, пусть терзает его сколько хочет, потому что от этого Чимину будет ещё больше крышу сносит. Намджун такими же быстрыми действиями снял с Чимина его домашние спортивные штаны вместе с нижним бельём, открывая себе вид на возбуждённый орган омеги, который уже обильно истекает смазкой и жаждет прикосновений. Альфа немедля расстегнул ремень и ширинку своих джинсов, уже забывая о контроле. Сейчас им движет желание жёстко отыметь этого омегу. Эти мысли заполняют всю его голову, вытесняя те, что мучили его днями ранее. Нужно утолить свою жажду, успокоить свой гнев и злость, которые не оставляли его одного на протяжении долгого времени. Нужно немедленно отвлечься, и в этом ему поможет Чимин. Омега своими пальчиками потянулся к боксёркам Намджуна, не на долго разрывая поцелуй. Он не медлит, делает всё быстро, потому что понимает, что сейчас не время для этого. Он высвобождает его орган внушительных размеров, который твёрдо стоит, желая поскорее войти. Чимин ухмыльнулся при одной лишь мысли о том, чтобы прикоснуться губами к этому твёрдому стояку, принося Намджуну наслаждение своим ртом. Он бы доставил ему ещё то удовольствие, если бы у Намджуна было настроение. Не тратя времени на растяжку, Намджун одним толчком вошёл в омегу на всю длину, заполняя внутреннее пространство. От боли, которая так резко пронзила хрупкое тело, Чимин невольно вскрикнул, откидывая голову назад, а в спине выгибаясь до хруста позвонков. Альфа пошире раздвинул стройные ноги омеги и начал двигаться быстро и размашисто, совсем не жалея Пака. Чимин громко стонет своим бархатным голосом прямо в ухо Намджуна. Он сгорает в его руках, отдавая всего себя до последней капли. Его пожирают и терзают, но ему от этого только приятнее становится. Не смотря на ту боль, которая сейчас преследует омегу, Чимин желает больше. Он хочет ещё и ещё, хочет сгорать и возрождаться под альфой, словно феникс. Он стонет громко, протяжно, а Намджуну эти стоны ласкают слух. Намджуну нравится приносить Чимину наслаждение. Ему нравится делать омеге больно, но эта боль приятная, а не болезненная и тяжёлая. В его руках Чимин простая игрушка, с которой он играется, когда захочет, а омега, как и подобает любой игрушке, молчит и повинуется своему хозяину, лишь бы ему только легче стало. Чимин не жалуется, его это устраивает. Быть в какой-то степени мазохистом даже весело, особенно, когда твой личный садист Намджун — беспощадный зверь, который съест тебя до последнего кусочка. Ким и не думает замедляться, он только быстрее двигается, постепенно наращивая темп. Чимин стонет, обильно истекая смазкой, руками хватается за каштановые волосы Намджуна, пропуская сквозь пальцы и скручивая их в кулаки. Альфа руками бродит по телу омеги, намеренно задевая твёрдые бусинки сосков, от чего Чимина выносит ещё больше, а стоны становятся только громче. Намджун, оторвавшись от губ омеги, спускается по телу ниже, к шее, кусая и всасывая кожу, оставляя на бледной коже красные отметены, которые раскрываются в большие бутоны. Чимину больно и приятно одновременно. Он не желает, чтобы альфа останавливался, он хочет продолжения, хочет, чтобы Намджун и дальше заполнял его внутри, а на теле оставлял свои метки, показывая этим, что Чимин в его власти, только в его руках. Чимин игрушка только Намджуна. Альфа тянет конец тягуче медленно, не выпуская из своего плена Чимина. Он снова и снова вгрызается в эти пухлые губы, которые так и манят, так и просят, чтобы над ними издевались и безжалостно измывались, кусая их, создавая новые маленькие ранки, снова и снова кусает кожу на шее и ключицах омеги, тем самым делая ему больно, снова и снова приносить ему неистовое наслаждение. Обоим воздуха становится очень мало, оба почти на грани, но Намджун не останавливается. Он буквально втрахивает в кровать хрупкое тело омеги, а он кричит, просит ещё. Из его глаз медленно скатываются слёзы, впитываясь в постельное бельё, на котором уже смешались пот и смазка обоих. Чимин охотно тянется к своему члену, но Ким перехватывает его руку за запястье, выпаливая: — Не трогай. От этого становится только мучительнее. Намджун профессиональный садист. Не себе, не Чимину. Пак ерзает от тяжести внизу живота, пытаясь дотронуться, но Намджун берёт обе его руки в свои и сжимает их за запястья, кладя руки над головой Чимина. Для омеги это невыносимо терпеть, а альфа будто специально трётся о его член своим животом, вызывая этим ещё больше возбуждения. Да куда там ещё больше. Они оба в нём потонули с головой, забывая про сдержанность и терпение. Оба друг друга не щадят — съедают взглядами и телами. Намджуну это приносит неистовое наслаждение — издеваться над омегой, смотря на его умоляющее и покрасневшее лицо. Чимину точно не выбраться живым из его хватки. Он сгорит и развеется прахом по ветру, но Ким его снова возродит и снова начнёт его втрахивать в эту постель. Двигаясь быстро и размашисто внутри Чимина, Намджун выливал на него весь свой гнев, накопленный за последнее время. В данный момент ему было плевать на чувство Пака, главное свои в порядок привести, а потом уже с чужими разобраться. Но Чимина это не беспокоило вообще. Он прекрасно понимал, что сейчас альфа не в духе, что он им пользуется и так было всегда. В какой-то степени Чимин тоже им пользовался, растрачивая на него своё свободное время. Он специально не обзаводился парнем, чтобы Намджуна не отпугнуть, хотя ему и на такую преграду, как на парня омеги было бы всё равно. Пак мог вздохнуть с облегчением, ибо он мог быть хотя бы чем-то полезен альфе. Не смотря на свои чувства, стремительно зарождающие внутри. Он их крепко держал на замке. Чимин уже дойдя до самого пика, не сдерживая себя и чувствуя уже подступающий оргазм, он излился себе на живот с громким стоном, перепачкав и живот альфы. Намджун не останавливался, а продолжал вгонять свой член в омегу до основания. Исполосованная спина альфы жгла от царапин, которые были сделаны короткими ноготками, а Чимин наносил только новые поверх старых, делая этим Намджуна только ещё свирепее. При свете полной и яркой луны, полосы на спине альфы изрядно блестели, а капельки пота стекали с бешеной скоростью вниз, впитываясь в простыни по новой. Освещаемое только одним источником света, тело омеги выглядело ещё более привлекательным, а изгибы становились более эластичнее. Жажду прикасаться к нему всё больше никак не утолить. Она будет преследовать долгое время альфу, приходя во сны в виде обнажённого тела Чимина. Спустя какое-то время, Намджун, излился, покинув тело Чимина и падая на кровать рядом с омегой. Он слепо нащупал одеяло и укрыл им Чимина до плеч, а себя до пояса и положил одну руку на живот, а другую на кровать, на которую пристроил свою голову запыхавшийся омега. Оба прерывно дышат, пытаясь наполнить лёгкие недостающим воздухом. Капели пота медленно стекают по вискам альфы в низ, а Чимин наблюдает за этим молча. Вот бы вечность так лежать и смотреть на прекрасный профиль Намджуна, думает про себя омега. Он не отрицает того, что ему Ким симпатичен, но не более. Правда, с недавнего времени кое-что началось меняться и время, протекающее в одиночестве без альфы, немного давило на виски, не давая спокойно жить. Всё сходилось к тому, что Паку просто скучно, просто давно ни с кем не разговаривал, и поэтому при таких обстоятельствах всегда звонил Тэхёну, а тот часто сбрасывал или просто не брал трубку. Следом приходило сообщение гневного характера, но вкратце, он объяснял свои сбросы тем, что занят картинами. Чимин это понимает: вдохновение, творческий человек, всё такое. Но всё равно одиноко, всё равно нечем себя занят, кроме того, как снова разбираться под капотом своей машины, которая уже пересобрана миллион раз. А так Чимин ни чем не отличался. Всегда просиживал своё свободное время перед теликом и тупыми заезженными фильмами. Иногда тратил его на учёбу, но крайне редко. Не сказать, что он был большим похуистом в плане учёбы, нет. Всегда успевал, не всё выполнял просто. А как только появлялось у него свободное время и нечем было заняться, в это время, обычно, всегда приходил Намджун и развлекал его часами, не выпуская из-под себя. Но когда такое стало случаться реже, у Чимина появились навязчивые мысли о чувствах, которые раньше не тревожили. «Любовь? Пф, как же» — заканчивал всегда свои рассуждения омега этими словами. В его жизни любовь может проявляться только к гонкам и машинам, а к Киму. Да ну, бред. — Теперь расскажешь, в чём дело? — подал голос омега, немного отдышавшись. — Тебя давно не было, а тут резко. — Тэхён, — единственное, что сказал Намджун, выдохнув и закрывая глаза от усталости, вспоминая последнюю встречу с любимым братиком. — Опять? — без капельки удивления спросил Чимин. — Снова. — Расскажи, — омега поближе придвинулся к альфе, кладя свою руку на его вздымающую, крепкую грудь. Намджун не стал ничего говорить, он просто молчал и смотрел в потолок, зарываясь в свои мысли. Чимину он доверял. Пусть он и лучший друг Тэхёна, но никогда омега не рассказывал то, что они с альфой обсуждали и так же не рассказывал Намджуну, что они с Тэхёном обсуждали. Пак считал это их личными семейными делами, в которые он не вправе вмешиваться. То, что они ему доверяли — приятно, но сдавать их друг другу у него не было никого желания. Быть причиной их очередной ссоры не очень-то хотелось. — Это из-за того, что он у Чона теперь работает? — предположил Чимин и, судя по тому, как альфа нахмурил брови, он попал прямо в яблочко. — Да, — выдохнул Намджун, расслабляясь. — Но обсуждать не хочу. — Ладно, — быстро согласился Чимин, — если не хочешь. Они какое-то время лежали молча, смотря в потолок. Их уже не смущало это долго молчание, такое у них часто бывало. Они в повседневной жизни не обсуждают то, что обсуждают в постели. Днём они лучшие друзья, а ночью любовники, которые помогают друг другу справиться с гнетущими их чувствами и мыслями. О том, что они спят вместе, никто не знает. Они об этом не распространяются, потому что зачем. Секс по дружбе, вот и всё. Зачем кому-то эта информация? Ничего плохого в этом нет и ничего нового тоже. А говорить о том, что они типа встречаются, прикрывая этим свои перепихоны — не вариант. Встречаются по любви, а у них явно не любовь. — Слушай, — прервал долгое молчание Чимин, — когда мы расскажем о наших отношениях Тэхёну? — Пак приподнялся на локти и повернулся боком к Намджуну. — А у нас отношения? — хрипловатым голосом спросил альфа. — Ты меня понял, Джун. — Может быть когда-нибудь, но не сейчас, — альфа посмотрел тяжёлым взглядом на омегу, — Не хочу до конца с ним портить отношения. — Но он не маленький — поймёт, — а Пак всё никак не уймётся, — не могу я скрывать от него это. — Чимин, я же сказал, — приказным тоном процедил Намджун. Пусть они и друзья, но в постели альфа оказывал какое-то воздействие на омегу, и Чимин сразу же слушался, сам не понимая, почему. Наверно, просто не хотел злить и без того напряжённого Кима. Поэтому Чимин просто промолчал, ложась рядом с Намджуном, обнимая его одной рукой и постепенно расслабляясь, закрывает глаза. Пак почти сразу уснул, а Намджун не мог. Он лежал и думал о всяком, искал решение проблем и одну из таких проблем решил пустить на самотёк. Тэхён уже не маленький ребёнок и вправе сам распоряжаться своей жизнью. Если хочет работать у Чона — ладно. Но если с его братиком что-то произойдёт, и в этом будет виноват Чонгук, Намджун незамедлительно примет нужные меры.